Готовый перевод The Weakest F4 Member Gets All the Love / Хрупкий из F4: Как слабого кролика полюбил весь мир: Глава 24

Задняя горная дорога становилась всё круче, и Бай Ци расходовал силы гораздо быстрее, чем предполагал.

Сяо Ци, заметив это, тут же помогла ему обменять баллы на клубничную карамель для восстановления сил:

— Бай-Бай, баллы начисляются и списываются в зависимости от твоего чувства реальности в этом месте. Лови момент для реванша и преображения — чем лучше пойдут дела в будущем, тем больше баллов ты получишь!

— Угу.

Бай Ци развернул конфету и бросил в рот. Карамель растаяла на кончике языка, сладость потекгла вниз по горлу, и тягостное ощущение в груди, кажется, стало чуть легче.

Пройдя вперед минут десять, из-за поворота горной дороги выехала еще одна машина.

На этот раз это был красный седан с приглушенным ревом мотора, в который примешивался металлический скрежет.

Скорость падала всё сильнее, пока машина наконец виляя не остановилась на обочине. Из-под капота клубился белый дым, отчетливо заметный в сумерках.

Бай Ци подошел ближе, а Сяо Ци подсказывала, что машина принадлежит к премиальному бренду, но модель старая, краска потускнела, а на шинах красовалось несколько царапин.

Мужчина средних лет в строгом костюме вылез с водительского места, с силой захлопнул дверь, обошел машину спереди и поднял капот.

Белый дым хлынул наружу, заставив его отпрянуть на два шага и выругаться сквозь зубы.

Дверь со стороны пассажира тоже открылась.

Женщина, закутанная в темно-фиолетовую шаль, выбралась наружу, и мерцающая в сумерках атласное вечернее платье поблескивало изнутри.

Цокая тонкими каблуками, она осторожно обходила дорожную гальку, а от ее надушенного тела во все стороны несло тяжелым, удушливым шлейфом духов, принесенным горным ветром.

Одной рукой она придерживала воротник шали на груди, защищаясь от ветра, а в другой сжимала сумочку с поддельным логотипом известного бренда. Ее губы были сжаты в тонкую нитку, а выражение лица напоминало человека, который терпит то, чего ну никак не должно было с ним случиться.

— Ты вообще на что-нибудь способен? — ее голос прозвучал пронзительно и тонко. — Я же говорила, не арендуй машину в этой конторе! Тебе обязательно было экономить?!

— Я экономил? — мужчина высунулся из-за капота с раскрасневшимся лицом. — Разве не ты жалела денег и заставляла урезать расходы? А теперь сваливаешь на меня?

— Я просила сэкономить на аренде, а не на эвакуаторе! И что теперь? Внизу не эвакуировали, застряли посреди горы...

— Всё, хватит, звони в службу эвакуации!

Аромат духов от женщины доносился даже с десятка метров, густой, будто кто-то опрокинул целую бутыль в воздух, смешиваясь с запахом автомобильного ароматизатора и выхлопных газов, образуя странную, вызывающую зуд в носу смесь.

Бай Ци шмыгнул носом и пошел по обочине, намереваясь обойти их.

Женщина подняла голову и заметила его.

Она смерила Бай Ци презрительным взглядом с ног до головы: детская толстовка, штаны с динозаврами, старые кроссовки, а в руке дешевый пластиковый пакет.

Она мгновенно вынесла вердикт: перед ней явно не какая-то важная персона, скорее всего, ребенок кого-то из местных подрядчиков или родственник прислуги.

Она задрала подбородок, обращаясь к Бай Ци:

— Эй ты! Подойди-ка, помоги!

Шаги Бай Ци замедлились.

Женщина указала на машину:

— Что с этой тачкой, разбираешься? Если нет, иди поставь вон тот треугольный знак подальше назад, чтобы другие не врезались.

Тон ее не оставлял сомнений — она отдавала приказания какому-то чернорабочему.

Бай Ци посмотрел на нее и не сдвинулся с места.

Заметив, что Бай Ци по-прежнему стоит на месте, женщина нахмурилась:

— Я кому говорю знак поставить, оглох?

Бай Ци посмотрел на нее и спокойно переспросил:

— Ты со мной разговариваешь?

Женщина на мгновение растерялась, видимо, не ожидая, что этот «мальчишка в цирковом костюме» осмелится дерзить.

— А кроме тебя здесь кто-то есть? — ее тон стал еще хуже. — В этой глуши кроме тебя кто-то еще ходит пешком?

Бай Ци бросил на нее взгляд, а затем перевел его на мужчину, который по-прежнему копался, уткнувшись носом в моторный отсек.

— Ты оглох? — повысила голос женщина. — Иди сюда, помоги! Поддержи капот, у моего мужа рук не хватает!

Мужчина продолжал ругать прокатную контору:

— Паршивая колымага, еще хоть раз возьму здесь машину — мое имя задом наперед пиши!

— Ты слышишь меня или нет? — видя, что Бай Ци всё еще не двигается, женщина заговорила еще громче, делая шаг вперед на высоких каблуках. — Я велела подойти и придержать крышку, а не чинить машину! Чего стоишь как истукан?

Бай Ци неторопливо произнес:

— У тебя руки сломаны?

Женщина замерла.

Ее рука так и осталась висеть в воздухе, накладные ресницы дрогнули, словно она пыталась сообразить, не изменяет ли ей слух.

— Твои руки, — Бай Ци бросил взгляд на ее руку с ярко-красным маникюром, сжимавшую сумочку, — раз не сломаны, держи сама.

Лицо женщины мгновенно залилось краской, пальцы, вцепившиеся в шаль, побелели от напряжения:

— Что за тон! Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?

Мужчина за капотом разгнулся, хмуро глянув сначала на жену, а потом на Бай Ци:

— В чем дело?

— Этот сопляк! — женщина дрожащим пальцем указала на Бай Ци. — Я попросила его помочь, а он говорит, что у меня руки сломаны!

Лицо мужчины помрачнело. Он смерил Бай Ци взглядом, скользнув от его толстовки с тигром до старого пластикового пакета, и в его глазах отчетливо проступило презрение.

— Ты из каких будешь? — шагнув вперед, допытывался он с дознавательскими нотками в голосе. — Кто тебя сюда привел?

Бай Ци ничего не ответил.

— Я к тебе обращаюсь! — мужчина повысил голос, делая еще шаг и едва не тыча пальцем в лицо Бай Ци. — Чье это невоспитанное дитя? Шатаешься по горной дороге в таком виде, ты вообще понимаешь, куда попал?

Сяо Ци взъерошилась:

— Он еще тебе про воспитание толкует? Да он чуть в лицо тебе пальцем не ткнул! И после этого рассуждает о манерах? Бай-Бай, не терпи этого.

Бай Ци посмотрел на него и спокойно ответил:

— А ты знаешь, что наступил в собачье дерьмо?

Мужчина инстинктивно опустил взгляд на подошву своих кожаных туфель.

Там было абсолютно чисто.

Сообразив, что его надули, он побагровел от шеи до макушки:

— Ах ты...

Сяо Ци не смогла сдержать смех:

— Пф-ха-ха-ха-ха! Он опустил голову! Он и впрямь посмотрел вниз! А на подошве ничего нет!

— Поломка машины — это неудача, а срывать зло на прохожих — отсутствие воспитания, — невозмутимо произнес Бай Ци. — Что, по-твоему, позорит сильнее?

Рот мужчины то открывался, то закрывался, он никак не мог взять в толк, как этот малец в детских вещах осмелился так с ним разговаривать.

В его системе ценностей богатые всегда могли повышать голос на бедных, а он, Лао Чжоу, в городе Юньлю был далеко не последним человеком — как какой-то сопляк смеет отчитывать его при всех?

— Ах ты паршивец...

Бай Ци поднял руку и без особого усилия оттолкнул его палец, тыкавший ему прямо в лицо, обошел его и продолжил подниматься в гору.

Глядя вслед удаляющемуся Бай Ци...

Пронзительный визг женщины разорвал тишину, заставив стаи птиц в кронах деревьев с шумом и паникой взмыть в воздух.

— А ну стой! Попробуй только сделать шаг! Чжоу Цзяньго! Ты так и позволив ему уйти? Он сказал, что у меня руки сломаны, а ты и слова не сказал!

— Стоять! — рявкнул и Чжоу Цзяньго, но ноги его не спешили сдвинуться с места.

Он смотрел на удаляющуюся спину Бай Ци: броситься в погоню казалось ему ниже своего достоинства, а проглотить обиду он не мог.

Сяо Ци в его голове не удержалась от едкого комментарий:

— Стоит послушаться окрика — и о каком реванше и возвращении позиций может идти речь? Мы идем только вперед, а если оглянемся — считай, я проиграла.

Женщина в ярости толкнула Чжоу Цзяньго в плечо, и злость ударила ей в голову:

— Ты собираешься что-то делать или нет, Лао Чжоу? Он только что оскорбил меня!

Шаги Бай Ци ни на секунду не замедлились, а его холодный голос безмятежно долетал до них на вечернем ветру:

— Я никого не оскорблял, просто спросил к слову.

Сяо Ци была в восторге:

— Бай-Бай, как тонко ты это подстроил! Намеренно раскалил их добела, она сейчас от злости каблуки истопчет. Не забывай применять такой навык в будущем!

Бай Ци уверенно свернул за поворот горной дороги, и его силуэт скрылся среди деревьев.

Госпожа Чжоу исступленно топала ногами, и пронзительные, злые проклятия не умолкали:

— Жди меня! Попадется мне в следующий раз — живым не уйдет! Даже не поинтересовались, кто мы такие!

— Хватит орать! — раздраженно оборвал ее Чжоу Цзяньго. — Он уже черт знает где, перед кем ты горло надрываешь?

— То есть меня можно безнаказанно оскорблять?!

— Да в чем он тебя оскорбил? Ты же первая к нему привязалась! — Чжоу Цзяньго в бешенстве пнул шину, переполненный глухим раздражением. — Мы приехали на банкет семьи Бай, можешь ты хотя бы раз не устраивать балаган?

Эти слова мгновенно взбесили госпожу Чжоу, и она, вытаращив глаза, пошла в атаку:

— Это я устраиваю балаган? Чжоу Цзяньго, у тебя совесть есть говорить такое? Когда он тебя отчитывал, кто стоял тихонько, как перепуганный цыплёнок, а? Чего ж ты сам ему не ответил? Чего не полез в драку?

Чжоу Цзяньго подавился словами и не нашелся, что ответить.

Супруги принялись взаимно обвинять и попрекать друг друга, и их перепалка еще долго эхом разносилась по горному лесу, пока наконец не затихла в наступающих сумерках.

http://bllate.org/book/19484/1909960