Когда сопротивление становилось особенно яростным, ее начинало рвать кровью, после чего она несколько дней не могла вымолвить ни слова.
— Словно проклятая, она была лишь лабораторной мышью в когтях ужасающе сильного кота, который забавлялся ею ради собственного удовольствия.
Словом, все ее попытки сопротивления были тщетны.
Еще мгновение назад она спокойно разговаривала, как вдруг, без всякого предупреждения, Кэролайн выплюнула сгусток крови. Сесиль, тоже испугавшись, даже не обратил внимания на капли крови, испачкавшие его одежду, и поспешил усадить обессилевшую Кэролайн на диван:
— Держись, я сейчас же вызову врача.
Сесиль уже собирался включить коммуникатор, как Кэролайн вцепилась в его руку. Стиснув зубы, она смотрела на него с такой отчаянной мольбой, словно изо всех сил пыталась преодолеть невидимый барьер.
Сесиль был потрясен ее почти безумным взглядом:
— Хорошо… ладно, я никого не буду звать.
Пальцы Кэролайн, сжимавшие его руку, внезапно ослабли и безвольно упали на диван. Она закрыла глаза, тяжело и с присвистом дыша — каждое движение грудной клетки отдавалось в горле так, словно оно было набито песком. Лишь спустя долгое время она начала приходить в себя, глядя в потолок пустым, остекленевшим взглядом.
Сесиль почувствовал укол жалости, но, взвесив все за и против, все же решился спросить еще раз, хотя тон его стал гораздо мягче:
— Тебе лучше? Теперь ты можешь сказать мне правду?
Кэролайн лишь слабо покачала головой. Даже это простое движение далось ей с таким трудом, будто ее шея могла в любую секунду хрустнуть и сломаться.
Сесиль помолчал:
— Ты не хочешь говорить или дело в чем-то другом?
Кэролайн снова едва заметно покачала головой.
Терпение Сесиля начало истощаться, и он раздраженно воскликнул:
— Да скажи ты хоть слово! Ну хоть что-нибудь, просто мыкни в ответ!
В ту же секунду от его слов состояние Кэролайн резко ухудшилось. Ее глаза остекленели, она начала задыхаться, хватая ртом воздух.
Сесиль на мгновение замер, смутно осознав, что его слова подействовали на нее как раздражитель. Как бы он ни спешил, ему пришлось остановиться. Он подхватил Кэролайн на руки и отнес в спальню. Дождавшись, пока ее дыхание выровняется, он достал из шкафа другую пижаму и положил рядом с ней, а сам ушел в ванную, чтобы смыть с рук кровь.
У Сесиля были тонкие, изящные руки — сразу видно человека, привыкшего к роскоши. Глядя, как вода стекает с его пальцев, унося с собой кровавые разводы в темное отверстие слива, он внезапно ощутил пугающую беспомощность. Ему показалось, что он сам подобен этой воде, которую коварный ход событий увлекает в бездонную пропасть.
Сесиль с силой ударил кулаком по белоснежной раковине, пытаясь через боль избавиться от гнетущего чувства бессилия. Собравшись с мыслями, он быстро намочил полотенце.
Вернувшись в спальню, он увидел, что Кэролайн не пошевелилась. Она лежала на кровати, едва дыша, с бледным лицом и полуприкрытыми глазами. Ее вид — полуживой, полумертвый — лишь укрепил решимость Сесиля: он ни за что не допустит, чтобы его постигла та же участь!
Сесиль присел на край кровати и, вытирая кровь с ее губ, тихо спросил:
— Мне помочь тебе? Мы же оба Омеги, в этом нет ничего постыдного.
Кэролайн осталась неподвижна, словно статуя.
Сесиль помедлил, но все же добавил:
— Тебе так больно вспоминать о прошлом?
Ресницы Кэролайн дрогнули, и она крепко зажмурилась.
Не добившись ответа, Сесиль некоторое время молча сидел рядом, а затем пробормотал себе под нос:
— Кажется, Эдди действительно потерял память после этого покушения… — ему было неважно, слышит ли его Кэролайн, и он продолжил: — Вроде бы стал таким податливым, но все равно нельзя терять бдительность… — его голос становился все тише. Наконец, он взял Кэролайн за руку, покрытую сетью тонких вен, и спросил: — Ты будешь на моей стороне?
Кэролайн, собрав остатки сил, едва заметно кивнула.
Сердце Сесиля, до этого момента охваченное тревогой, немного успокоилось. Уходя, он бросил:
— Я распоряжусь, чтобы за тобой присматривали.
Ступая по залитым лунным светом коридорам, Сесиль вернулся в свои покои.
Проходя мимо спальни Мейера, он внезапно остановился. Его охватила такая сильная тоска по сыну, что он не удержался и слегка приоткрыл дверь. Мейер еще не спал.
Жизнь Мейера была простой, как и его спальня, половину которой он превратил в рабочий кабинет. Сейчас он сидел за большим столом, его пальцы с невероятной скоростью летали по клавиатуре. Вдруг он замер, схватил трехмерную голограмму планеты, висевшую справа от него, увеличил изображение и, нахмурившись, погрузился в раздумья.
Профиль Мейера был идеален, а когда он опирался локтями на подлокотники, мышцы на его руках заметно напрягались под тканью одежды, создавая ощущение надежности и уверенности.
Незаметно он стал настоящим мужчиной. В сердце Сесиля кольнуло от невыразимой боли.
Он тихо вошел. Мейер был настолько поглощен работой, что заметил отца, только когда тот подошел вплотную. Он тут же хотел встать, но Сесиль мягко нажал ему на плечо:
— Сиди.
Мейер снова опустился в кресло, а Сесиль присел на край стола. Глядя на сына сверху вниз, он не удержался и погладил его по коротким волосам:
— Почему не спишь так поздно?
Мейер, явно довольный такой лаской со стороны матери, ответил с искренней покорностью:
— Пишу тактический отчет.
На выпускных экзаменах в Императорской военной академии каждый год случайным образом выбиралась заброшенная планета, где выпускники делились на красных и синих и проводили учебный бой. Все студенты выкладывались на полную, ведь этот последний экзамен решал их дальнейшую судьбу.
— Тебе уже распределили задачу? — спросил Сесиль.
— Да, капитан разведки, — ответил Мейер.
Сесиль нахмурился. Он знал, что Мейер мечтал попасть в отряд мехов, но раз все уже решено, разве можно изменить это с помощью власти? Очевидно, нет. Он постарался утешить сына:
— Ничего страшного. Главное — береги себя.
— Я буду осторожен, — уверенно ответил Мейер. Покрутив в руках электронную ручку, он добавил: — Сегодня в саду я встретил Императора, он…
Лицо Сесиля мгновенно изменилось, в глазах промелькнули ненависть и отвращение. Мейер вовремя замолчал:
— Что с вами?
Сесиль не хотел впутывать сына в грязные дела:
— Ничего, продолжай.
— Он сказал, что после экзамена я должен буду перейти к нему на службу.
Сесиль вскинул брови и холодно усмехнулся:
— Хм, притворство.
Раньше, стоило зайти речи о покушении на Императора, Сесиль немедленно выходил из себя, но сегодня он был на удивление спокоен, и в его голосе даже прозвучала нотка одобрения.
Мейер, обладавший острым умом, сразу понял, что что-то произошло:
— Что случилось? Произошло что-то особенное?
Сесиль по привычке отрезал:
— Мал еще, не лезь не в свои дела.
— … — Мейер ответил: — Я уже совершеннолетний.
Сесиль посмотрел в глаза сыну, который не собирался отступать, и в конце концов снял кольцо со своего безымянного пальца.
Кольцо было самым обычным, без украшений, но стоило ему положить его на стол, как из внутренней стороны в пустоту ударил слабый неоновый свет, высветив ряд четких черных символов.
Мейер выпрямился, словно пытаясь по буквам разобрать послание, и спустя долгое время спросил:
— Откуда это у вас? Как вы его получили?
— Получил на свой голограф позавчера, — ответил Сесиль.
— Кто-нибудь еще знает?
— Я посмотрел, снял копию этим микросканером, а потом стер все следы.
Мейер откинулся на спинку стула и, задумчиво потирая подбородок, произнес:
— В империи Огу никто в это не поверит.
Сесиль усмехнулся:
— Диктатура Эдди уже давно вызывает недовольство в Совете. Думаю, они только рады будут поверить в то, что копилось десятилетиями.
Мейер внимательно посмотрел на лицо Императрицы. Сесиль почесал щеку и с сомнением спросил:
— Что? Я сказал что-то не так?
Мейер покачал головой и горько усмехнулся:
— Раньше вы совсем не так… — увидев, как лицо Сесиля становится холоднее, он замолчал.
Сесиль пристально посмотрел на сына и внезапно положил руки ему на плечи, с такой серьезностью, словно решалась судьба мира:
— Мейер, ты должен стать Императором. Понимаешь?
Мейер явно не ожидал таких слов. Раньше отец никогда не высказывал подобных желаний, и эта решимость, это нежелание отступать перед целью на мгновение лишили его дара речи.
— …У меня… теперь остался только ты, — по слогам произнес Сесиль.
Мейер помедлил, а затем накрыл правой рукой ладонь Сесиля на своем плече:
— Я вас не подведу.
Они обменялись понимающими взглядами и одновременно посмотрели на парящую в воздухе надпись:
«Ваш Император одержим злым духом, его разум под контролем, он губит страну и народ. Я готов взять на себя миссию по его устранению».
Подпись: — Король Хуан Янь.
*
На следующее утро, когда солнце уже высоко поднялось, Райс так и не дождался приказа Императора. Завтрак переделывали уже трижды, и, набравшись смелости, он тайком приоткрыл дверь спальни. Свет внутри горел, но комната была пуста!
Райс в панике бросился искать хозяина по всему дворцу, но никого не нашел. В отчаянии он поспешил к покоям Императрицы, и по пути, в кустах, увидел лежащего Императора!
Душа Райса ушла в пятки — он решил, что на Императора совершили покушение. Он с невероятной для его возраста скоростью подлетел к нему и, упав на колени, закричал:
— Ваше Величество! Ваше Величество!
Ву Синь, сладко спавший, вздрогнул от испуга. Открыв глаза, он увидел перед собой залитое слезами лицо Райса.
— Что случилось? — тупо спросил Ву Синь.
— Ваше Величество, так вы живы?! — продолжал рыдать Райс.
Ву Синь сел и с недоумением посмотрел на него:
— Так ты плачешь оттого, что я умер, или оттого, что я не умер?
— Что за глупости вы говорите! Почему вы спите здесь, а не в спальне… — Райс осекся, вытирая слезы, и вдруг расширил глаза: половина лица Императора была опухшей, словно от пощечины. Он осторожно коснулся щеки: — Что это?!
Ву Синь с досадой махнул рукой:
— Ох, не спрашивай…
Вчера вечером с Императором был только Императрица, и Райс невольно предположил:
— Это Императрица сделал?
Ву Синь яростно замотал головой.
Райс не унимался, перейдя на допрос:
— Тогда в чем дело? Это точно Императрица, верно? Ваше Величество, нельзя же так потакать, это же полное беззаконие!
Ву Синь подумал: ты же сам пару дней назад подталкивал нас завести еще одного ребенка. Не желая слушать нотации, он в сердцах бросил:
— Это я попросил его ударить. Доволен?
Райс был в шоке:
— Зачем?!
Ву Синь закатил глаза:
— …Просто захотелось.
Тут уж Райс не нашелся, что ответить. У Его Величества всегда были странные наклонности. В состоянии глубокого потрясения он помог Ву Синю вернуться в спальню.
Хотя Ву Синь считал, что ни в чем не виноват, но раз уж Адольф и Императрица в один голос обвинили его, он начал сомневаться. Может, и правда, если бы он не сбежал, ничего бы не случилось? Ву Синь чувствовал себя все более неловко в их присутствии.
Он снова начал притворяться больным, целыми днями стонал и не вставал с постели. Днем он спал, а ночью ему снилось, как Императрица гоняется за ним с ножом. Из-за бессонных ночей под глазами Ву Синя появились темные круги, и он стал выглядеть еще слабее.
Райс, беспокоясь о здоровье Императора, сбивался с ног: тщательно подбирал меню, следил за каждым кусочком. Так Ву Синь прожил десяток дней, словно откормленный поросенок.
Но под этой кажущейся тишиной уже назревала буря, и час ее прихода был близок.
Однажды Ву Синь сидел на ступенях перед дворцом, греясь на солнце. Он прищурился, как ленивый кот, подперев щеки ладонями, и почти засыпал.
Вдруг он услышал шум — на посадочной площадке приземлился корабль, из которого вышли четыре или пять человек. Когда они подошли ближе, Ву Синь с ужасом узнал среди них Адольфа!
Ву Синь запаниковал и инстинктивно хотел сбежать, но прибывшие, заметив его маневр, с невероятной скоростью оказались рядом и поклонились.
Неловкость и попытка Ву Синя уклониться от встречи заставили гостей помрачнеть. Один из них, высокий, худощавый мужчина лет сорока-пятидесяти, произвел неприятное впечатление:
— Ваше Величество, вы не хотите нас видеть?
Ву Синь невольно посмотрел на Адольфа, который хранил каменное молчание. Не дождавшись ответа, мужчина повысил голос, и его тон стал агрессивным:
— Ваше Величество, вы хоть знаете, кто я такой?
Адольф нахмурился и рявкнул:
— Нип! Это что за тон? За такое обращение к Императору тебя можно лишить должности!
Нип не отступил:
— Генерал Адольф, это я еще не спрашивал с вас, почему вы скрывали от всех, что Его Величество потерял память!
Адольф парировал:
— Личные дела Императора — это то, во что ты смеешь вмешиваться? Как подданный, не должен ли ты больше заботиться о его здоровье?
Нип холодно усмехнулся:
— Еще вопрос, настоящий ли это Император, так что приберегите свою показную преданность.
Ву Синь сначала ничего не понимал, но когда услышал сомнения Нипа в его подлинности, сердце его пропустило удар. Его минутная растерянность не укрылась от взгляда Нипа.
Нип отошел в сторону и, поклонившись, сделал приглашающий жест:
— Ваше Величество, соблаговолите пойти с нами? Истинное золото не боится огня, вам нет нужды прятаться.
Не успел он договорить, как Адольф грубо оттолкнул его и встал рядом с Ву Синем. Его мощная рука легла на спину Императора, подталкивая вперед, а другой рукой он отстранил остальных, встав живым щитом.
Остальные, не смея открыто идти против Императора, попятились.
Адольф, воспользовавшись тем, что они оторвались от Нипа, тихо сказал:
— Ваше Величество, не волнуйтесь, они не посмеют причинить вам вред.
— Что им нужно? — спросил Ву Синь.
— Они хотят, чтобы вы доказали, что вы — настоящий Император.
У Ву Синя отвисла челюсть. Он был в шоке.
* * *
Глава 11
Ву Синь в оцепенении сидел на высоком троне.
Они находились в крупнейшем зале заседаний Имперской канцелярии. Места для делегатов были расположены по кругу, разделенные на сектора. Напротив трона находились места Сената, по бокам — нижней и верхней палат, а по флангам — места высшего военного командования. Здесь собралась вся элита империи.
Однако места в Сенате и Палатах были почти пусты.
— Потому что все они сцепились в драке прямо на полу перед троном!
Зал оглашали яростные крики:
— Ах ты, старый пердун!
— Если я сдохну, кто будет трахать твоего папашу?!
— А-а! Дерзкий! Как ты смеешь дергать меня за волосы!
— Ты, мать твою, бей в лицо, зачем ты хватаешь меня за яйца!
Ву Синь с дергающимся глазом оглядел дерущихся. Почти всем было за триста лет, вокруг него мелькали блестящие лысины. В этот момент стало ясно, в чем преимущество лысины: противник не мог схватить за волосы, зато они сами могли вцепиться в чужую шевелюру и превратить соперника в такого же лысого!
Кто-то вырвал клок седых волос и взвыл:
— Хитрая сука!
В ответ раздались крики:
— Зеленая чайная сука! Святоша! Девственник! Да ты сам девственник, мать твою!
В этом гвалте то и дело пролетали туфли, описывая в воздухе красивые дуги. Ву Синь подумал, что это зрелище куда веселее, чем драка обезьян. Он спросил Адольфа:
— Когда они остановятся?
Адольф с темными кругами под глазами ответил:
— Когда устанут.
Ву Синь: «…»
Он никак не ожидал, что все обернется таким абсурдом.
Час назад Ву Синь, дрожа от страха и неуверенности, прибыл в парламент. Он ожидал, что его встретят подготовленные допросы, а после того, как он все отрицал, в ход пойдут триста восемьдесят видов пыток.
Но едва он занял трон, как старейшина Сената Буд, облаченный в элегантную черную с золотом мантию, вышел на трибуну. Его лицо сияло улыбкой, каждая морщинка казалась воплощением мудрости. Сверкая узкими глазами, он медленно произнес:
— Сегодня, в присутствии Его Величества, я хочу перечислить заслуги господина Нипа.
В зале послышался шепот: все гадали, какие такие заслуги могут быть у Нипа, чтобы Буд решил их огласить. Но то, что произошло дальше, повергло всех в шок. Буд вытащил из-за пазухи стопку бумаг толщиной сантиметров десять, положил на трибуну, не спеша надел очки и, растягивая слова, начал читать, словно собрался выступать три дня и три ночи.
— Господин Нип родился на маленькой планете на границе империи…
Буд вытащил на свет все: начиная с того, что Нип до семи лет мочился в постель, в пятнадцать попал в тюрьму за домогательства к бета-односельчанину, а в двадцать, когда имперские войска захватили их планету, первым предал своих и переметнулся на сторону врага!
Нип, не выдержав, вскочил с криком:
— Буд, ты зашел слишком далеко!
Буд с лисьей улыбкой ответил:
— О, не волнуйтесь, я просто привожу отрицательные примеры, чтобы подчеркнуть вашу сегодняшнюю утонченность. — Он поправил очки и перевернул страницу. — Ого! Оказывается, господин Нип не побрезговал даже деньгами собственной невестки…
Нип побагровел:
— Ты лжешь! Я не домогался невестки!
Буд широко открыл глаза:
— Я и не говорил, что вы домогались. В моих данных сказано, что вы присвоили ее заначку. Оказывается, все еще глубже… Простите, не ожидал, ха-ха…
Нип был готов откусить себе язык — как он позволил этой старой лисе загнать себя в угол? Он перешел в контратаку:
— Это чистая клевета!
Буд согласно кивнул:
— Клевета или нет — давайте обсудим это вместе.
— Сегодня речь идет об Императоре, а не обо мне!
— Но пока мы не решим ваши проблемы, кто сможет вам доверять? Как можно заниматься делами государства, если у тебя в семье непорядок?
http://bllate.org/book/19841/1953557
Готово:
