Задняя горная дорога становилась всё круче, и Бай Ци расходовал силы гораздо быстрее, чем предполагал.
Сяо Ци, заметив это, тут же помогла ему обменять баллы на клубничную карамель для восстановления сил:
— Бай-Бай, баллы начисляются и списываются в зависимости от твоего чувства реальности в этом месте. Лови момент для реванша и преображения — чем лучше пойдут дела в будущем, тем больше баллов ты получишь!
— Угу.
Бай Ци развернул конфету и бросил в рот. Карамель растаяла на кончике языка, сладость потекгла вниз по горлу, и тягостное ощущение в груди, кажется, стало чуть легче.
Пройдя вперед минут десять, из-за поворота горной дороги выехала еще одна машина.
На этот раз это был красный седан с приглушенным ревом мотора, в который примешивался металлический скрежет.
Скорость падала всё сильнее, пока машина наконец виляя не остановилась на обочине. Из-под капота клубился белый дым, отчетливо заметный в сумерках.
Бай Ци подошел ближе, а Сяо Ци подсказывала, что машина принадлежит к премиальному бренду, но модель старая, краска потускнела, а на шинах красовалось несколько царапин.
Мужчина средних лет в строгом костюме вылез с водительского места, с силой захлопнул дверь, обошел машину спереди и поднял капот.
Белый дым хлынул наружу, заставив его отпрянуть на два шага и выругаться сквозь зубы.
Дверь со стороны пассажира тоже открылась.
Женщина, закутанная в темно-фиолетовую шаль, выбралась наружу, и мерцающая в сумерках атласное вечернее платье поблескивало изнутри.
Цокая тонкими каблуками, она осторожно обходила дорожную гальку, а от ее надушенного тела во все стороны несло тяжелым, удушливым шлейфом духов, принесенным горным ветром.
Одной рукой она придерживала воротник шали на груди, защищаясь от ветра, а в другой сжимала сумочку с поддельным логотипом известного бренда. Ее губы были сжаты в тонкую нитку, а выражение лица напоминало человека, который терпит то, чего ну никак не должно было с ним случиться.
— Ты вообще на что-нибудь способен? — ее голос прозвучал пронзительно и тонко. — Я же говорила, не арендуй машину в этой конторе! Тебе обязательно было экономить?!
— Я экономил? — мужчина высунулся из-за капота с раскрасневшимся лицом. — Разве не ты жалела денег и заставляла урезать расходы? А теперь сваливаешь на меня?
— Я просила сэкономить на аренде, а не на эвакуаторе! И что теперь? Внизу не эвакуировали, застряли посреди горы...
— Всё, хватит, звони в службу эвакуации!
Аромат духов от женщины доносился даже с десятка метров, густой, будто кто-то опрокинул целую бутыль в воздух, смешиваясь с запахом автомобильного ароматизатора и выхлопных газов, образуя странную, вызывающую зуд в носу смесь.
Бай Ци шмыгнул носом и пошел по обочине, намереваясь обойти их.
Женщина подняла голову и заметила его.
Она смерила Бай Ци презрительным взглядом с ног до головы: детская толстовка, штаны с динозаврами, старые кроссовки, а в руке дешевый пластиковый пакет.
Она мгновенно вынесла вердикт: перед ней явно не какая-то важная персона, скорее всего, ребенок кого-то из местных подрядчиков или родственник прислуги.
Она задрала подбородок, обращаясь к Бай Ци:
— Эй ты! Подойди-ка, помоги!
Шаги Бай Ци замедлились.
Женщина указала на машину:
— Что с этой тачкой, разбираешься? Если нет, иди поставь вон тот треугольный знак подальше назад, чтобы другие не врезались.
Тон ее не оставлял сомнений — она отдавала приказания какому-то чернорабочему.
Бай Ци посмотрел на нее и не сдвинулся с места.
Заметив, что Бай Ци по-прежнему стоит на месте, женщина нахмурилась:
— Я кому говорю знак поставить, оглох?
Бай Ци посмотрел на нее и спокойно переспросил:
— Ты со мной разговариваешь?
Женщина на мгновение растерялась, видимо, не ожидая, что этот «мальчишка в цирковом костюме» осмелится дерзить.
— А кроме тебя здесь кто-то есть? — ее тон стал еще хуже. — В этой глуши кроме тебя кто-то еще ходит пешком?
Бай Ци бросил на нее взгляд, а затем перевел его на мужчину, который по-прежнему копался, уткнувшись носом в моторный отсек.
— Ты оглох? — повысила голос женщина. — Иди сюда, помоги! Поддержи капот, у моего мужа рук не хватает!
Мужчина продолжал ругать прокатную контору:
— Паршивая колымага, еще хоть раз возьму здесь машину — мое имя задом наперед пиши!
— Ты слышишь меня или нет? — видя, что Бай Ци всё еще не двигается, женщина заговорила еще громче, делая шаг вперед на высоких каблуках. — Я велела подойти и придержать крышку, а не чинить машину! Чего стоишь как истукан?
Бай Ци неторопливо произнес:
— У тебя руки сломаны?
Женщина замерла.
Ее рука так и осталась висеть в воздухе, накладные ресницы дрогнули, словно она пыталась сообразить, не изменяет ли ей слух.
— Твои руки, — Бай Ци бросил взгляд на ее руку с ярко-красным маникюром, сжимавшую сумочку, — раз не сломаны, держи сама.
Лицо женщины мгновенно залилось краской, пальцы, вцепившиеся в шаль, побелели от напряжения:
— Что за тон! Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?
Мужчина за капотом разгнулся, хмуро глянув сначала на жену, а потом на Бай Ци:
— В чем дело?
— Этот сопляк! — женщина дрожащим пальцем указала на Бай Ци. — Я попросила его помочь, а он говорит, что у меня руки сломаны!
Лицо мужчины помрачнело. Он смерил Бай Ци взглядом, скользнув от его толстовки с тигром до старого пластикового пакета, и в его глазах отчетливо проступило презрение.
— Ты из каких будешь? — шагнув вперед, допытывался он с дознавательскими нотками в голосе. — Кто тебя сюда привел?
Бай Ци ничего не ответил.
— Я к тебе обращаюсь! — мужчина повысил голос, делая еще шаг и едва не тыча пальцем в лицо Бай Ци. — Чье это невоспитанное дитя? Шатаешься по горной дороге в таком виде, ты вообще понимаешь, куда попал?
Сяо Ци взъерошилась:
— Он еще тебе про воспитание толкует? Да он чуть в лицо тебе пальцем не ткнул! И после этого рассуждает о манерах? Бай-Бай, не терпи этого.
Бай Ци посмотрел на него и спокойно ответил:
— А ты знаешь, что наступил в собачье дерьмо?
Мужчина инстинктивно опустил взгляд на подошву своих кожаных туфель.
Там было абсолютно чисто.
Сообразив, что его надули, он побагровел от шеи до макушки:
— Ах ты...
Сяо Ци не смогла сдержать смех:
— Пф-ха-ха-ха-ха! Он опустил голову! Он и впрямь посмотрел вниз! А на подошве ничего нет!
— Поломка машины — это неудача, а срывать зло на прохожих — отсутствие воспитания, — невозмутимо произнес Бай Ци. — Что, по-твоему, позорит сильнее?
Рот мужчины то открывался, то закрывался, он никак не мог взять в толк, как этот малец в детских вещах осмелился так с ним разговаривать.
В его системе ценностей богатые всегда могли повышать голос на бедных, а он, Лао Чжоу, в городе Юньлю был далеко не последним человеком — как какой-то сопляк смеет отчитывать его при всех?
— Ах ты паршивец...
Бай Ци поднял руку и без особого усилия оттолкнул его палец, тыкавший ему прямо в лицо, обошел его и продолжил подниматься в гору.
Глядя вслед удаляющемуся Бай Ци...
Пронзительный визг женщины разорвал тишину, заставив стаи птиц в кронах деревьев с шумом и паникой взмыть в воздух.
— А ну стой! Попробуй только сделать шаг! Чжоу Цзяньго! Ты так и позволив ему уйти? Он сказал, что у меня руки сломаны, а ты и слова не сказал!
— Стоять! — рявкнул и Чжоу Цзяньго, но ноги его не спешили сдвинуться с места.
Он смотрел на удаляющуюся спину Бай Ци: броситься в погоню казалось ему ниже своего достоинства, а проглотить обиду он не мог.
Сяо Ци в его голове не удержалась от едкого комментарий:
— Стоит послушаться окрика — и о каком реванше и возвращении позиций может идти речь? Мы идем только вперед, а если оглянемся — считай, я проиграла.
Женщина в ярости толкнула Чжоу Цзяньго в плечо, и злость ударила ей в голову:
— Ты собираешься что-то делать или нет, Лао Чжоу? Он только что оскорбил меня!
Шаги Бай Ци ни на секунду не замедлились, а его холодный голос безмятежно долетал до них на вечернем ветру:
— Я никого не оскорблял, просто спросил к слову.
Сяо Ци была в восторге:
— Бай-Бай, как тонко ты это подстроил! Намеренно раскалил их добела, она сейчас от злости каблуки истопчет. Не забывай применять такой навык в будущем!
Бай Ци уверенно свернул за поворот горной дороги, и его силуэт скрылся среди деревьев.
Госпожа Чжоу исступленно топала ногами, и пронзительные, злые проклятия не умолкали:
— Жди меня! Попадется мне в следующий раз — живым не уйдет! Даже не поинтересовались, кто мы такие!
— Хватит орать! — раздраженно оборвал ее Чжоу Цзяньго. — Он уже черт знает где, перед кем ты горло надрываешь?
— То есть меня можно безнаказанно оскорблять?!
— Да в чем он тебя оскорбил? Ты же первая к нему привязалась! — Чжоу Цзяньго в бешенстве пнул шину, переполненный глухим раздражением. — Мы приехали на банкет семьи Бай, можешь ты хотя бы раз не устраивать балаган?
Эти слова мгновенно взбесили госпожу Чжоу, и она, вытаращив глаза, пошла в атаку:
— Это я устраиваю балаган? Чжоу Цзяньго, у тебя совесть есть говорить такое? Когда он тебя отчитывал, кто стоял тихонько, как перепуганный цыплёнок, а? Чего ж ты сам ему не ответил? Чего не полез в драку?
Чжоу Цзяньго подавился словами и не нашелся, что ответить.
Супруги принялись взаимно обвинять и попрекать друг друга, и их перепалка еще долго эхом разносилась по горному лесу, пока наконец не затихла в наступающих сумерках.
http://bllate.org/book/19484/1909960
Готово:
