Женщина с длинными волосами, заплетёнными в хвост и перекинутыми через грудь, чуть приподняла уголки губ — и от этой едва уловимой улыбки невольно захотелось улыбнуться в ответ.
Она была нежна, как вода. В глазах Юаньсинь на мгновение вспыхнуло восхищение, но тут же она сжала губы и молча протянула рисунок отцу.
Юань Минцзинь взял его, осторожно свернул и убрал в шкаф, прежде чем заговорить:
— В юности я по-настоящему любил твою маму. И сейчас тоже по-настоящему люблю тётушку Ли.
Он поднял глаза. Голос его звучал спокойно, но взгляд был полон решимости и безоговорочной уверенности.
— Юаньсинь, того, кто должен уйти, не удержишь. То, что должно прийти, не остановишь.
Юаньсинь опустила глаза и лёгкой усмешкой приподняла губы:
— Папа, лишь бы тебе было хорошо.
Юань Минцзинь улыбнулся.
Вернувшись из кабинета в свою комнату, она увидела, что всё здесь осталось таким же, как много лет назад: мебель, украшения, даже пылинки на полках словно застыли во времени. Открыв ящик тумбочки, она нашла фотографию.
На снимке отец улыбался мягко, глаза его светились теплом, а мать едва заметно приподняла уголки губ. Но её аура явно не вписывалась в пейзаж с горами и реками.
Она была рождена для мира бриллиантов и роскоши — эта живописная идиллия была лишь ярким эпизодом в её жизни.
А Юаньсинь никогда не была жертвой.
Автор примечает: «Знаю, вы ждёте романтических сцен между Юаньсинь и молодым господином Шэ. Но прежде чем она начнёт за ним ухаживать, ей нужно обрести внутреннее спокойствие!»
Завтра, честное слово, начнётся платная часть. Без шуток. 【улыбается сквозь слёзы】
Прочитайте следующий отрывок, задавая себе вопросы:
(Всего 20170126 баллов; по 3000 за каждый вопрос)
① Была ли Юаньсинь одинокой с самого рождения?
② Насколько запутана её личная жизнь?
③ Как Юаньсинь отреагирует, когда раскроется истинная личность молодого господина Шэ?
④ Каждый ли выход Чэнь Су действительно подталкивает события вперёд?
⑤ Боится ли Юаньсинь животных? Как она будет жить вместе с Сыту и Эргоу?
⑥ Почему Юаньсинь и Чэнь И не ладят?
☆ Глава 15. Эксклюзив Jinjiang ☆
За ужином Юаньсинь расспросила отца о тётушке Ли. Оказалось, та только в этом году пришла работать в школу. Ей тридцать восемь, а значит, она моложе Юань Минцзиня на целых десять лет. Благодаря своей яркой внешности и изысканной манере держаться, в первый же день она покорила всех холостых учителей школы. Большинство не решалось делать первый шаг, зная, что она из большого города, — только Юань Минцзинь, человек бывалый, пригласил её на свидание.
Пару дней назад тётушка Ли подвернула ногу и неделю провела дома. Сегодня она наконец вернулась в школу — именно поэтому ученики сегодня говорили, что учитель Юань такой радостный.
— Почему она до сих пор одна? — спросила Юаньсинь, думая, что та, возможно, в разводе.
Юань Минцзинь положил ей в тарелку кусочек овощей:
— Она сирота. Просто так и не встретила человека по душе.
Эти слова вызвали у Юаньсинь тёплое чувство. Такой человек, свободный от оков обыденности, наверняка не плох. Как… её мама.
После ужина Юаньсинь собралась домой. Бабушка с трудом сдерживала слёзы и просила внучку почаще навещать их.
Юаньсинь знала, что бабушка уже в возрасте, и заверила её, что обязательно приедет снова.
Она редко водила машину сама — незамужняя женщина за рулём неизменно вызывала у соседей поток вопросов, на которые отвечать ей не хотелось. Поэтому она предпочитала ездить общественным транспортом.
Автобус отправлялся один раз в день. В нём всегда было шумно: рабочие с инструментами, пожилые люди, везущие внуков в школу или на рынок, молодые пары, направлявшиеся в город развлечься.
Первой остановкой был её дом, поэтому, когда Юаньсинь села в автобус, пассажиров почти не было. Она устроилась в дальнем углу, открыла окно и включила музыку. Автобус покачивался на ухабах уже больше получаса, когда вдруг резко затормозил. Юаньсинь не удержалась и ударилась лбом о спинку переднего сиденья.
— Чёрт! — вырвалось у неё сквозь зубы.
Рядом сидела пожилая женщина, которая сначала одобрительно оценила её внешний вид, решив, что перед ней воспитанная девушка. Но после этого слова её брови сурово сдвинулись:
— Девушка, как можно так выражаться?
Юаньсинь нахмурилась и повернулась к ней, только теперь осознав, что замечание адресовано ей.
Ей стало одновременно смешно и досадно. Разве в деревне ещё не дошли до того, что моральное давление — это пережиток прошлого?
Но, уважая возраст собеседницы, Юаньсинь промолчала и просто широко распахнула окно, чтобы посмотреть, что происходит снаружи.
В салоне поднялся шум: мужчины ругались, женщины ворчали, дети плакали. Юаньсинь помассировала переносицу и взглянула на часы — похоже, она опоздает с отправкой посылки.
Через несколько минут кондуктор объяснил ситуацию:
— Впереди перевернулась машина, дорогу перекрыли. Так как мы ещё не уехали далеко, тем, кто может, лучше вернуться пешком. Остальным придётся ждать помощи.
Большой автобус не мог развернуться на узкой дороге, поэтому ехать дальше было невозможно.
Юаньсинь размышляла, стоит ли идти до автовокзала в уезде или вернуться домой пешком.
В этот момент зазвонил телефон. Она взглянула на экран и слегка замерла.
Секунду назад она думала: если первым позвонит Шэ И, то в следующий раз, когда он скажет, что хочет за ней ухаживать, она согласится.
Она провела пальцем по экрану и тихо ответила в наушник:
— Шэнь Юйвэй.
— Ага, — отозвался он. — Где ты? Есть желание поужинать вместе?
Юаньсинь посмотрела на поднятую пыль за окном и вздохнула:
— Боюсь, не получится.
Шэнь Юйвэй почувствовал неладное:
— Что случилось?
Она молчала. Он не торопил, терпеливо ждал.
Наконец она тихо произнесла:
— Шэнь Юйвэй, мне, возможно, придётся тебя побеспокоить.
От Северного города до уезда Лунчэн на машине — минимум полтора часа, а оттуда до её нынешнего местоположения — ещё двадцать минут. Это действительно серьёзная просьба.
К счастью, водитель не прогонял пассажиров, и Юаньсинь спокойно осталась ждать в автобусе. Перед уходом та самая пожилая женщина, которая её отчитала, спросила, не нужно ли подвезти.
Юаньсинь удивилась, но вежливо улыбнулась:
— Нет, спасибо.
В салоне постепенно стало тихо. Под музыку Юаньсинь задремала. Внезапно её тело резко качнуло вперёд, и она открыла глаза — чья-то рука поддерживала её за локоть.
Она мгновенно подняла голову и замерла от изумления.
— Ты…
— Какая неожиданная встреча! — Шэ И лукаво подмигнул, потом потянулся и потер плечо. — Ой, лёгкая такая, а на самом деле тяжёлая!
Юаньсинь не могла понять, что чувствует: облегчение, раздражение или что-то совсем иное.
Почему не приехал Шэнь Юйвэй? Почему именно он здесь? И как так получилось, что она спала, прислонившись к его плечу, и даже не заметила этого?
— Как ты сюда попал?
Шэ И, не обращая внимания на её вопрос, приобнял её за плечи и принялся ныть:
— Юаньсинь, ты меня обидела! У меня рука онемела, а ты даже не поблагодарила, сразу начала допрашивать!
Он умел притворяться слабым так естественно, что Юаньсинь на секунду опешила. Она попыталась вырваться, но безуспешно, и лишь устало нахмурилась:
— Шэ И.
Тот надул губы и широко распахнул глаза, нарочито моргнув пару раз.
Да уж…
— Знаешь, — сказала она наконец, — есть у меня для тебя ещё одна профессия.
Шэ И продолжал моргать.
— Актёр. Оскар тебе обязан статуэткой.
— Ого! — театрально воскликнул он. — Неужели я такой талантливый в твоих глазах?
Юаньсинь промолчала.
«Ну всё, сдаюсь», — подумала она.
Она вышла из автобуса вслед за Шэ И. За местом аварии стоял чёрный представительский Audi. Юаньсинь чуть приподняла бровь и взглянула на Шэ И.
Тот широко ухмыльнулся:
— Друга.
— У твоего друга, видимо, денег много, — с лёгкой иронией заметила она.
Шэ И сделал вид, что не понял намёка, и весело подыграл:
— Ещё бы! Это же высокопоставленный отпрыск!
Юаньсинь ничего не ответила и села на переднее пассажирское место.
По дороге она снова спросила, как он здесь оказался.
Шэ И наконец объяснил:
— Один мой знакомый из охраны — помнишь того молодого парня? — сказал, что видел, как какой-то мужчина записал твой адрес и уехал на машине. Назвал его дураком: мол, пока он доедет, всё уже закончится. Так что я сел на самолёт и прилетел.
Юаньсинь всё это время смотрела в окно. Наконец она спросила:
— А машина откуда?
— Друга. У меня есть знакомый, который ведёт бизнес в Лунчэне.
В салоне повисло долгое молчание. Только когда они вышли из машины, Юаньсинь, уже собираясь уйти, вдруг схватила Шэ И за руку и пристально посмотрела ему в глаза:
— Шэ И, не обманывай меня.
— О чём ты? — растерялся он.
— Ни о чём. Просто… ни о чём.
Такой серьёзной Юаньсинь он не ожидал. Пока он приходил в себя, она уже уходила. Он выругался сквозь зубы и бросился следом.
Какая ирония судьбы: за углом они наткнулись на Шэнь Юйвэя, который как раз спрашивал дорогу.
Ощущение, будто он нарушил чьи-то планы, было ужасным.
— Шэнь Юйвэй, — окликнула его Юаньсинь.
Тот сначала подумал, что ослышался, но, увидев её, пожалел, что не ошибся.
Его взгляд скользнул мимо Юаньсинь и остановился на Шэ И.
— Привет, — кивнул он.
— Привет! — ответил Шэ И, делая вид, что ничего не понимает, и нарочито обнял Юаньсинь за руку. — Юаньсинь, я умираю от голода, пойдём поедим!
Шэнь Юйвэй перевёл взгляд на её руку, но ничего не сказал.
Юаньсинь сжала губы и, помедлив, вырвала руку:
— Это друг, который неожиданно приехал.
Шэнь Юйвэй кивнул и улыбнулся:
— Это моя вина.
Шэ И, не упуская случая, указал на его машину:
— Эй, ты на машине? Целый час ехал?
Шэнь Юйвэй уже сдерживал раздражение. Юаньсинь это чувствовала — он просто старался сохранить лицо перед ней.
И вдруг ей стало неинтересно продолжать. Она никогда не любила слишком идеальных вещей.
— Прости, что заставил тебя ехать зря. В другой раз угощу тебя ужином.
Эти слова ясно давали понять: она не поедет с ним обратно.
Шэнь Юйвэй знал, что это может её оттолкнуть, но всё же спросил:
— Может, поедем вместе?
Она покачала головой:
— Нет, он голоден. Мы идём ужинать.
Она не оставила ему шанса. Его гордость не позволила просить остаться.
Он развернулся и ушёл, не оглядываясь.
Юаньсинь смотрела, как его машина исчезает за поворотом, когда рядом раздался голос Шэ И:
— Цзянь! Машина отличная.
Она отстранилась от него и не стала отвечать на его комментарий:
— Что будешь есть?
Шэ И пожал плечами:
— Как скажешь.
Она подумала, что он вряд ли знает местную кухню, и спросила:
— Лапшу или рис?
Шэ И не стал церемониться:
— Лапшу.
Юаньсинь развернулась и пошла. Шэ И остался стоять с глупым выражением лица.
Она остановилась и обернулась:
— Что случилось?
Он быстро догнал её:
— Куда мы идём?
Юаньсинь нахмурилась, глядя на него, как на идиота, и положила ладонь ему на лоб:
— У тебя амнезия?
Шэ И тут же схватил её руку и театрально вздохнул:
— Ой, похоже, у меня жар. Наверное, слишком быстро прилетел.
Юаньсинь фыркнула.
Шэ И сдался:
— Ладно-ладно, идём есть.
Она закатила глаза, но не стала спорить.
Лунчэн был одним из самых развитых уездов рядом с Северным городом: здесь были торговые центры, ночные клубы и прочие развлечения, пусть и не самого высокого уровня. Местные жители, никогда не бывавшие в настоящем мегаполисе, считали это раем.
Они зашли в первую попавшуюся лапшевую. Вкус… был далеко не таким, как в Цзюйдяне.
— Фу, какая гадость! Как такое вообще можно подавать? — Шэ И отложил палочки после первого же укуса. — Это даже тысячной доли Цзюйдяня не стоит!
Рука Юаньсинь замерла над тарелкой. Она медленно опустила палочки, встала и сказала:
— Пойдём.
Шэ И не понял, что произошло, и смотрел на неё с недоумением.
Юаньсинь вдруг почувствовала порыв и щёлкнула пальцами по его щеке.
Чёрт, у него лицо как у настоящего красавчика-«белого лица» — гладкое, нежное.
Оба замерли, глядя друг на друга, и в воздухе повисла неловкость.
— Ой… — прошептала она.
http://bllate.org/book/1977/226947
Готово:
