Ветер с шумом налетел со всех сторон, и в уши монахов хлынул скорбный вой злобных духов. Сяо Цзяо бросил взгляд на растерянных и сбившихся в кучу учеников Секты Сюаньцзянь позади, затем посмотрел на Сяо Дуна, которого только что машинально затолкнул за спину Сяо Доу, и обменялся взглядом со вторым братом.
Сяо Доу на мгновение остолбенел и инстинктивно попытался протянуть руку, чтобы удержать его.
Однако Сяо Цзяо не стал дожидаться ответа Сяо Доу, единым движением швырнул вперед Меч Очищения Пыли и сам вихрем бросился вслед за ним прямо в гущу миазмов.
Сяо Доу, казалось, тоже хотел броситься за ним, но за его спиной оставалась целая толпа людей, поэтому ему пришлось отступить.
Люди из отряда Лю Ина ничего не понимали, и тогда Сяо Доу обернулся и пояснил:
— Он велел нам уходить первыми, а сам пошел разобраться с этим заклинателем духов.
— Как такое возможно! — Лю Ин схватился за меч, собираясь рвануть вперед, но Сяо Доу преградил ему путь.
Внутри Сяо Доу тоже переживал за Сяо Цзяо, и от охватившего его волнения тон получился резковатым:
— Не устраивайте здесь балаган, сначала отступаем.
С одной стороны, Сяо Доу вместе с Ши Дэном с помощью красной веревки волокли за собой толпу связанных людей, а с другой — Сяо Цзяо, заложив руку с Мечом Очищения Пыли за спину, прямо стоял в самом центре тумана.
Он сразу понял: под сухими ветками и обрушенными стенами был скрыт массив, чьи испарения застилали небо, давая этому заклинателю духов огромную силу.
Это место было ядром массива, со всех сторон громоздились призрачные тени, и Сяо Цзяо слышал пронзительный, ненастоящий смех — мужской, женский, детский и стариковский, сливающийся в единый хор. Эти звуки походили на усеянную шипами сеть, скребущую по барабанным перепонкам и вызывающую резкий звон в ушах. Если вслушаться внимательнее, можно было разобрать, как «они» наперебой твердят: «Оставайся… Оставайся навсегда…»
Прятавшийся в тумане Ли У, судя по всему, был помешан на идее «остаться».
Меч Очищения Пыли породил свирепый порыв ветра, взмыл высоко вверх, а затем со злостью обрушился вниз. Бухнули волны духовной силы, и окружающие голоса внезапно стали неистовыми: «они» завизжали, словно собираясь разорвать на куски и проглотить души этих дерзких молодых заклинателей.
Бесчисленные руки полезли из темно-черных миазмов, норовя наброситься на Сяо Цзяо. Однако тот стоял неподвижно, лишь прикрыл глаза и мысленно дважды повторил заклинание для успокоения ума и духа. Когда он снова открыл их, перед ним уже не было окутанной туманом заброшенной деревни.
Вместо этого при ясном солнце предстало оживленное, шумное селение.
Похоже, как раз шел базарный день, на улицах сновали люди, царило необычайное оживление. Разносчики с коромыслами наперевес зазывали покупателей, сельчане с заплечными корзинами ходили туда-сюда, а на рядах торговцев пестрели всевозможные диковинные вещицы…
Обычная человеческая суета мирской жизни, какой она и должна быть.
Сяо Цзяо еще не успел и шевельнуться, как его легонько обо что-то ударило. Он машинально протянул руку и поймал предмет, а затем, ощутив завистливые взгляды окружающих, внезапно сообразил: это место совсем не похоже на иллюзорную преграду в маленьком святилище — он здесь вовсе не посторонний наблюдатель, его видят абсолютно все.
А вещица, которую Сяо Цзяо держал в ладонях и которая только что прилетела в него, оказалась вышитым мячом.
В мирских селениях существовал такой обычай: когда девушка достигала определенного возраста, выбирался благоприятный день, и она, стоя на расписном тереме, бросала вышитый мяч, чтобы выбрать себе мужа. Тот, кто ловил брошенный мяч, становился ее супругом.
Сяо Цзяо слегка растерялся от такого подарка судьбы. Он поднял голову и увидел, что на втором этаже терема стоит девушка с прикрытым легкой вуалью лицом — черт ее было не разглядеть, но каждое движение источало изящество и грацию. Она стояла с тонким станом, а ее глаза, полные весенней ряби, с улыбкой смотрели вниз, встретившись взглядом с Сяо Цзяо.
Ситуация точь-в-точь походила на сценки из романтических историй о талантливых юношах и прекрасных девах, которые Сяо Цзяо читал в книгах.
Он прикинул расстояние между теремом и собой, а также взглянул на полосу красного шелка, которая почему-то не огораживала его в общем кругу, и проникся глубоким уважением к врожденной богатырской силе этой девушки, раз она умудрилась добросить до него.
Он стал ждать дальнейших действий от девицы, забросившей мяч за пределы отведенной зоны.
Эта иллюзия обладала на редкость странным ощущением реальности, и создавший ее человек, скорее всего, и был тем прячущимся крысой заклинателем духов.
Сяо Цзяо не понимал, какого черта этот тип вместо того, чтобы драться с ним, закинул его сюда ловить вышитые мячи, но он чувствовал, что заклинатель тоже находится внутри этого барьера. Впрочем, неважно, что там на уме у заклинателя духов, лишь бы Сяо Доу сумел вывести людей наружу, а если удастся дотянуть до прибытия старших из сект — будет еще лучше.
Несколько слуг растолкали толпу, подошли к Сяо Цзяо и почтительно сложили руки в приветствии:
— Молодой господин, наш уважаемый господин приглашает вас на терем.
Сяо Цзяо на мгновение замер, но тут же сообразил и с напускной наивной опрометчивостью спросил:
— А кто ваш господин?
— Вы, должно быть, впервые странствуете по нашим краям, молодой господин? Наш господин — человек несметных богатств, богатейший во всем мире! Сыновей у него нет, лишь одна любимая дочь. Раз вам в руки достался ее мяч, можете радоваться да помалкивать.
Слуга сделал многозначительный намек и указал Сяо Цзяо:
— Поглядите-ка на тех знатных господ, что стоят за красными лентами — все они сюда ради этого примчались. И при таком скоплении народа мяч угодил прямо к вам! Молодой господин, да вы с нашей барышней просто пара, созданная на небесах!
Сяо Цзяо пропустил мимо ушей всю лесть и славословия слуги, но напускное простодушие с глуповатым выражением лица сохранил, а затем охотно последовал за слугой на терем.
Терем был построен поистине роскошно и пышно, а на высокой платформе развевались красные ленты. По пути Сяо Цзяо болтал со слугой о том о сем.
Встретив такого простого в общении, искреннего и обаятельного юношу, любой бы проникся к нему симпатией. Слуга расслабился, увлекся беседой и выложил все подряд — и то, что следовало говорить, и то, о чем лучше помалкивать:
— Наш господин родом отсюда, поэтому, добившись успеха и славы, он вернулся на родину, чтобы осесть здесь.
— По правде говоря, наш господин — превеликий благодетель! Видите? Раньше эта деревня была ужасно отсталой, так это господин потратился на ее обустройство, открыл школу, научил всех торговать…
— А наша барышня — девушка начитанная и добрая душой. Лицо у нее писаное красавицы! В прошлом году подул ветер, сорвал с нее вуаль, так мы все вокруг просто остолбенели от восхищения…
Слуга болтал без умолку, тараторя без остановки, но стоило Сяо Цзяо бросить фразу: «Выходит, мне придется войти в семью жены в качестве зятя? И остаться здесь?», как его лицо на мгновение неестественно застыло.
Сяо Цзяо не упустил эту мелкую деталь. Соображал он быстро, поэтому не стал испытывать судьбу дальше, а весело подхватил:
— Раз так, не взлечу ли я в один миг в небеса? И красивая дао… то есть жена будет, и несметные богатства в придачу — о второй половине жизни можно вообще не беспокоиться!
Слуга изобразил на лице выражение: «этот парень сразу все понял как надо», явно оставшись доволен проявленным Сяо Цзяо стремлением к легкой жизни.
Не доходя до самого верха терема, Сяо Цзяо вдруг зашагал медленнее, и выражение его лица стало странноватым.
Слуга обернулся на него, а Сяо Цзяо, массируя висок, улыбнулся:
— Мне что-то нездоровится… Впрочем, неважно.
Когда они поднялись наверх, та барышня уже куда-то ушла. Навстречу жениху выступил старичок в богатых парчовых одеждах, с ног до головы окинул парня оценивающим взглядом и, судя по всему, остался крайне доволен.
Сяо Цзяо снова толпой потащили вниз по лестнице с другой стороны терема. Словно в калейдоскопе, он пообедал вместе с тем стариком по фамилии то ли Лю, то ли Ли, перезнакомился со всеми дальними и ближними родственниками, а затем его едва ли не силой заставили упереться лбом в цветастые свадебные носилки.
Сяо Цзяо: «…»
Он начал терять контроль над собственными движениями. Это на вид заурядное, но насквозь пропитанное жуткой неестественностью место незаметно пожирало его сознание. Он словно отделился от собственной оболочки и со стороны, с холодным безразличием, наблюдал, как этот безвольный зомби по имени «Сяо Цзяо» механически отдергивает занавеску паланкина.
Вокруг гремел веселый смех, Сяо Цзяо видел, что сам он тоже улыбается, но улыбка эта была совершенно пустой.
Ощущение скорого полного отрыва от собственного тела стало еще острее, но Сяо Цзяо ничего не мог поделать — сейчас у него абсолютно не было возможности сопротивляться.
И все же он сохранял все шесть чувств своего тела и отчетливо ощутил, как его рука коснулась руки невесты — холодной и сухой, совсем не похожей на руки юной девы. В тот самый миг, когда их пальцы соприкоснулись, со всех сторон на него рухнул чужой, удушающий отчаянием морок, опутывая по рукам и ногам и требуя затянуть в бездну.
Сяо Цзяо изо всех сил постарался собрать мысли в кучу и увидел, как он сам, радостный донельзя и глупый с виду, нагнулся, чтобы взвалить невесту на спину, но рука случайно задела нефритовый кулон на поясе, и его обожгло жаром, словно кипятком. Обладала ли эта подвеска какими-то чудесными свойствами, но от этого ожога перед глазами Сяо Цзяо завертелся весь мир, и его дух наконец вернулся в тело.
Больше не колеблясь и не обращая внимания на эту «невесту», черт знает чем являющуюся на самом деле, он одной рукой призвал Меч Очищения Пыли и рубанул по стоявшему рядом слуге — тому самому, что зазывал его на терем.
Удар Сяо Цзяо был настолько внезапным, что глазеющая толпа даже опомниться не успела, а меч уже обрушился на слугу. Тот словно сдувшийся бурдюк стремительно опал, на землю упала лишь невесомая пустая шкура, из которой взвилась и растаяла тонкая струйка черного дыма.
Клинок издал еле слышный звон, породив россыпь искорок света, и вдруг рассыпался на десятки нитей ци меча, которые переплелись и ринулись на стоявшего в толпе тощего, высокого юношу. Тот казался совершенно неприметным, одетым в грубые крестьянские одежды, с ординарной внешностью и даже некоторым затравленным выражением в поведении.
Но Сяо Цзяо увидел его глаза: в зрачках, куда больше обычных человеческих, клубилось какое-то глубокое, безумное помешательство, и парень пристально смотрел на него из толпы.
Застигнутый врасплох столь неожиданной выходкой Сяо Цзяо, он изумился, но тут же взял себя в руки.
Заклинатель духов высвободил всю свою давящую ауру, черный туман и свирепые порывы ветра хаотично переплелись, а Сяо Цзяо лишь улыбнулся — вид у него был крайне довольный, — и легко бросил:
— Попался.
Сверкнул холодный свет, перепуганные переменой люди бросились врассыпную, вокруг поднялся переполох, а дневной свет приобрел неестественный багровый оттенок, словно свежая кровь.
В какой-то момент молодой монах незаметно выбросил в воздух связку колокольчиков, позаимствованную ранее у младшего брата. Скрытые доселе колокольчики проявились — это был Массив Связывания Духа Семи Звезд, причем со знанием дела видоизмененный, коварный донельзя, точно захлопнувший ловушку вокруг заклинателя духов.
Сяо Цзяо улыбнулся, обнажив два маленьких клыка, и на этот раз его улыбка была совершенно искренней:
— Мой собственный уникальный массив, тебе из него не выбраться.
Массив, сплетенный из колокольчиков, выглядел простейшим, но, как и уверял Сяо Цзяо, отличался невероятной прочностью.
— Тебя зовут Ли У? — Сяо Цзяо упер меч оземь. — Настоящим заклинателем духов тебя не назовешь, силу ты приобрел наверняка недавно, собственные навыки у тебя невелики, да и этот черный дым тебе не принадлежит…
Ли У испробовал множество способов, но разрушить массив не смог, и теперь его налитые призрачной чернью глаза буравили Сяо Цзяо с такой яростью, что казалось, они сейчас лопнут.
Сяо Цзяо остался крайне доволен увиденным: идея переделки массива пришла к нему как раз после вчерашней ночной ловушки, в которой его запер Шэнь Ми, и эффект превзошел все ожидания.
— Позволь спросить, как те миазмы влияют на моего младшего брата и остальных? — Сяо Цзяо машинально потрепал висящий у пояса нефрит, который вновь обрел прохладную, гладкую на ощупь текстуру. Сам он думал о чем-то своем, но язык без устали плел дальше: — Ох, ты ведь наверняка не захочешь мне отвечать. Ладно, проехали, талантов у меня особо нет, упокоить твою душу я не смогу, так хоть подержу взаперти подольше.
Ли У: «…»
Переполненный злобой злой дух, должно быть, отроду не встречал столь разговорчивых персонажей, способных вести монолог целый спектакль, и никогда еще не терпел столь нелепого поражения. Судя по лицу, он готов был вырваться из массива и в один присест сгрызть голову этого мальчишки.
— Зачем ты заставлял нас «остаться»? Брат Лю Ина… Ну, те парни в зеленых одеждах, они тоже из-за этого остались? Тоже здесь?
Сяо Цзяо погрузился в собственные раздумья и заметил, что стоило ему заикнуться об «остаться», как черный туман вокруг Ли У внутри массива начинал бурно клубиться. Он попробовал перевести тему на что-то другое, а затем снова осторожно подступился к больной теме, пока по судорожным изменениям настроения безумного духа окончательно не убедился: этот сумасшедший одержим навязчивой идеей именно вокруг этого самого «остаться».
Ли У скрежетал зубами.
Вдруг зажатый в руке Сяо Цзяо нефритовый кулон со свистом метнулся вперед.
Парень даже не успел повернуть голову, как услышал звук какого-то столкновения. Острый вихрь воздуха скользнул по его виску, срезав прядку волос.
С опозданием он ощутил мощную волну убийственной ауры, и на затылке у него холодок пошел по коже.
Нефрит… Он заблокировал смертельный удар, которого Сяо Цзяо даже не заметил — удар со стороны невесты, сидевшей в паланкине и не побежавшей со всеми остальными. И все же этот Нефрит Головы Дракона оправдал свою репутацию священного артефакта из кости дракона: несмотря ни на что, он остался целым и невредимым, неподвижно зависнув прямо перед Сяо Цзяо.
Сяо Цзяо так и не разглядел, насколько неземной красавицей была та госпожа Лю. Когда он заглянул за нефритовый кулон, новобрачная уже, как и тот слуга до нее, раскололась надвое, словно лопнувший мешок.
А вся эта жуткая иллюзия начала рушиться.
Сяо Цзяо встретился взглядом с парой покрытых морозным инеем черных глаз и остолбенел:
— А-Ми?
Пришедшим оказался не кто иной, как Шэнь Ми.
Сяо Цзяо замер на месте, да и сам Шэнь Ми, похоже, выглядел несколько озадаченным.
Он слегка приподнял веки, обвел взглядом окрестности, затем с полнейшим равнодушием отвел глаза и уставился на нефритовый кулон. Посмотрев на него пару мгновений, Шэнь Ми протянул руку — кончики его пальцев покрыло ослепительно-острое серебристое свечение, но прежде чем он успел коснуться крошечной подвески, сияние погасло. Он резко отдернул руку, и нефрит снова вернулся к Сяо Цзяо.
— Откуда у тебя эта вещь? — лицо Шэнь Ми помрачнело. Казалось, он вовсе не замечал бьющегося неподалеку озлобленного духа и его не волновало, хорош этот иллюзорный барьер или плох — он всецело сосредоточился на руке Сяо Цзяо… вернее, на нефрите в его руке.
В его угольно-черных зрачках наконец забрезжило какое-то подобие эмоций, словно крошечный камень упал в глубокий омут, пустив круги ряби, но это чувство едва успело вспыхнуть, как тут же угасло.
— Выиграл на Большом турнире… — ответил Сяо Цзяо. — А-Ми, ты-то как здесь оказался?
— Она позвала меня сюда, — ответил Шэнь Ми, заложив руки за спину.
Сяо Цзяо опешил:
— А?
Пока Сяо Цзяо хлопал глазами, запертый в массиве Ли У, движимый каким-то внезапным озарением, заставил клубившийся вокруг него черный туман стремительно уплотниться. Тот почти превратился в бездонную пучина, нависшую тяжелой тучей, которая мгновенно поглотила все колокольчики Сяо Цзяо один за другим.
Черная дымка то рассеивалась, то сгущалась, и Ли У, вырвавшись из плена массива, бросился вперед.
Шэнь Ми слегка нахмурился, и непонятный взгляд скользнул по Сяо Цзяо.
Он вроде бы собирался что-то предпринять или просто хотел отступить, но ничего сделать не успел: Сяо Цзяо, не щадя себя, бросился вперед и резко оттащил его в сторону.
Молодой монах встал перед Шэнь Ми, отбив мечом черные клубы и заслонив его от Ли У. И хотя сила удара была таковой, что меч едва не вылетал из онемевших рук, он выкрикнул:
— А-Ми, осторожно!
Движения Шэнь Ми замерли.
— Наглый мальчишка, не знающий пределов своих сил, — вздохнул он, шагнул вперед и взмахнул рукавом. Вся окутывавшая Ли У мрачная мгла в единый миг устремилась к нему и послушно, словно домашний зверек, скрылась в его рукаве.
Сяо Цзяо стоял за спиной Шэнь Ми и не видел его выражения лица, зато Ли У разглядел все отчетливо: на лбу Шэнь Ми проступил золотой узор, блеснул и тут же погас, затихнув окончательно, зато родинка в уголке его глаза на миг стала пугающе-кроваво-красной.
— Больше всего на свете я ненавижу, когда кто-то прикасается к моим вещам. Даже то, от чего я отказываюсь, никому не дозволено брать, — произнес Шэнь Ми.
http://bllate.org/book/19741/1941680
Готово:
