×
⚠️ Внимание! Если вы оплатили через Payoneer, получили на почту второе уведомление о доставке средств по инвойсу, но баланс на сайте не пополнился — пожалуйста, напишите мне в ЛС. Сейчас уведомления об успешном поступлении средств до нас не доходят.
💳 Написать мне в ЛС ↗
Важно: обращайтесь после получения именно второго письма — о доставке средств, а не первого подтверждения оплаты.

Готовый перевод The God Wants to Be Licked / [Быстрое переключение] Мужские боги умоляют о внимании: Глава 26

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

За спиной Владыки Демонов разразился громогласный хохот его воинов и полководцев.

Сюй Цин, казалось, вовсе не замечал насмешливого отношения иноземцев, лишь с лёгким, озасаченным вздохом нахмурился:

— Почему никто не верит, что я и вправду пришёл вести дела?

Не успел затихнуть его голос, как фигура Сюй Циня внезапно растворилась в воздухе, и на прежнем месте не осталось ни души.

Но не прошло и мгновения, как этот низкий, мягкий голос снова зазвучал прямо у уха Владыки Демонов, а тёплое влажное дыхание коснулось его кожи:

— В конце концов, моя ставка — это ваша жизнь, Ваше Величество Владыка Демонов.

Прекрасные брови и глаза юноши вмиг утратили прежнюю нежность и мягкость, а угольно-чёрные, до жуткого зловещие зрачки на фоне бледного лица источали исключительную, противоестественную демоническую суть.

Смех Владыки Демонов оборвался на полуслове, зрачки сузились до точек, а спина покрылась липким холодным потом. Он ведь совершенно не уловил его движений! Насколько же высок уровень этого человека!

Теперь смеяться больше не мог никто.

Сутки спустя.

Владыка Демонов со своими подчинёнными лично проводил Сюй Циня до самых ворот Десяти Тысяч Демонов. На его сведённом судорогой лице застыла улыбка человека, мучимого зубной болью, в то время как Сюй Цин всё так же вежливо и мягко улыбался на прощание. В рукаве его застиранного до белизны лазурного даосского халата покоилась тигриная верительная бирка на сто тысяч демонических воинов, а в руках он держал двух потерявших сознание белоснежных лисиц.

Чи Янь лёгким прыжком опустился на плечо Сюй Циню и, вперив в двух белоснежных лисиц полный жгучей ненависти взгляд, злобно оскалил маленькие острые зубки.

Ощутив тяжесть на плече, Сюй Цин повернул голову, погладил Чи Яня по макушке и произмолвил:

— Знаешь, красный цвет тебе очень к лицу. Похож на язычки бушующего пламени, разве нет?

Улыбка его напоминала дуновение тёкшего весеннего ветерка, а чёрные глаза ласково смотрели на Чи Яня.

Услышав это, Чи Янь невольно смущённо отвёл взгляд, совершенно позабыв, что теперь никто и не заметил бы, как сильно покраснело его лицо.

Сюй Цин внимательно изучил выражение мордашки Чи Яня, а затем довольно улыбнулся: как хорошо, что имя менять не придётся.

В усадьбе на окраине столицы.

Наступил вечер. Стоял праздник Цисинь*. Годы сменяли друг друга: холод сменялся жарой, за весной приходила зима, и в мгновение ока минуло уже шестьдесят два года.

Чи Янь лениво зеванул, бесшумно и мягко запрыгнул на кровать Чжоу Бая, осторожно свернулся калачиком в его объятиях и прикрыл глаза.

Я наконец-то нашёл свой истинный дом — до тех пор, пока в нём есть ты.

В мягком, похожем на вуаль лунном свете той ночи, убаюканный теплом родных рук, Чи Янь погрузился в прекрасный-прекрасный сон:

— Сюй Цин, Сюй Цин, когда я приму человеческий облик, мы всегда будем вместе, во веки веков, правда же?

— Правда.

Уголки его угольно-чёрных, подобных ночному небу глаз чуть приподнялись, источая безграничную, щемящую нежность.

На окраине столицы высилась изящная усадьба. Вокруг неё буйно разросся густой и зелёный бамбук — его прямые высокие стволы тянулись ввысь. В бамбуковой роще звонко журчали ручьи, шумел изумрудный осенний ветер, а тысячи холодных зелёных стеблей смыкались сплошной стеной. Листья слегка покачивались, создавая атмосферу уединённой элегантности, безмолвия и прохлады.

Сквозь бамбуковую рощу вилась незамысловатая дорожка из грубого синеватого камня. Прямо перед ней, поверх пышной зелени бамбуковых листьев, проступал уголок туманной, ослепительно яркой крыши.

По этой дорожке друг за другом шли двое.

Шедший впереди Лин Му был облачён в чёрные одежды с широкими рукавами. Его суровое, сосредоточенное лицо и высокая статная фигура выдавали в нём человека решительного и властного, возвышающегося над толпой, и даже учёное платье не могло скрыть ауру безжалостного воина-победителя.

Следом за ним семенила юная дева в воздушном платье цвета гусиного пуха. Лицо её было прелестным, а чёрно-белые глаза — невероятно живыми; каждое движение выдавало в ней наивную и беззаботную юную девушку.

Они блуждали здесь уже довольно долго. Хотя сквозь густые зарощи тысяч стеблей бамбука уже виднелись изящно загнутые вверх карнизы крыши, добраться до них никак не удавалось — казалось, этот путь длится вечно.

Лин Му остановился, слегка нахмурился и, повернувшись к следовавшей за ним Лин Фэй, произнёс:

— Кажется, что-то здесь не так.

Шедшая позади Лин Фэй уткнулась взглядом в собственные носки туфель и о чём-то задумалась, едва не врезавшись в остановившуюся спину Лин Му.

Растерянно подняв голову и окинув взглядом окрестности, она вдруг просияла, приоткрыла рот, собираясь заговорить, но, заметив стоявшего рядом Лин Му, тут же проглотила готовые сорваться с языка слова.

Стоявший перед ней Лин Му не заметил странностей Лин Фэй; он вновь нахмурился и принялся внимательно осматривать эту мрачную, тихую и густую бамбуковую рощу.

Внезапно из глубин леса донёсся тихий, шуршащий звук: «пух-пух». Лин Му вздрогнул, резко повернул голову на звук, и рука его автоматически сжала рукоять меча на поясе.

В воздухе издалека показалось крошечное белое пятнышко. Когда оно приблизилось, стало ясно, что это бумажный журавлик.

Изящный, белоснежный и прелестный, он махал крыльями, летя прямо к Лин Му. Он совсем не походил на неодушевленный предмет, а скорее выглядел забавно и мило.

Журавлик плавно подлетел и опустился прямо на плечо Лин Му.

Поколебавшись секунду, Лин Му осторожно снял его с плеча и замер, рассматривая крошечную фигурку на ладони.

Стоявшая рядом Лин Фэй вдруг взволнованно воскликнула:

— Братец Му, смотри, на крыле этого журавлика что-то написано!

Лин Му перевёл взгляд и действительно заметил на обратной стороне крыла несколько строчек мелкого почерка — всего с десяток иероглифов:

«Другу моему Лин Ючжи: Вдовствующая императрица призвала меня, не беспокойся».

Ниже стояла подпись: «Сюй Цин».

Журавлик тихонько лежал на ладони Лин Му, источая едва уловимый аромат чернил и бумаги.

Лин Му ошеломлённо замер, какое-то время молча стоял неподвижно, а затем бережно спрятал журавлика за пазуху. Повернувшись к Лин Фэй, он бросил:

— Даос Сюй Цин вызван во дворец Вдовствующей императрицей. Придём завтра.

С этими словами он развернулся и ушёл, так и не заметив, как тревожно заблестели глаза Лин Фэй при известии об отсутствии Сюй Циня, и какая паника мелькнула в них, когда она услышала, что его призвала Вдовствующая императрица.

Во Дворце Цынин.

В тяжёлой бронзовой курильнице в виде обвитых драконами и фениксами сосудов вились тончайшие струйки благовонного дыма. Инкрустированные золотом и жемчугом стеклянные светильники тонули в дымке, а ярко-красные шёлковые парчовые ткани с золотой нитью струились по полированному полу, образуя изысканные волны.

На роскошной резной кушетке восседала женщина.

Это была женщина, которую невозможно было забыть, взглянув хоть раз.

Высоко уложенные угольно-чёрные волосы мягко струились дымкой, а тяжёлые драгоценные подвески и нефритовые украшения переливались всеми цветами. Хотя она уже не была юна, волосы её серебрила изморозь, а в уголках глаз залегли тонкие лучики морщинок, нельзя было отрицать: это необычайно притягательная женщина. Особенно бросались в глаза её врождённая величественность и присущее обитателям императорского дома благородство, заставляющие смотреть на неё снизу вверх.

Однако сейчас черные брови женщины были омрачены глубокой тоской. В её прекрасных глазах плескалась лёгкая скорбь, полная невысказанных обид и жалоб, а взгляд был прикован к выходу из дворца. Тонкие пальцы бессознательно теребили край одежды, а спина была прямой, как струна.

В просторном и роскошном зале царила звенящая, напряжённая тишина.

Внезапно раздался шорох шёлка. Прирождённо миловидная служанка, опустив голову, вбежала в зал и что-то зашептала на ухо женщине на кушетке. По мере того как служанка говорила, глаза госпожи озарились ослепительной вспышкой надежды, и она поспешно бросила взволнованным шёпотом:

— Скорее, веди его сюда.

Проводив взглядом убегающую служанку, женщина в нервном волнении поднялась на ноги, тщательно расправила платье, разгладила ладонью пряди у висков и быстрыми шагами направилась к выходу.

Но она не успела даже переступить порог зала, как появился человек в бледно-лазурных даосских одеждах.

Этим человеком был Чжоу Бай.

На голове его красовался лотосовый венец о четырёх сторонах и трёх листьях, плечи покрывал струящийся лазурный плащ с широкими рукавами, а стан стягивал свободный пояс с тремя нефритовыми пластинами. На ногах его были надеты облачные туфли. От него веяло бессмертной благодатью и отрешённостью от суетного мира.

Его глубокие угольно-чёрные глаза излучали мягкое тепло, черты красивого лица были безупречны, а фигура — стройна и высока.

Чжоу Бай приветливо улыбнулся:

— Вдовствующая императрица.

У неё перехватило дыхание. В глубоком волнении она уже собиралась сделать шаг навстречу, но, заметив замерших в почтительном поклонении служанок у входа, помрачнела и приказала низким голосом:

— Чего застыли? Вон отсюда.

Служанки тихо откликнулись и одна за другой покинули зал, напоследок бесшумно притворив тяжёлые резные алые двери.

С глухим стуком закрывшейся двери в покоях снова воцарилась тишина.

Оглядев пустой зал, она легко выдохнула, затем вновь повернулась к Чжоу Байю, и лицо её отразило смесь трепета и благоговения.

Сделав несколько шагов вперед, она с глухим стуком опустилась на колени:

— Господин.

Улыбка Чжоу Бая стала еще мягче, а бездонные чёрные глаза — ещё глубже:

— Как они поживают?

— Благородная супруга уже закатила скандал. Если всё пойдёт по плану, сейчас они уже вместе, — почтительно склонив голову, ответила Вдовствующая императрица. — Вот почему эта подчиненная осмелилась призвать Вас.

— Хм... всё зашло так далеко... — задумчиво кивнул Чжоу Бай и продолжил: — А что насчет тех людей, чьё поведение показалось мне подозрительным? Ты заметила что-нибудь необычное?

— Отвечая Господину: племянница семьи Лин и вправду ведёт себя несколько странно, но никаких активных действий она не предпринимала, поэтому... — женщина смущённо закусила губу, — ...ваша служанка не уверена.

Чжоу Бай улыбнулся:

— Ты отлично справилась.

С этими словами он коснулся подбородка женщины, слегка приподняв её лицо, и небрежно провёл по нему пальцем. Глядя на покрасневшие от этого жеста щёки и влажный блеск прекрасных глаз, он со смешинкой в угольно-чёрных зрачках произнёс:

— Распусти слухи так, чтобы весть дошла до всех незаметно: мол, я прибыл во дворец, — прищурился Чжоу Бай. — А затем усиль слежку за всеми влиятельными кланами.

— Заметив кого-либо со странным поведением, немедленно доложи мне.

— Слушаюсь.

У дворцовых ворот.

Чжоу Бай вытащил из рукава белоснежный платок и принялся тщательно, палец за пальцем, вытирать руки.

Затем он легко скомкал его, и чистейшая ткань мгновенно вспыхнула без всякого огня, в считанные секунды превратившись в горстку серого пепла.

Глядя на разлетающийся по ветру пепел, Чжоу Бай прищурил свои пугающе чёрные глаза, а взгляд его стал таким мягким, казалось, в нём мог растопиться любой лёд.

Раз уж он прибыл в этот мир так рано, было бы непростительно не подготовить почву заранее, не так ли?

К тому же черви-гу — поистине прекрасная вещь.

Ночь.

Подобная зеркальной глади воды луна заливала безмолвное и пустое небо серебряным светом.

Издалека доносился шелест ночного ветра в бамбуковой листве, ледяные звёзды мерцали редкими искрами, и в вышине беззвучно плыли клочья облаков.

В изящном внутреннем дворе угасли огни; лёгкий ветерок доносил ароматы трав, в тишине звонко стрекотали цикады — стояла чудесная ночь.

Тонкая фигура бесшумно и стремительно скользила сквозь бамбуковую рощу, искусно лавируя между косыми побегами и переплетенными корнями.

Лёгкая, словно ветер, она ступала кончиками пальцев по земле почти беззвучно. Каждый шаг казался небрежным, но, сливаясь воедино, они создавали ощущение глубокой, непостижимой мудрости.

Силуэт с лёгкостью миновал защитные чары бамбуковой рощи, тенью ускользнул наружу и стремительно бросился к изящным строениям, застывшим в ночной тиши.

Вдруг незнакомку словно что-то удержало за ногу. Опустив взгляд, она увидела обвившие её изящную щиколотку зелёные лианы. В следующее мгновение лоза резко двёнулась, подбросив девушку высоко в воздух, а из земли со скоростью молнии выскочили другие прочные побеги, намертво скрутив ей руки и ноги.

Девушка невольно вскрикнула — её голос прозвучал мягко и нежно: оказалось, проникшим в усадьбу лазутчиком была женщина.

В тот же миг двор озарился ярким светом. Во дворе показалась стройная, исхудавшая фигура Чжоу Бая. Одежда на нём была безупречна, волосы не растрепались ни единым прядком — по всему было видно, что он вовсе и не ложился спать.

Стоя спиной к лунному свету, лица его разглядеть было нельзя. Единственное, что бросалось в глаза — это глубокие угольно-чёрные зрачки, казавшиеся хранилищем всех звёзд вселенной, отчётливо видимые даже в темноте.

Проникшая во двор замерла, похоже, даже забыв о сопротивлении.

Чжоу Бай чуть улыбнулся. Его улыбка была мягкой и тёплой, словно ясное осеннее солнце, а низкий, неторопливый голос напоминал ласковый весенний ветерок, от которого слушатель невольно хмелел в сладком тепле. Он произнёс:

— Убейте её.

Лианы мгновенно ощетинились острыми шипами. Напуганная женщина отчаянно забилась, а её голос сорвался на пронзительный визг от ужаса:

— Нет! Постойте, подождите, подождите!

Не останавливая шаров и продолжая двигаться к дому, Чжоу Бай бросил безэмоционально:

— Убить.

— Нет-нет-нет! Братец Чжоу Бай, братец Чжоу Бай! Это же я!

В глазах Чжоу Бая мелькнуло удивление, и он невольно замер на месте.

Невозможно!

В этом мире никто не должен знать имя Чжоу Бай — во внешнем мире он пользовался исключительно даосским именем Сюй Цин.

Если только...

Глаза Чжоу Бая слегка сузились, скрывая затаившуюся в глубине угольно-чёрную тьму.

— Постойте.

Ясный, бархатистый голос взрезал ночную тишину, поднимая в воздухе лёгкую рябь.

Лианы послушно замерли, но не успела связанная пленница облегчённо вздохнуть, как тот же мягкий и чистый голос раздался вновь:

— Приведите её в дом.

В комнате.

Клубился лёгкий туман от кипящего чая, окутывая всё помещение полупрозрачной дымкой. Водяной пар смешивался со свежим ароматом чайных листьев, напоминая о только что прошедшем дожде, и мягко разливался по углам.

Туман смягчал правильные черты лица молодого человека. Его глубокие угольно-чёрные глаза, похожие на погружённую в безмолвие бездну, были подёрнуты лёгкой дымкой, отчего казались ещё более нежными и отрешёнными. Издалека казалось, будто в них плещется тысяча нежных чувств и безграничная тоска, заставляя сердце биться чаще.

Мелодичный звук льющейся воды заполнил фарфоровую чашечку. Плавные, словно текущая вода облаков движения выглядели изящно и непринуждённо; изумрудные чайные листья то погружались, то всплывали в туманной воде, исполняя изящный танец.

Комната наполнилась ароматом чая.

Лин Фэй завороженно смотрела на миниатюрную изящную фарфоровую чашечку в своих руках — нефритово-зелёный чай напоминал чистейшую бирюзу и источал пьяняще-свежий аромат.

Кап, кап...

Две крупные слезинки упали прямо в чашку, поднимая крошечные круги ряби.

Она подняла затуманенные влагой большие глаза и пристально посмотрела на Чжоу Бая, и во взгляде её читалось бесчисленное множество невыразимых печалей и чувств.

— Братец Чжоу Бай, это я, Юнь Янь...

Голос её дрогнул от слёз:

— Едва проснувшись, я поняла, что вернулась на десять лет назад... к тому же превратилась в Лин Фэй... И сила моя пропала, и даже братец Чжао больше не узнает меня... У-у-у...

Аромат чая клубился в воздухе, размывая черты лица Чжоу Бая.

Лицо Чжоу Бая оставалось совершенно беспристрастным, но в душе бушевали нешуточные страсти.

Юнь Янь — это же имя главной героини этого мира, той самой демоницы пиона!

На самом деле в каждом мире персонаж, которого он играл, носил имя Чжоу Бай. Значит, то мирское имя, что она только что назвала — это мирское имя Сюй Циня. Если она действительно главная героиня, то всё встает на свои места.

Впрочем, делать окончательные выводы было ещё рано.

Чжоу Бай прищурил угольно-чёрные глаза, его изящные тонкие пальцы небрежно и лениво поглаживали гладкие стенки чашки, и он бесстрастно произнёс:

— Вот как? И чем же ты это докажешь?

К тому же, откуда тебе известно моё мирское имя? В конце концов, в какой бы жизни я ни находился, я никогда бы не связался с такой разрушительницей государств, как ты.

Женщина напротив на мгновение потеряла дар речи. Её сияющие глаза моляще смотрели на него, и она запинаясь, неуверенно пробормотала:

— Понимаю... понимаю, что в такое трудно поверить, у меня... нет никаких доказательств, но... на самом деле наши отношения были очень хорошими! Ты сам назвал мне своё имя! И те защитные чары у входа — их тоже ты, братец Чжоу Бай, научил меня ставить своими руками!

Она замолчала на секунду, украдкой бросила взгляд на Чжоу Бая и тихо добавила:

— К тому же... твои поступки слишком сильно... отличаются от того, что было в моей прошлой жизни. Я думала, ты тоже...

Чжоу Бай не ответил на это, а продолжил допытываться:

— Тогда почему, осознав себя Лин Фэй, ты сидела сложа руки?

— Я... я тоже хотела, но... в этом мире оказалось две меня... я... не знала, что и делать... — на глазах Лин Фэй снова выступили слёзы, и она всхлипнула.

Чжоу Бай умолк. В клубящейся дымке его выражение лица было неразличимо, видно было лишь то, как задумчиво он всматривается в хрупкую прозрачную чашку в ладони.

Раз уж дело обстоит так...

Внезапно Чжоу Бай вспомнил о Сяо Бае — возможно, оно что-то знает? В конце концов, именно на нём лежала обязанность передавать задания и связываться с этим так называемым божеством, да и этот мир выбирало оно. И Чжоу Бай мысленно позвал Сяо Бая:

— Ты знаешь, что здесь происходит?

— ...Н-не знаю, QQ.

Чжоу Бай прищурился, уголки его губ изогнулись в угрожающей улыбке:

— Тогда скажи мне, какая от тебя вообще польза?

— ...И-и-ин-инь-инь. — Сяо Бая настиг критический удар.

— Н-но... кажется, эта женщина и вправду главная героиня... от неё везёт аурой мироздания... — неуверенно подало голос Сяо Бай.

Чжоу Бай задумчиво кивнул:

— Значит, если я сейчас её прикончу, я ещё успею?

...Постойте-ка, что? Я точно расслышал! Неужели мне послышалось!

Уголки губ Чжоу Бая дрогнули, в глазах мелькнула вспышка убийственного намерения. Его прежний мягкий и утончённый облик вмиг приобрёл резкие, опасные и зловещие черты:

— Раз уж у Юнь Янь теперь другое обличье, пусть она просто играет роль Юнь Янь, не так ли? А если я прикончу эту ничего не понимающую и переродившуюся героиню, разве я не смогу вернуть сюжет этого мира на правильные рельсы?

— Подожди-подожди... божество, остынь! Это же столп мира, а-а-а-а! Ни в коем случае нельзя поступать с ней так просто из-за того, что она нарушает твои планы... наша задача — устранить всех, кто пытается заменить столпы мира... а не убивать сами столпы мира, и-и-ин-инь...

— Разумеется, я знаю, я просто пошутил, — Чжоу Бай вновь вернул себе прежний мягкий, утончённый и отрешённый вид божества, сошедшего с небес. — Разве... ты сомневаешься в моём здравомыслии? М-м?

— Н-нет... не смею... и-и-ин-инь. — Но, божество, твоё выражение лица выглядело так, будто ты вовсе не шутишь, и-и-ин-инь.

http://bllate.org/book/19864/1955454

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода