Готовый перевод This Male Was Forced To Support His Family! / Этот Самец-Зерг вынужден содержать семью! ✅: Глава 37. Финал

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

В день финала небо было ослепительно-синим, без единого облачка. Солнце грело мягко, не обжигая.

Конец весны на Столичной планете перед началом сезона проливных дождей выдался на редкость ясным и свежим, напоминая о приближающейся осени.

Перед выходом на арену друзья Мура, учившиеся с ним в военной академии, наперебой советовали:

— Слушай, в этом бою будь поаккуратнее. Твой противник — единственный в Империи самец S-ранга. Если ты его хоть пальцем тронешь, проблем не оберешься. Это тебе не тот раз, когда ты просто избил самца.

Мур молча смотрел сквозь квадратный выход на узкую полоску синего неба над ареной.

Один из друзей, зная его упрямый характер, не унимался:

— Ты же видел его прошлые бои. Даже когда ему не поддавались, он показывал класс. Как по мне, выиграть этот бой чисто, не задев его, будет очень сложно.

— Может... ну его? Сдашься? — осторожно предложил друг. — Обойдешься без этого звания майора. С твоими-то талантами ты и так в армии не пропадешь. Главное — не вляпаться снова в историю с причинением вреда самцу.

— Я понимаю, о чем ты, — Мур равнодушно перевел взгляд на друга, медленно размял шею и с хрустом потянул пальцы.

— Но раз он вышел на арену, то неважно, кто он — самец или самка, старик или ребенок. Здесь все равны. И если он слабак, то я тем более не позволю ему забрать первое место.

Друг только вздохнул:

— Ох... с таким характером ты еще наживешь себе проблем, Мур.

Мур отмахнулся, запрыгнул в кабину своей семиметровой мехи землисто-коричневого цвета и по сигналу вывел её в центр арены.

Как только участники появились, гигантский стадион взорвался оглушительным ревом. Подавляющее большинство зрителей размахивали плакатами с именем Гу Юя, скандируя его так, что закладывало уши.

Сидя в кабине, Мур поморщился. Ему категорически не нравилась эта атмосфера. Он участвовал во многих турнирах, и, конечно, зрители всегда болели за своих фаворитов, но этот фанатизм был направлен на мастерство пилота и мощь машины.

Ажиотаж вокруг Гу Юя придавал турниру какой-то пошлый оттенок, словно в священный храм истинно верующих вломился грязный чужак.

Несмотря на раздражение, Мур взял себя в руки и сухо поприветствовал противника по громкой связи:

— Мур. Твой сегодняшний противник.

Гу Юй впервые встретил такого лаконичного оппонента и, оставшись довольным, ответил в том же духе:

— Гу Юй.

Высоко на трибуне жюри генерал Бад листал досье Мура, не скрывая восхищения:

— Ну и ну, Лу Чэнь! В финале слабаков не бывает. Боюсь, твоему мужу придется несладко.

— Только посмотри на этот послужной список: золото во внутривузовском турнире Национальной военной академии, первое место в лиге вузов Столичной планеты, золото на Межзвездном молодежном турнире. С таким списком он вполне мог бы составить конкуренцию тебе в годы твоего выпуска. Даже если он не возьмет первое место здесь, армия точно оторвет его с руками.

Лу Чэнь и без него уже досконально изучил досье противника Гу Юя. Он волновался, поэтому болтовня Бада пролетала мимо его ушей.

Его взгляд был прикован к арене, где мехи, не тратя времени на лишние расшаркивания, уже сошлись в ближнем бою. В душе Лу Чэня боролись два чувства: с одной стороны — тревога за мужа, с другой — абсолютная уверенность в том, что Гу Юй непременно победит.

Это была не война, а спортивный турнир, и большинство пилотов (за исключением совсем уж отбитых) всё-таки помнили о правиле «главное не победа, а участие». Но в пылу битвы, когда адреналин бьет в голову, никто не застрахован от случайностей.

Как показывала статистика, именно в финалах происходило больше всего несчастных случаев.

Кровь кипит, пот заливает глаза, гормоны зашкаливают. Мехи — это всегда безумие и опасность. Лу Чэнь знал это как никто другой, поэтому изначально и не хотел, чтобы Гу Юй с ними связывался.

Честно говоря, когда Лу Чэнь впервые столкнулся с мехами, они ему совсем не понравились. Ему было пятнадцать, он только поступил в Национальную военную академию, и преподаватель привел их, новичков, на турнир.

Старшекурсники рубились на арене как одержимые, ослепленные яростью и адреналином. Лу Чэнь ненавидел потерю контроля, презирал эту животную дикость, вызванную всплеском гормонов. Поначалу пилотирование вызывало у него лишь отторжение.

Но меха была нужна ему для достижения цели. Повышение в звании, военные заслуги, власть, влияние, месть и амбиции — всё это заставило его выбрать меху, превратив её в инструмент для карьерного роста.

Звание «Рыцарь Империи» он заслужил вовсе не из благородного желания защищать граждан Империи.

Но оказавшись на настоящей войне, повидав столько смертей, когда товарищ, с которым ты еще секунду назад смеялся, падает замертво, а ты не можешь даже остановиться, чтобы помочь ему, потому что должен идти вперед — за себя и за тех, кто остался позади... война меняет.

В бескрайних просторах Империи далеко не все планеты жили так же сыто и безопасно, как Столичная. За десять лет службы Лу Чэнь насмотрелся на нищету, разруху, дикость и отсталость. Он видел, как зерги борются за кусок хлеба и убивают друг друга из-за мелочей.

Даже самая жгучая жажда мести и самые смелые амбиции меркли на фоне этого абсурда. Война и мехи сделали Лу Чэня тем, кем он стал, но они же и изменили его.

А потом, когда он получил орден «Рыцаря Империи» и вернулся в сытую, сверкающую, но насквозь фальшивую столицу, его нашел отец-самец — тот самый, которого Лу Чэнь ненавидел долгие годы. Отец умолял его спасти их разоряющуюся семью.

Лу Чэнь думал, что сейчас он высмеет его, унизит, отомстит за все те издевательства, которые терпел он сам и его отец-самка. Все эти годы в академии, падая и снова поднимаясь, он жил этой фантазией, репетируя гневные речи.

Но, глядя на этого сгорбленного, стареющего самца, Лу Чэнь почувствовал лишь недоумение: и это тот самый самец-зерг, которого он считал всемогущим и непобедимым?

Он был таким жалким, таким старым, таким уязвимым.

Простить оказалось гораздо легче, чем мстить. Когда ненависть ушла, Лу Чэнь понял, что окончательно разорвал все связи с этим зергом, с которым его объединяла лишь кровь.

Лу Чэнь не дал ему денег. Он лишь написал рекомендательное письмо, которого был достоин любой способный сын-самка. А что будет с этой семьей дальше — Лу Чэня больше не волновало.

У него появился другой зерг, ради которого стоило жить.

Взгляд Лу Чэня неотрывно следил за черно-золотой мехой на арене. В его глазах, познавших столько горя и потерь, теперь светилось глубокое, зрелое спокойствие — спокойствие океана, пережившего бурю.

Подобно этому ясному осеннему небу, где когда-то парил одинокий орел, а теперь спустился на землю, в руки ребенка, подростка, юноши, который ждал его возвращения.

Финальный бой выдался невероятно напряженным. Противники стоили друг друга: ни один не хотел уступать, они обменивались ударами, и это противостояние длилось уже добрых полчаса.

Лу Чэню было знакомо это чувство. Сейчас арена принадлежала только им двоим. Они видели лишь друг друга, их силы были равны, и в этой бесконечной схватке между ними зарождалось невольное взаимное уважение.

В этом и заключалась магия боев на мехах: да, это дикость и потеря контроля, но в то же время это нечто очень тонкое и чистое. Все интриги, вся ложь и расчетливость внешнего мира теряли здесь всякий смысл.

Эта чистота стала еще одной причиной, по которой Лу Чэнь полюбил мехи.

Лу Чэнь был рад, что видит этот бой. Иногда достойный противник — это лучшее, что может случиться. Благодаря этому противнику он увидел другого Гу Юя: не того вечно сонного ленивца, а зерга-самца, который выкладывается на полную, проливает пот и дает волю своей необузданной душе.

Лу Чэнь всегда знал, что за этой ленивой маской скрывается нечто большее.

Его супруг — это молодой зерг, полный неиссякаемой страсти к тому, что он любит и чем дорожит. Просто эта страсть пряталась глубоко в его пепельно-серых глазах, ожидая орла, который её разбудит, и ветра, который раздует пламя.

Лу Чэнь больше не мог прятать этот сияющий бриллиант под предлогом заботы и безопасности. Он хотел стать тем самым орлом, тем самым ветром, который поможет Гу Юю взлететь туда, где он должен сиять.

«ДЗЫНЬ!» — лазерные мечи скрестились, высекая снопы ослепительных искр, разлетающихся во все стороны. Этот изматывающий бой заставил и Гу Юя, и Мура проникнуться глубоким уважением друг к другу.

Особенно был поражен Мур. Он-то думал, что Гу Юй — просто дилетант, богатенький самец, решивший поиграть в войнушку, не испытывающий ни малейшего уважения к арене. Но мастерство Гу Юя, его предельная концентрация доказали Муру, что этот противник достоин того, чтобы выложиться на все сто.

Кровь закипела в его жилах, удары становились всё яростнее и безрассуднее. Атаки следовали одна за другой без передышки. Оба понимали: стоит лишь на секунду расслабиться, и исход боя будет решен.

Но чем дольше длился бой, тем тяжелее становилось Муру.

Более получаса непрерывного, высокоинтенсивного боя истощили его ментальные силы. Нейроинтерфейсы на висках пульсировали от боли, вызванной чрезмерным напряжением.

Его нервы, натянутые до предела из-за выброса гормонов и давления противника, могли в любой момент либо лопнуть, либо просто отказать от переутомления.

Оба пилота жаждали поскорее закончить бой. Удары мечей становились всё тяжелее, каждый стремился повергнуть противника одним-двумя точными выпадами.

Гу Юй давно не участвовал в таких серьезных боях, и даже сам удивлялся своему азарту.

Противник действовал строго по правилам, но Гу Юй, хоть и наслаждался боем, не забывал о своей главной цели — победить. И он решил преподать Муру небольшой урок: на настоящей войне не бывает таких правильных, «джентльменских» поединков.

Когда их мечи в очередной раз с силой скрестились, Гу Юй внезапно нажал кнопку на рукояти, и лазерный клинок его мехи исчез. Это был невероятно рискованный маневр: малейшая оплошность, и противник, потеряв сопротивление, по инерции разрубит тебя пополам.

Но Гу Юй, чья ментальная сила намного превосходила силу противника, всё просчитал. Как он и ожидал, Мур не успел среагировать. Его меч, не встретив преграды, рванул вперед, целясь прямо в голову Гу Юя. Но Гу Юй в ту же долю секунды резко отклонился назад, и холодное лезвие просвистело в миллиметре от бронированного лица его мехи.

Мур, не ожидавший такой подлости, всё же среагировал молниеносно. Усилием воли он изменил траекторию удара, направляя меч вниз, прямо на отклонившегося Гу Юя.

Стоп! Мур опешил. А где противник?

Внезапно Мур почувствовал порыв ветра сбоку. В следующую секунду чужая меха, словно в объятиях, обвила его со спины, крепко прижав к себе.

Несмотря на то, что это была всего лишь меха, Мур инстинктивно вздрогнул. И тут из динамиков обнявшей его машины раздался голос:

— Ты проиграл.

Голос звучал весьма самодовольно и радостно.

Мур замер, и тут же до него дошло: когда Гу Юй обхватил его, рукоять неактивированного лазерного меча уперлась ему прямо в спину. Стоило Гу Юю нажать кнопку, и лазерный луч насквозь прошил бы кабину Мура.

Боль была бы невыносимой.

Но поскольку это была арена, а не поле боя, Гу Юй просто сообщил ему о победе.

Натянутые как струна нервы Мура разом ослабли. У него не осталось шансов на сопротивление. Проиграл так проиграл, уступить такому противнику было не стыдно.

— Да, я проиграл, — честно признал Мур, убирая свой лазерный меч. На удивление, он чувствовал лишь облегчение.

Как только он сдался, над его мехой загорелся красный свет, а над Гу Юем — победный зеленый.

Но странное дело: на трибунах стояла гробовая тишина. Мур недоумевал, пока Гу Юй, отпустив его, не продемонстрировал свой меч.

Он держал его задом наперед! Когда Гу Юй «обнимал» его, рукоять была направлена в другую сторону!

Мур не поверил своим глазам:

— Т-ты... ты меня развел?! Я же не проиграл!

На что самец невозмутимо ответил:

— Я первый раз так управляю, немного непривычно, вот и перепутал немного. Но на войне все средства хороши! Ты же сам сдался!

Муру нечего было возразить. Логика железная: он сам признал поражение, не удосужившись проверить, действительно ли он в безвыходном положении. Но... кто мог подумать, что этот Гу Юй может так оплошать и взять меч задом наперед?! Да еще и заявлять об этом с таким умным видом!

Неудивительно, что трибуны молчали! Еще минуту назад Мур считал, что проиграть такому противнику не зазорно. Но проиграть вот так... Это был просто эпичный позор для лучшего выпускника Национальной военной академии!

Только когда до Мура дошел весь комизм ситуации, зрители, словно очнувшись, дружно взорвались аплодисментами.

Мур: «...»

Да эти зрители точно издеваются!

Ему хотелось сквозь землю провалиться, а Гу Юй тем временем продолжал:

— Сразу видно выпускника академии. Тебе бы у моего Учителя Лу поучиться! Он тоже из ваших, это он меня такому трюку научил. Эх, молодежь, неопытные вы еще. Но так уж и быть, первый урок — бесплатно. Можешь не благодарить.

Мур процедил сквозь зубы:

— Спа-си-бо ог-ром-ное.

Гу Юй:

— Да ладно тебе, я же сказал — не за что! Чего такой вежливый?

Мур: «...»

Этот самец что, сарказма не понимает? Или он просто издевается?!

В свое время Лу Чэнь использовал точно такой же прием, чтобы выиграть бой. Правда, ситуация у него была куда более критичной: Гу Юй просто взял меч не той стороной, а у Лу Чэня была древняя меха, и после затяжного боя у неё просто закончилась энергия. Ему ничего не оставалось, кроме как взять противника на понт.

Угрожая мечом, который даже не мог активироваться, Лу Чэнь заставил противника сдаться. Бедняга потом несколько дней есть не мог от злости. Лу Чэню эта история казалась очень забавной, и он часто рассказывал её Гу Юю на их первых свиданиях.

Наверное, если бы тот противник узнал правду, он бы вообще от еды отказался.

Гу Юй поднял глуповатое «лицо» своей мехи к трибуне жюри. Он и сам не ожидал, что сможет так удачно применить этот трюк, над которым они когда-то смеялись.

Что ж, как ученик Учителя Лу, он не ударил в грязь лицом. Учитель наверняка им гордится.

Чувства Лу Чэня в этот момент были весьма противоречивыми. Глядя на эту нелепую махину, задравшую голову в его сторону, он всё же не выдержал и тихо рассмеялся. Сидевшие рядом Бад и Лю Чжэнь уставились на него, как на привидение.

Лу Чэнь подумал: надо же, столько лет прошло, а зерги всё еще ведутся на этот фокус.

Воистину, турниры проводятся каждый год, и простаки не переводятся.

Вот так, весьма своеобразно, завершился «Кубок Утренней Звезды». Гу Юй вошел в историю как первый самец, не только принявший участие в турнире по боям на мехах, но и одержавший в нем победу.

Главный приз — право на немедленное зачисление в армию в звании майора.

http://bllate.org/book/19808/2041111

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода