— Не то чтобы не нравилось… — Сяосяо прикусила губу, явно чего-то опасаясь. — Папа не разрешает мне носить красное.
— Почему? Тебе же так идёт красный!
— Не знаю… Однажды я надела красное платье, которое подарил мне один дядюшка, и папа сразу изменился в лице. Он перестал улыбаться мне и целых несколько месяцев не показывался.
— Хм… Значит, твоему папе просто не нравится красный цвет, — сказала Фэнгуань, погладив девочку по голове. — Но ведь сейчас он здесь не присутствует, так что не узнает. Да и вообще, у меня в запасе только детская одежда красного цвета. Не стану же я спускаться с горы в такое позднее время только ради того, чтобы купить тебе что-то другое.
Сяосяо потянула её за рукав:
— Тогда… тогда ты не скажешь папе, что я надевала красное платье?
— Хорошо, не скажу, — пообещала Фэнгуань, усаживаясь на кровать. — Сяосяо, ты очень боишься своего папу?
Девочка кивнула, а потом покачала головой.
Фэнгуань усмехнулась:
— И что это за ответ такой?
— Когда папа не злится, он очень добрый. Но даже когда злится — всё равно добрый. Просто мы с дядюшками так и не научились понимать, когда он доволен, а когда нет. Поэтому боимся подходить к нему без надобности.
— Такой непредсказуемый человек… Твоей маме, наверное, нелегко с ним живётся.
Глаза Сяосяо потускнели.
— Папа говорит, что мама ушла, когда я ещё была совсем маленькой.
Фэнгуань замерла.
— Ушла…
— Да… Дядюшки рассказали, что злые люди хотели убить папу, и мама ушла, чтобы защитить нас с ним. Поэтому она не бросила нас, — поспешно добавила Сяосяо, испугавшись, что Фэнгуань сочтёт её ребёнком, от которого отказались. — Папа обещал: как только он выйдет, сразу поведёт меня искать маму. Но я не могла больше ждать, поэтому тайком сбежала.
Фэнгуань наконец всё поняла:
— Вот почему в твоих документах указано, что ты сирота. Значит, ты самовольно ушла из дома.
— Ах! Я проговорилась! — Сяосяо прикрыла рот ладошкой и умоляюще посмотрела на неё. — Пожалуйста, никому не говори! Я не хочу, чтобы меня выгнали. Я должна остаться здесь и найти маму.
— Твоя мама… из Сюаньмэня?
— Да-да! Дядюшки сказали, что мама — ученица Сюаньмэня, а те, кто хотел убить папу, — плохие люди из Сюаньмэня. Я должна скорее найти маму и увести её домой. Иначе ей будет опасно оставаться среди этих злодеев.
Фэнгуань нарочно поддразнила её:
— Значит, и я — одна из этих «злодеек»?
— Нет-нет! Ты самая лучшая! Красивая, добрая и душевная!
— Ладно, не надо так меня хвалить. Обещаю — никому не скажу, что ты сбежала из дома.
Фэнгуань щёлкнула пальцами, и свеча погасла. Она уложила девочку на кровать, укрыв одеялом, и ласково спросила:
— Как зовут твою маму? Может, я её знаю?
Лунный свет проникал сквозь окно, освещая лицо Фэнгуань, и Сяосяо, заворожённая её нежной красотой, прижалась ближе:
— Мама — это мама. Я не знаю её имени. Но она очень красивая… Красивее меня!
— Тогда, наверное, она и правда красивее меня.
— Ты, конечно, тоже красива, но мама всё равно красивее! — Сяосяо, которая целый час карабкалась по горе, начала клевать носом. — Я обязательно найду маму… Когда она будет рядом, папа перестанет игнорировать меня…
Её голос становился всё тише, пока не сменился ровным, спокойным дыханием. Девочка наконец уснула от усталости.
Фэнгуань мягко поглаживала её по спинке и невольно прошептала:
— Сяосяо… Ты получила такое имя случайно или…
Она не договорила. Мысль, мелькнувшая в голове, казалась слишком нелепой, почти безумной. Да и что за глупость — в шестнадцать лет иметь шестилетнюю дочь? Всё это, без сомнения, просто нервное переутомление.
На следующий день тоже выдался ясный и солнечный.
Когда солнечные лучи уже давно лежали на постели, маленький комочек под одеялом зашевелился. Из-под покрывала выглянула растрёпанная голова. Девочка некоторое время растерянно озиралась, а потом вдруг поняла, что рядом никого нет, и резко села.
Именно в этот момент Фэнгуань вошла в комнату с миской каши и булочками.
— Ищешь меня? — улыбнулась она.
— Куда ты делась?! — Сяосяо встала на кровать, сердито топнув ногой.
Фэнгуань проигнорировала её гнев и поставила завтрак на стол:
— Пошла принести тебе поесть.
— Завтрак… — Сяосяо прижала ладонь к животу и только теперь вспомнила, что вчера не ужинала и всю ночь карабкалась по горе. Голод одолел её не на шутку.
— Погоди! — Фэнгуань остановила её, когда та собралась спрыгивать с кровати. — Сначала оденься, обуйся и умойся. Только потом садись за стол.
— Ладно… — буркнула Сяосяо, надувшись.
Завтрак она ела почти полчаса. Фэнгуань сидела рядом и, глядя, как девочка уплетает еду с видимым удовольствием, чувствовала, как на душе становится теплее.
— Сяосяо, ты ведь пришла в Сюаньмэнь, чтобы найти маму. Но разве можно найти кого-то, не зная даже имени?
Сяосяо проглотила кусок булочки:
— Мама узнает меня сразу! Дядюшки говорили: «кровь гуще воды»…
— Кровь гуще воды.
— Да-да! Именно так! Даже если мама не знает, как я выгляжу сейчас, она всё равно полюбит меня с первого взгляда.
Фэнгуань чуть не сказала: «Откуда у тебя такая уверенность?» — но, увидев, как девочка сияет от надежды, не стала её расстраивать.
— Сяосяо, через три дня состоится церемония выбора наставников. Ты должна вести себя прилично и произвести хорошее впечатление на будущего учителя, поняла?
— Ладно… — буркнула Сяосяо, опустив голову.
Фэнгуань вздохнула:
— Тебе будет меня не хватать?
— Конечно, нет! — девочка вскочила, вспыхнув от возмущения. — Просто… просто я боюсь, что мне достанется очень строгий учитель!
Фэнгуань лишь улыбнулась в ответ.
После завтрака, когда Сяосяо наконец ушла, Фэнгуань вернулась на Хаомяофэнь уже после полудня. Вершина по-прежнему оставалась пустынной и безмолвной.
Постояв немного на ветру, она, словно по наитию, вызвала Меч «Ханьюань». «Неужели я уже настолько заскучала?» — подумала она с лёгкой усталостью и тяжко вздохнула.
Но вдруг раздался ответ:
— Сегодня у вас на душе тревога?
Фэнгуань на мгновение замерла:
— Так ты здесь.
— В это время я каждый день тренируюсь на вершине. Мне довелось услышать ваш вздох.
— Ты, старший ученик, такой прилежный, что мне даже стыдно становится.
— Вы преувеличиваете. Мне предстоит стать следующим главой секты, и если я не буду усерден, не смогу справиться с этой ношей.
Фан Юэ помолчал и спросил:
— Почему вы вздыхали?
— Я встретила маленькую девочку лет шести-семи. Она невероятно мила, хоть и немного капризна. Но в ней есть что-то, что вызывает у меня непреодолимое желание её оберегать.
— Вы очень привязались к этому ребёнку.
— Да, очень! — призналась Фэнгуань, нахмурившись. — Но странно: почему я так к ней привязалась?
— Возможно, это просто материнский инстинкт, — предположил он. — Мои младшие сестры тоже обожают котят и щенков.
— Ага, теперь понятно! — поддразнила она. — Интересно, между тобой и твоей младшей сестрой что-то есть?
Он слегка закашлялся:
— Прошу вас, будьте осторожны в словах.
— Чего бояться? Здесь только я, а у тебя, надеюсь, никого нет?
— Только я.
— Вот и отлично. Человеку стоит радоваться, если он чётко понимает, чего хочет. Раз тебе нравится — действуй! Не упусти своё счастье.
— По вашим словам, вы сами в сомнениях?
— У меня? Да нет же! Просто порассуждала вслух. У меня, в отличие от тебя, есть предназначенный свыше жених. Я с самого начала знаю, кого жду.
— Предназначенный свыше?
— Конечно! — Фэнгуань, устав стоять, создала себе плетёное кресло и лениво устроилась в нём, глядя на плывущие по небу облака. — Я жду мужчину по имени Чу Юй. В будущем он станет моим мужем.
Она произнесла это с такой уверенностью, будто не боялась сглазить.
С другой стороны меча воцарилось долгое молчание.
— Фан Юэ, ты куда-то делся? — спросила она, склонив голову к клинку.
— Я здесь.
— Тогда почему замолчал?
— Просто… мне непонятно, почему вы называете Чу Юя своей судьбой?
— Потому что я видела Трёхжизненное Зеркало, — соврала она. На самом деле Чу Юй был её целью по заданию.
Фан Юэ снова помолчал:
— А если этот Чу Юй… не ответит вам взаимностью?
— Ну и что с того? Я ведь не зря достигла уровня дитя первоэлемента! Если не захочет полюбить меня добром — свяжу и пересплю с ним. Говорят же: «со временем родится привязанность».
Под «временем» она имела в виду весьма активное действие.
— Вы… обладаете поразительной решимостью, — наконец выдавил он.
Фэнгуань хихикнула:
— В любви нельзя колебаться. Раз решила — действуй! Надо заставить его влюбиться в твоё тело, даже если он не любит тебя как личность. А там уж не захочет отпускать.
Она позволяла себе такую вольность, ведь напротив никто не знал её в лицо.
Он помолчал:
— Фан Юэ получил наставление.
(Позже события докажут, что он действительно усвоил урок.)
Но Фэнгуань пока не понимала, какую беду накликает своими словами, и продолжала вещать, будто пересказывая содержание откровенных романов:
— Слушай, женщины обожают мужчин, которые нежны в обычной жизни, но страстны в постели. С любимой — как весенний солнечный свет, с другими — как осенний ветер, сметающий листья. Любая женщина, осознав, что для него она особенная, не устоит перед таким мужчиной.
— …Правда?
http://bllate.org/book/1970/223862
Готово:
