Чу Цю хоть и закрыл рот, взгляд его по-прежнему с ненавистью падал на Чжан Фу. Тот же был тверд в душе, спина прямая, осанка непринужденная и спокойная.
Цинь Хэн поднялся с места, сошел по ступеням и окинул взглядом обоих:
— Сначала ступай во двор, премьер-министр.
— Ваше Величество!
— Я велел тебе уйти!
В сердце Чу Цю бушевало тысячекратное недовольство. Конечно же, он понимал, что потерпел поражение еще в тот момент, когда император внезапно издал указ о включении его в число главных экзаменаторов. Он никак не ожидал, что люди из его подчинения и впрямь ослепнут от денег и натворят таких глупостей. Еще меньше он ожидал, что этот старый хрыч Чжан Фу заранее расставит ловушку — неужели у него было настолько много свободного времени от государственных дел, чтобы целый день дежурить в Сяньтин?
Проводив Чу Цю взглядом, Чжан Фу наконец сделал шаг вперед и глухим голосом произнес:
— Ваше Величество, в тот день в Сяньтин ваш слуга собственными глазами видел…
— Довольно, — Цинь Хэн внезапно помрачнел, в упор глядя на стоявшего перед ним человека. — Ты видел все отчетливо, но не доложил мне, а вместо этого сперва устроил ловушку для премьер-министра. Цзи-дао, я что-то запамятовал: когда это я говорил о необходимости расправиться с премьер-министром?
Чжан Фу испугался, сердце его пропустило удар, и он невольно опустил голову, не смея встретиться с ним взглядом.
— Прошу Вашего Величества о милосердии! Этот поступок вашего слуги выходит за рамки дозволенного… но все же продиктован заботой о государе. Если бы мы выступили слишком рано, премьер-министр непременно принял бы меры предосторожности.
— С каких это пор я поручал тебе плести интриги против премьер-министра?! — голос Цинь Хэна стал в несколько раз громче, а гнев — еще сильнее. — Ты проявляешь заботу обо мне, но решаешься играть даже на весенних экзаменах, обращая всех ученых мужей Поднебесной в простые пешки! Чжан Цзи-дао, глава приказа Шаншу, неужели ты забыл, что над твоей головой есть еще один хозяин?!
Чжан Фу содрогнулся от ужаса, вмиг охваченный страхом и трепетом. Он опустился на колени, припал к земле и принялся стучать головой, вымаливая прощение:
— Ваше Величество, помилуйте! Ваш слуга осознает свою вину, это было лишь мое самовольное решение, я не хотел ничего дурного! Ваш слуга ни за что на свете не смеет забывать о своем господине!
— Ты и впрямь слишком долго пребывал в безмятежности, — голос прозвучал предельно низко.
Услышав это, Чжан Фу по-прежнему стоял на коленях, не смея пошевелиться, и украдкой попытался уловить выражение лица императора. Однако заметил лишь глубокий и особенно холодный взгляд. В глубине души он признал свою оплошность: все эти дни он был полностью поглощен интригами против Чу Цю и совсем забыл о границах дозволенного для министра… Как говорится, со стороны виднее, а сам человек в эпицентре событий слеп. Если бы Цзян Янь сейчас увидел эту картину, он непременно рассмеялся бы во весь голос. На сей раз, даже если Чу Цю и не рухнет окончательно, он понесет тяжелейший урон. Но вовсе не факт, что Чжан Фу окажется тем самым героем, который очистил страну от зла — напротив, он, пожалуй, едва ли избежит наказания.
Цинь Хэн долго ходил туда-сюда по ступеням, глядя на золотой помост под ногами. Ему бы очень хотелось дать лазейку и Чжан Фу, и самому себе, но он не мог. Он не мог наказать Чжан Фу: если бы он наказал его, то бесчинствующие внизу ничтожные людишки возомнили бы себя победителями, и власть Чу Цю и впрямь вознеслась бы выше небес.
Но он также не мог оставить без внимания содеянное Чжан Фу — кто знает, каков будет нрав этого человека в будущем? Если сегодня потворствовать его самоуправству и превышению полномочий, а вдобавок вырастить в своем дворе тигра, который набросится на людей, то не появится ли у него еще один Чу Цю?
— Это дело должно быть расследовано до конца — не для того, чтобы кого-то наказать, а чтобы устрашить всю эту распоясавшуюся сволочь! — Цинь Хэн вернулся на драконий трон и глухо произнес: — Расследование поручаю тебе, искупишь вину своими делами. Если снова оплошаешь — можешь собирать вещи и отправляться вперед, дожидаться премьер-министра.
У Чжан Фу упало сердце, и он торопливо снова опустился в поклоне:
— Ваш слуга исполнит приказ.
— Ступай.
Едва слова сорвались с губ, Цинь Хэн закрыл глаза и откинулся на спинку трона, погруженный в какие-то мысли. Когда Чжан Фу уже дошел до дверей, Цинь Хэн внезапно открыл глаза, и взгляд его был полон сложных чувств.
— Цзи-дао, корни и ветви при дворе слишком переплетены и погружены в хаос. Если вырвать их с корнем прямо сейчас, государственные устои не выдержат, да и я сам этого не перенесу.
— …Ваш слуга понял.
Какая буря бушевала в императорских покоях, остальным оставалось лишь гадать. Те же, до кого новости доходили с опозданием, искренне полагали, будто эти два радеющих о государстве сановника были вынуждены принять на себя чужую вину, и вовсю надрывали глотки, бранясь перед воротами Сяньтин. Сами же ворота Сяньтин были плотно закрыты и уже три дня не принимали посетителей.
Даже несмотря на то, что Сяньтин закрылся для гостей, улицы Чанъаня по-прежнему кишели народом, повозки и лошади сновали туда-сюда. Стоило бросить взгляд на любую улицу, как тотчас же обнаруживалось множество знатных особ. После полудня палящее солнце заливало самую высь небес, когда Чэнь Юй в карете выехал из своей резиденции. Прибыв к воротам усадьбы Сюэ Цзи, Чэнь Юй приоткрыл занавеску и велел кучеру постучать в дверь. Когда дверь отворилась, Сюэ Цзи вышел встречать гостя лично:
— Брат Цзи-лян!
Оценив его вполне пристойный наряд — не пестрый, но и не убогий, — Чэнь Юй мысленно вздохнул: Превосходно. И радостно помахал ему рукой:
— Садись в карету, я отвезу тебя к ван-осу!
В тот самый момент, когда Сюэ Цзи устроился в карете, на сердце у него стало тяжело. Он сел в карету Чэнь Юя, в карету Резиденции князя Ань, и эта дорога приведет… кто знает, куда именно.
Он полагал, что обитель ван-оса должна быть роскошной и блистательной, но, действительно сойдя с кареты, обнаружил, что Резиденция князя Ань построена вполне заурядно, без единого излишества. Сюэ Цзи на мгновение замер, но быстро все понял. Князь Ань — старший сын нынешнего императора, однако его мать, госпожа Лю, была всего лишь дворцовой служанкой, и за столько лет после рождения ван-оса ее удостоили лишь звания наложницы цыжэнь, к тому же воспитывал князя Ань благородная супруга Ци… Будучи старшим сыном, но происходя из столь скромной семьи, князь Ань неизменно держался в тени, не смея привлекать к себе излишнего внимания.
Добравшись до дверей, Чэнь Юй снова обернулся и наставительно произнес:
— Войдя внутрь, выбирай слова, будь осторожен. Все добрые слова я за тебя уже вымолвил.
Услышав это, Сюэ Цзи повернулся к нему. На лице Чэнь Юя не было и тени эмоций, вода в затишье, и по нему невозможно было ничего прочитать, так что оставалось лишь дать согласие и последовать за ним внутрь.
Переступив порог и подняв глаза, можно было сразу увидеть князя Ань Цинь Суя, восседающего в самом центре переднего зала. На почетном месте пониже сидел еще один гость-пришелец. Завидев прибывших, Цинь Суй взмахом руки отослал остальных и приветливо улыбнулся. При виде его улыбки Сюэ Цзи почувствовал себя так, будто повеяло мягким весенним ветерком.
Войдя в зал, Чэнь Юй почтительно отвесил глубокий поклон:
— Господин.
Цинь Суй поднялся с места и помог ему выпрямиться, а в его тоне даже послышались легкие нотки упрека:
— Цзи-лян, теперь ты ведь тоже чиновник второго ранга, да к тому же муж Ваньюй. Я уж не прошу тебя называть меня старшим братом, но ведь можно звать просто ван-осом — к чему вечно соблюдать столько формальностей?
Чэнь Юй же лишь улыбнулся в ответ:
— Это не имеет отношения к чиновному рангу. Вы — господин, и это долг вашего слуги соблюдать подобающие правила.
Слушая их разговор, Сюэ Цзи смутно начал понимать: подчиненный и начальник, государь и подданный, господин и слуга — между этими тремя понятиями лежала пропасть.
— Это… — Цинь Суй перевел взгляд на Сюэ Цзи.
Тот поспешно сложил руки в поклоне:
— Простолюдин Сюэ Цзи, приветствую ван-оса.
— О, Сюэ Цзи… — Цинь Суй словно бы припомнил все, но тут же снова посмотрел на Чэнь Юя: — Это тот самый Сюэ Цинчжи, о котором ты говорил? Уроженец Цзянлина?
Чэнь Юй кивнул:
— Именно так. Если рассуждать о старшинстве, то ваш слуга приходится ему двоюродным братом.
Цинь Суй кивнул, на мгновение задумался, глядя на Сюэ Цзи, и спросил:
— По твоему разумению, кто одержит победу в нынешнем деле о мошенничестве на весенних экзаменах?
В душе Сюэ Цзи слегка растерялся — они ведь только-только встретились, обменялись приветствиями, и он никак не ожидал, что князь Ань окажется столь прямолинейным… Впрочем, подумав немного, он понял: вряд ли титулованный ван-осом стал бы приглашать к себе талантливых людей ради того, чтобы играть на цине и пить чай?
Поразмыслив с мгновение, Сюэ Цзи ответил:
— Полное поражение обеих сторон.
— О? — Цинь Суй нашел это занятным и тотчас воспылал интересом. — Продолжай.
— Отвечая ван-осу: премьер-министр на сей раз, возможно, и не падет окончательно, но крови потеряет немало. Глава приказа Шаншу, ослепленный собственным положением, так и не осознал, что затронул запретную тему. Эти двое понесли тяжелейший урон, так что это можно назвать полным поражением.
Цинь Суй улыбнулся:
— А есть еще один человек — Цзян Янь.
Когда Сюэ Цзи услышал упоминание этого имени, в его памяти всплыло то, что он видел в тот день в Сяньтин. Цзян Янь не выставлял свое превосходство напоказ, как Чжан Фу, и с первого же взгляда было ясно, что этот человек обладает глубоким скрытым умом. На сей раз он проявил достаточную сдержанность, сливаясь с общим потоком, но, к сожалению…
Поразмыслив еще немного, Сюэ Цзи продолжил:
— Дело крайне серьезно, разве может уцелеть яйцо, когда рушится гнездо? Господин Цзян, несомненно, умен, но раз в день происшествия в Сяньтин они оба с господином Чжаном присутствовали там лично, ему вряд ли удастся благополучно избежать беды.
Цинь Суй слегка удивился: этот человек не имеет никакого отношения к императорскому двору, откуда же он знает всё так подробно?
— В день происшествия в Сяньтин… ты ведь тоже знал об этом?
Сюэ Цзи ответил:
— Не смею скрывать от ван-оса, в тот день ваш покорный слуга тоже находился в Сяньтин и наблюдал за происходящим целый день.
Произнеся это, он невольно мысленно вздохнул: тогда он и не думал ни о чем таком, полагая, что это тайная инспекция экзаменаторов. Кто бы мог предвидеть, что он уже увяз в шахматной партии и даже не подозревает об этом!
Цинь Суй полушутя заметил:
— Твоя семья тоже занимается крупной торговлей, почему же ты не купил один список ответов? Поборешься за первое или второе место — глядишь, и не пришлось бы сегодня приходить ко мне.
Сюэ Цзи ответил с серьезным лицом:
— Раз уж знаешь, что здесь сидит рыболов, зачем же наперерыв бросаться на крючок? К тому же муж должен держаться прямо и открыто, ступать по окольным путям недопустимо.
Цинь Суй больше не стал расспрашивать, лишь вдумчиво переосмысливая только что прозвучавшие вопросы и ответы, нахмурившись, глядя куда-то вдаль, а спустя мгновение поднес к губам чашку и сделал глоток.
— Буря надвигается…
Сидевший рядом Чэнь Юй лучше всех понимал помыслы Цинь Суя и с улыбкой произнес:
— Кто говорит о полном поражении? Господин, наблюдая отсидкой на горе за схваткой тигров, мы на сей раз поистине пожнем плоды рыбака.
— Из всех ты у меня самый сообразительный, — Цинь Суй улыбнулся и бросил на него взгляд. — Земля и воды Цзянлина прекрасны, там часто рождаются ученые мужи. Мне посчастливилось обрести тебя, и теперь мне не нужно беспокоиться о нехватке талантов!
Он не стал открыто говорить, намерен ли использовать Сюэ Цзи, но эти слова — и прямо, и между строк — выражали полное признание и восхищение талантами и умом Сюэ Цзи. Какова была его цель? Это понимал каждый. Сюэ Цзи чувствовал себя несколько стесненно и неуютно: возможно, толком не успев осознать происходящее, он уже оказался втянут в борьбу и вынужден был примкнуть к определенной фракции, отчего в сердце невольно закрадывался страх.
Когда они вышли из Резиденции князя Ань, городские улицы были все теми же, красные стены — все те же, но душевный настрой переменился. Цинь Суй принял его в число своих приближенных гостей и разрешил следовать за собой, собирая вести о придворных делах, но вместе с тем… это означало, что отныне Сюэ Цзи должен строить планы в его пользу, во всем ставя интересы князя Ань на первое место.
Судя лишь по тому, что Сюэ Цзи уже было известно, еще оставалось неясным, удастся ли пошатнуть позиции Чу Цю. И даже если в один прекрасный день Чу Цю падет, наследник престола — рожденный законной императрицей из первоначального брака, — пожалуй, его положение едва ли удастся поколебнуть. Ну а если падет и наследник, то при наличии благородной супруги Ци шансы Нин-вана на победу в любом случае выглядели предпочтительнее, чем у князя Ань…
— Ван-ос — старший сын, к тому же обладает славой покровителя талантов, сторонников при дворе у него немало, — неизвестно когда оказавшийся рядом Чэнь Юй, словно прочтя его мысли, произнес тихо.
Сюэ Цзи вздрогнул от неожиданности, поспешно взял себя в руки, обернулся и сложил руки в приветственном поклоне:
— Брат Цзи-лян, признаться, я должен поблагодарить тебя за рекомендацию, иначе я и по сей день не ведал бы, сколь тернист мой дальнейший путь.
Чэнь Юй громко рассмеялся:
— Цинчжи, я всегда любил заводить знакомства с умными людьми, к чему тебе вечно проявлять такую излишнюю сдержанность и настороженность? Рано или поздно мы оба станем чиновниками при одном троне, да к тому же мы теперь свои люди, так почему бы нам не поддерживать друг друга?
Сюэ Цзи на мгновение замер, попытавшись расслабить натянутые до предела струны души, мягко улыбнулся в ответ и дал согласие. Легкий ветерок колыхал листву, казалось, что что-то исподволь меняется, и куда приведет эта дорога, по которой ему предстояло идти дальше, не ведал никто… Время клонилось к вечеру, уже сгущались сумерки, и бесчисленные огни Чанъаня сияли ярче звезд. Это была Столица, поле битвы, где соперничали и гнались за успехом бесчисленные люди. Лунный свет струился чистой водой, и незаметно над всем городом уже поднялась буря.
http://bllate.org/book/19752/1944280
Готово:
