Чжоу Бай больше не обращал внимания на Сяо Бая, который всё это время оставался невидимым в стороне, и, повернув голову к сидевшей напротив девушке с перепуганным лицом, произвел следующие слова:
— Я во всём разберусь, бедная моя.
Мягкие черты лица Чжоу Бая излучали благостность, свойственную истинным небожителям, от него исходила праведная аура, не оставившая и следа от недавней злобы и безжалостности, проявившейся за дверью.
— Впрочем, сейчас уже поздно, молодой девушке небезопасно находиться одной на улице, так что поживи пока эту ночь в гостевом флигеле, а завтра я велю твоему брату забрать тебя.
— Хорошо.
Глядя в черные, словно весенняя гладь у ивовых берегов, мягкие и ласковые глаза Чжоу Бая, Юнь Янь растроганно прослезилась, совершенно забыв, что еще мгновение назад этот человек чуть не лишил ее жизни.
Проводив взглядом удаляющуюся спину девушки, Чжоу Бай чуть сощурил черные глаза. Маленький демон, еще не познавший мир, и впрямь оказался доверчив донельзя. К тому же в глубине души она все равно считала его тем самым Сюй Цином из прошлой жизни, не так ли?
Впрочем, все прежние планы пошли прахом, так что та тварь, что вселилась в Юнь Янь… поистине вызывает раздражение.
Раз так, не стоит винить его за крайние меры — в конце концов, мало кто осмеливался так сильно его разозлить.
Чжоу Бай слегка улыбнулся, и в его угольно-черных, подобных вечной ночи глазах промелькнула манящая, зловещая и утонченная нежность.
Четвертый мир [Конец]
Четвертый мир. Конец
В столице государства Ци Юэ шел дождь.
Мелкий, прохладный осенний дождь сеял косыми нитями, окутывая иссиня-черную черепицу дымкой туманной, уходящей вдаль бледно-зеленой пелены. Весь древний город тонул в этой призрачной, тоскливой пелене дождевых струй.
Издалека донесся мерный стук копыт, сливающийся с тонким, хрупким шелестом капель, разбивающихся о каменные плиты, и этот звук одиноко и холодно эхом разносился по пустынным переулкам, придавая им суровые осенние краски.
В туманной пелене осеннего дождя показалась фигура всадника.
Человек всадник был облачен в черные одежды, мелкие капли дождя оседали на его воротнике темными пятнами, а длинные черные волосы окутывало влажное облако тумана. Даже его точеные темные брови и глаза словно растворились в утренней дождевой дымке.
Слегка подавшись вперед и припав к конской гриве, он слился со своим крепким вороным скайкуном в единую черную молнию, стремительно проносящуюся мимо безлюдных улиц и тихих жилых кварталов под серой черепицей.
Стук копыт, моросящий дождь.
Не прошло и времени, требующегося на чашку чая, как всадник вместе с конем остановился у поместья неподалеку от императорского дворца.
Окинув стремя, он соскочил на землю и быстрым шагом направился в заросли бамбука, которые под дождем казались еще более изумрудными. Взмахнув на ходу, полы его черных одежд рассекли воздух, обратившись в длинное черное облако, и он тихо, но стремительно растворился в густой зелени.
В глубине бамбуковой рощи молчаливо ждал высокий, бледный мужчина в даосском халате.
На нем был потрепанный, выцветший бледно-зеленый даосский халат, на ногах — синие матерчатые туфли с десятью направлениями, а длинные черные волосы были высоко собраны под заколкой в виде четырехстороннего трехлистного лотоса. Казалось, он полностью слился с раскинувшимся позади него бамбуковым лесом. В тонкой бледной руке он держал бамбуковый зонт с узелками на ручке, а бумажный зонт цвета индиго раскрывался над его головой подобно синему лотосу. Он стоял словно на свитке тушевой живописи — нет, вернее было бы сказать, что он сам уже стал частью этой картины.
Позади мужчины в даосском халате стояла прелестная девушка. Едва завидев спешащего к ним мужчину в черном, она радостно просияла и воскликнула:
— Братец Лин Му, сюда!
Лин Му бросил на нее мрачный взгляд, и тяжелая, закаленная в боях аура заставила Лин Фэй мгновенно умолкнуть. Больше не глядя на сестру, Лин Му перевел взгляд на Чжоу Бая.
Опустив глаза, он произвел глухим голосом:
— Благодарю даоса Сюй Цина за труды. Моя младшая сестра глупа и не ведает света, доставив вам столько хлопот. Надеюсь на снисхождение даоса.
Чжоу Бай чуть приподнял край бумажного зонта, обнажая глубокие, темные, как смоль зрачки, тронул бледные губы улыбкой и ответил:
— Никаких хлопот. Просто в ночной час молодой девушке опасно бродить одной.
Лин Му кивнул и снова заговорил:
— Если в будущем даосу понадобится помощь этого скромного воина, я готов следовать за вами повсюду, не страшась преград.
Чжоу Бай легко улыбнулся:
— Это мой долг, к чему генералу столь официальные церемонии?
Лин Му ничего не ответил, лишь твердым и непоколебимым взглядом посмотрел на Чжоу Бая, молчаливо выражая свою решимость.
В этот момент Лин Фэй выбегла из-за спины Чжоу Бая к Лин Му и послушно ухватила его за полу халата, заискивающе поднимая на него глаза:
— Братец, пойдем домой.
Лин Му кивнул, почтительно склонил голову перед Чжоу Баем и собрался уходить. Но не успел он повернуться, как раздался чистый, звонкий, подобный шелесту бамбука голос:
— Генерал, помедлите.
Лин Му замер, обернулся и увидел, что Чжоу Бай извлек из рукава бледно-зеленого халата книгу. Книга была небольшой, но очень старой, с пожелтевшими и закрученными краями страниц — казалось, она повидала немало на своем веку и выглядела на редкость весомо и солидно. На ее обложке не было ни единого иероглифа, лишь несколько причудливых символов.
Одолеваемый сомнениями, Лин Му принял книгу из рук Чжоу Бая и невзначай раскрыл ее. Стоило ему заглянуть внутрь, как его лицо в тот же миг переменилось. Подняв голову, он с тревожной поспешностью произнес:
— Я не могу взять эту книгу!
На ее страницах были изложены основы военных походов, теория пяти элементов, багуа и стратегии построения войск, причем каждое слово поражало глубиной и точностью. Судя по многолетнему боевому опыту Лин Му, это сокровище было бесценным, его нельзя было купить ни за какие тыщи золотых.
Чжоу Бай улыбнулся, слегка сузив угольно-черные, бездонные глаза:
— В моих руках эта книга никогда не послужит своему истинному предназначению. Лишь вы, генерал, достойны применить ее с пользой — расширить границы нашего государства Ци Юэ и возвысить его военную мощь. Прошу вас беречь ее.
Лин Му с суровым лицом кивнул, бережно поддерживая книгу тонкими руками, и промолвил:
— И всё же я не смею принять ее навсегда. Благодарю даоса за одолженную книгу, я непременно верну ее в целости и сохранности. Пока жив я — жива книга, паду я — падет и она.
Чжоу Бай с легкой досадой нахмурился и кивнул.
В туманной дождевой пелене высокая черная фигура удалялась всё дальше, пока окончательно не растворилась среди изумрудных бамбуков.
Чжоу Бай с бесстрастным лицом смотрел на удаляющихся брата и сестру. В его черных, как смоль глазах не было ни звезд, ни луны; синий бумажный зонт безмолвно распускался под дождем. Одинокая зелена мантия — он стоял совсем один.
Теперь пришла очередь разобраться с тем захватчиком, что укрылся в императорском дворце.
Под бумажным зонтом уголки бледных губ чуть изогнулись в улыбке, тихо растворяясь в прохладном мелком осеннем дожде.
У ворот императорского дворца.
Двое могучих стражников в доспехах стояли вытянувшись в струнку, не обращая внимания на дождь, заливающий им глаза и щеки, и преданно охраняли тяжелые дворцовые врата.
Вдруг вдали, сквозь пелену дождя, показалась высокая и стройная фигура в зеленом халате. Помахивая зонтом цвета индиго, человек неспешной походкой приближался к воротам.
Когда он подошел ближе, стало видно, что его длинный подол и матерчатые туфли, оставшиеся вне укрытия зонта, совершенно не промокли от дождя.
Стражники удивленно переглянулись, но, не став углубляться в раздумья, скрестили алебарды, преграждая путь незнакомцу, и грозно крикнули:
— Кто идет?
Не удостоив их ответом, пришедший приблизился. Приподняв край зонта, он обнажил бледное, красивое лицо, и два угольно-черных, жутковатых глаза уставились на стражников. Чуть тронув бледные губы улыбкой, он произнес:
— Прочь с дороги.
Его глаза напоминали темную бездонную пропасть, а голос обладал какой-то гипнотической властью. Стражники невольно опустили оружие и отступили назад, освобождая дорогу во дворец.
Со скрипом створки ворот захлопнулись. Зеленая фигура исчезла так же внезапно, как и появилась, и всё вновь погрузилось в тишину — слышен был лишь звук осеннего дождя, барабанящего по опавшим листьям.
Стражники очнулись, словно ото сна, и переглянулись.
— Что сейчас произошло?
— Я… почему я ничего не помню?
Во дворец Люю.
Высокие, величественные красные стены и желтая черепица, извилистые глубокие галереи, изогнутые над волнами мосты — казалось, облака еще не рассеялись, а радуга уже легла радужным мостом через пустоту.
Столь роскошный дворец в лучах мелкого осеннего дождя казался еще более уединенным и безмятежным, что ярко свидетельствовало о безграничной милости и глубокой привязанности правителя к его обитательнице.
Переступив порог дворца, Чжоу Бай обнаружил, что из-за дождя во дворе не было ни души. Знакомой дорогой он прошел в главный зал, пересек извилистые коридоры и направился прямиком в задний сад.
В саду пестрели чахлые белые травы и густые осенние краски, и лишь в самом центре пышно и буйно распускался куст пионов, ослепительный до жутковатости и яркий до боли в глазах. Вокруг цветов были небрежно разбросаны несколько камней и травинок, образуя внешне хаотичное сплетение, таившее в себе странную, мистическую красоту — это была сложнейшая защитная формация.
На лице Чжоу Бая по-прежнему играла спокойная улыбка. Протянув тонкую бледную руку, он слегка провел пальцем по воздуху, и там блеснул едва заметный зеленоватый всполох.
Раздался сухой щелчок, и камни разлетелись на мелкие осколки. В воздухе на мгновение вспыхнули и рассеялись искры — защитная формация была разрушена.
Дворец содрогнулся, и демон Цветая Пиона, охваченный дрожью, не заботясь ни о чем больше, со всеми силами применил телепортацию, оказавшись прямо в саду. Вне себя от страха и жажды убийства, она не раздумывая бросилась в атаку: кроваво-красный сгусток демонической энергии молниеносно полетел в Чжоу Бая, неся в себе смертоносную ярость.
Однако эта энергия растворилась в противнике, словно камень в море, и в мгновение ока бесследно исчезла.
Широко распахнув прекрасные глаза, Юнь Янь с неверием смотрела на то, как ее атака в полную силу завершилась ничем, бесследно и беспомощно растаяв в руках худенького, мягкого на вид и безобидного даоса. Заметив, как тот шаг за шагом приближается, она в панике попыталась нанести новый удар, но даос по-прежнему легко и непринужденно отражал все ее выпады, словно прогуливаясь по парку.
В следующее мгновение, стоило даосу взмахнуть рукой, Юнь Янь с ужасом осознала, что ее внутренняя демоническая сила оледенела: сколько бы она ни старалась, она не могла сдвинуть с места ни единой крупицы, а собственное тело перестало ей подчиняться.
Подойдя к ней вплотную, Чжоу Бай коснулся ее лба одним пальцем. Зрачки Юнь Янь сузились, и она безвольно осела на землю.
Сгусток бледно-голубых нитей медленно отделился от ее тела и собрался на ладони Чжоу Бая в туманный шарик. Не глядя на отчаянно извивавшуюся и бьющуюся в его руке сферу, Чжоу Бай легко сжал ее двумя белыми пальцами. Раздался тихий предсмертный писк, и шарик обратился в пыль.
Затем Чжоу Бай направился к кусту пионов. Легкое прикосновение — и растение рассыпалось пеплом, а лежавшее на земле тело тут же превратилось в горстку сухой земли.
Мелкий, моросящий осенний дождь без устали омывал опустевшую землю, смывая следы в саду, и казалось, будто ничего и не было.
Развернувшись, даос в зеленом неспешно зашагал прочь, а полы его бледно-зеленого халата легко развевались под дождем.
Во дворце.
Молодой император в драконьих одеждах самозабвенно склонился над письменным столом, выводя строки. Высокие стопки свитков мемориалов громоздились на золотом деревянном столе; в комнате царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь шуршанием кисти по бумаге.
Вдруг послышался скрип: тяжелые резные деревянные двери отворились, нарушая безмолвие покоев.
Нахмурив черные брови, молодой правитель поднял взгляд и увидел даоса в зеленом халате, который безмятежно стоял на пороге — бледное лицо, глубокие зрачки.
Император испуганно дернулся, собираясь позвать стражу, но даос лишь сощурил темные глаза и приложил палец к губам:
— Тс-с…
Мгновение спустя.
Император выпрямился, окинул взглядом беспорядочно заваленные мемориалами бумаги на столе и невольно потер переносицу. Неужели он так устал от бессонных ночей? Засыпать среди бела дня… Ладно, пойду навещу Юнь Янь… Стоп, кто такая Юнь Янь?
Ведь его возлюбленная — это… Лин Фэй.
И правда, голова совсем не варит от сна, — с улыбкой покачал он головой, а его мужественные брови и глаза смягчились от нежности.
Тайная история государства Ци Юэ:
«На двенадцатый год Дае по воле императрицы даос Сюй Цин был провозглашен государственным наставником Ци Юэ. Согласно народным слухам, истинный бессмертный сошел в мир смертных: хоть и сказывают, будто на одиннадцатый год Дае он ушел странствовать, на деле же он вознесся на небеса и стал небожителем».
Четвертый мир. Эксперимент
Эксперимент Ли Му
[Лин Му, в миру Юйчжи, происходил из клана Лин из Юньяна. Ростом в восемь футов, необычайно хорош собой, обладал чистым и гордым нэпом.
Умело управлял войсками, прославился созданием Армии Сюаньцзя, искусно применял нестандартную тактику и умел находить подход к людям — поистине гений своего времени. На севере он разбил хунну, на западе отбросил юэ, а позже во главе миллионной конницы уничтожил государства Силян и Уюй.
Император пришел в восторг и пожаловал ему титул генерала Шэньвэя, а также возвел в ранг маркиза, охраняющего державу. — История государства Ци Юэ, Тон 9, Биография Лин Му]
Легкий ветерок пронесся над застывшим пространством, принеся с собой холодное дыхание убийства и запах горячей крови. Он скользил по зловеще сверкающим алебардам и покрытым запёкшейся кровью разбитым доспехам, по расколотым боевым знаменам, разметавшимся среди костей и плоти павших воинов.
Алая кровь окрасила черные доспехи в багряные похоронные одежды; горячая кровь, смешиваясь с потом, стекала по холодным латам, а в твердых черных глазах воинов горела готовность встретить смерть.
Черный меч глубоко вонзился в землю. Одной рукой Лин Му сжимал непритязательную рукоять, а другой отчаянно прижимал рану от стрелы на плече, откуда меж тонкими пальцами струилась кровь. Потрепанный шлем валялся среди усеявшей поле брани тел, а растрепанные черные волосы развевались на пропитанном кровью ветру, в то время как глубокие глаза по-прежнему сияли ярче звезд и луны.
Рядом с ним оставалась лишь горстка воинов из Армии Сюаньцзя — не больше сотни человек. Каждый из них был изранен, покрыт кровью и грязью, каждый сражался до последнего издыхания, выбившись из сил.
Вот-вот пала бы столица государства Чжунхань, и до объединения Подвластных земель Ци Юэ оставался всего один шаг. Но кто бы мог подумать, что шпионы в армии выдадут весь их план действий? Они оказались окружены на этом небольшом холме в трехстах ли от города; подкрепление находилось за тысячи ли, а враг стоял у самых ворот.
Три дня и три ночи ожесточенных боев, беспрерывная резня. Безжалостное поле боя усеяли миллионы трупов, знамена заслоняли небо, а кровь текла рекой.
Лин Му протянул руку и нащупал на груди тонкую книгу. Твердые углы ощущались даже сквозь броню, и Лин Му невольно горько улыбнулся: похоже, он не только не выполнил данное тому человеку обещание, но теперь даже не сможет вернуть долг.
В этот момент один из воинов спешно произнес низким голосом:
— Генерал, уходите первыми! Мы падем смертью храбрых, но прикроем ваш отход и поможем вам вырваться живым.
Сдерживая боль от ран, Лин Му выпрямился и обвел суровым взглядом своих подчиненных. Глухим голосом он спросил:
— Вы все так думаете?
Солдаты один за другим кивнули. В их закаленных в боях глазах читались преданность, почтение и… радостное принятие смерти.
Посмотрев на них какое-то время, Лин Му вдруг громко рассмеялся. Его раскатистый смех прозвучал лучом света, пробившимся сквозь тучи и пыль, оторвавшись от зловещего поля брани и кровавого океана.
— Желаем лишь умереть вместе, не прося о спасении в одиночку.
Таково было обещание генерала своим солдатам.
Таково было обещание друга своему близкому человеку.
Солдаты умолкли.
На их лицах проступили улыбки. Точно так же они когда-то сидели в тавернах, измазанные сажей, шумно распивая вино; точно так же, хохоча, толпились вокруг обожаемого военачальника после изнуряющих тренировок; точно так же обнимали седых матерей перед уходом из дома; точно так же целовали на прощание у городских ворот заплаканных дочерей.
В этих улыбках крылись жажда жизни, пламенная любовь к родине и непреклонная решимость перед лицом смерти.
— Хорошо.
Поверженные стяги вновь взметнулись на ветру, забытые боевые барабаны загремели с новой силой. Упавшие шлемы снова подняли с земли, потухшие костры разгорелись с прежним жаром.
Свирепая жажда битвы вернулась в глаза воинов с непреклонной силой, а перемазанные кровью клинки вновь заблестели белизной.
— В атаку! — раздался низкий голос. Негромкий, но отдававшийся в барабанных перепонках воинов, он зажгял самую звучную боевую песню.
Лишь преданность и долг вздымают дух до небес!
Полководец любит нас пуще отца и матери,
Но перед ликом воинского закона мы связаны по рукам и ногам.
Приказы ясны, награды и кара неизменны,
В огонь и воду пойдем без малейшего колебания!
Воздать хвалу Сыну Небесному, защитить простой народ,
Перебить всех врагов и заслужить высокий титул!
[Генерал был окружен в течение трех дней и сражался до самой смерти. Услышав об этом, император горько заплакал и произнес: «Я лишился правой руки!» Он встретил тело генерала у городских ворот в белых одеждах и траурном венке, даровав посмертное имя Чжунсянь. Позднее, когда Ци Юэ объединил Поднебесную, Лин Му был посмертно удостоен звания наставника наследного принца. — История государства Ци Юэ, Том 9, Биография Лин Му]
Эксперимент Чи Яня
Гора Юньвэй, округ Фуфэн.
В глубине мириадов ручьев и туманов громоздились складки хребтов: зеленые горы парили в дымке, пики сменяли друг друга, сухие деревья топорщились мертвыми ветвями, туманные рощи полнились холодом, безмолвные черные беседки застыли среди теней одиноких облаков.
Журчит холодный ручей, сиротливо замерла пустая лодка, глухие горы безмолвны, отвесные скалы отдают холодом.
В затерянных горах царила зловещая тишина, мертвенный холод нарушало лишь редкое карканье воронов да далекое стрекотание цикад.
Среди этих холмов скромно и безмолвно прятался непритязательный даосский храм. Одинокая беседка стояла неподвижно, тени вокруг расстилались хаотично.
В храме царили тишина и запустение, деревянная дверь была заперта на маленький латунный замок, но замок тот сиял первозданной белизной, а на каменных плитах перед входом не было ни пылинки — казалось, хозяин отлучился лишь ненадолго и вот-вот вернется, чтобы сощурить черные глаза, улыбнуться и отворить деревянную дверь.
Огненно-рыжая лиса высунулась из соседних кустов и, неслышно сделав легкий прыжок, опустилась на плиты перед дверью. Задрав маленькую рыжую мордочку, она замерла, вперив круглые черные глаза в извивающуюся вдалеке горную тропу.
Она стояла неподвижно, словно изваяние.
На высоком склоне вдали юный мальчик-слуга, усердно собиравший целебные травы, вдруг вскинул голову и с первого же взгляда заметил среди изумрудной зелени застывший ярко-рыжий силуэт — этот цвет пылал столь ярко, будто живой язычок пламени.
Мальчик изумленно приоткрыл рот, дернул за рукав шедшего рядом старика и тихо спросил:
— Дедушка, дедушка… разве это не та самая… лиса, что умеет превращаться в человека?
Седовласый дровосек приостановился и с недоверием уставился на внука:
— Откуда… откуда ты знаешь?
Мальчик замялся и пробормотал:
— Я… слышал, как ты пьяным об этом рассказывал.
Старый дровосек постоял молча с минуту, тяжело вздохнул, опустил топор на землю и присел, похлопав по стволу упавшего дерева:
— Садись. Ничего страшного, что ты узнал об этом, но запомни: никому и никогда не рассказывай о том, что дед сказал тебе сегодня.
Мальчик важно кивнул.
Раскурив трубку, старый дровосек заговорил хриплым от прожитых лет голосом:
— Хоть чужаки и издавна клянут гору Юньвэй как обитель нечисти, мы, местные, порой все же поднимаемся сюда за дичью, дровами или травами. Правда, заходим лишь на самую окраину, и никто не смеет соваться в глубь гор.
Тогда я был еще совсем маленьким, и твоя прабабушка сильно заболела. Я отправился в горы за лекарствами, но, на свою беду, сам не заметив как, забрел в самую чащу. Солнце уже садилось, охваченный ужасом, я бросился назад той же дорогой, но как бы ни шел, выбраться никак не удавалось.
http://bllate.org/book/19864/1955455
Готово: