Ло Сюэин ранее была ранена, а затем пережила сильный испуг, ее тело обмякло, и она совершенно не могла идти сама. Наблюдая, как Ли Дуокай спас ее уже во второй раз, она в глубине души никак не могла в это поверить. Хотя члены Отряда Убийств вместе выполняли задания и вместе проходили через жизнь и смерть, каждый из них прекрасно понимал: в момент реального кризиса остальные будут думать лишь о собственном спасении и никогда не станут друг друга выручать. Ло Сюэин отличалась глубоким умом, была немногословна, а с Ли Дуокаем ее и вовсе не связывало никаких знакомств. Она знала, что окажись они на разных местах, она бы определенно не стала с ним возиться.
Сейчас на душе у нее царило сильное противоречие.
Этот путь можно было назвать дорогой сквозь девять смертей.
Ли Дуокай спросил:
— Выдержишь?
Ло Сюэин кивнула: не выдержишь — все равно придется держаться, иначе останется только одна дорога к смерти.
Из темных туч с грохотом ударила молния, недалекие гигантские валуны один за другим разлетелись на куски, обломки разлетелись во все стороны, а позади уже накатывала волна ревущей снежной лавины.
Ли Дуокай одной рукой подхватил Ло Сюэин и изо всех сил швырнул ее вперед. Сам же он перекувырнулся в воздухе и плашмя припал к земле.
В следующий миг снежная масса обрушилась на них, и Ли Дуокай успел лишь спрятаться за выступом скалы, как ее накрыло новой лавиной.
Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем он услышал звонкий птичий крик, а затем чья-то рука вытащила его из сугроба.
— Брат Кай! Ты в порядке?
Кто-то хлопал его по щекам. Ли Дуокай несколько раз тяжело кашлянул и наконец перевел дыхание.
Открыв глаза, он встретился с тревожным взглядом Цзанди Сюанькуня.
— Кхе-кхе! Все в порядке!
Цзанди Сюанькунь тут же с облегчением выдохнул.
Ли Дуокай поднялся на ноги. Вокруг простирался бескрайний снежный мир. Выдохнув облачко морозного пара, он спросил:
— А остальные где?
Цзанди Сюанькунь ответил:
— Не знаю.
В этот момент неподалеку из сугроба кто-то вылез — не кто иной, как Фан Ху и Чжан Фэй. На их лицах застыло выражение полного смирения, словно им уже надоело обращать внимание на эти непрекращающиеся опасности.
— Командир Цзян?
Фан Ху крикнул было на весь голос, но Чжан Фэй тут же зажал ему рот со словами:
— Не ори! Еще раз захотел повторить?
Грянул гром, и новая молния разорвала грозовые тучи. В тот же миг у всех по спине пробежал холодок. Фан Ху бросил косой взгляд на небо и больше не смел произнести ни слова. Окинув спиной сугроб, он тяжело задышал.
Вынужденная помощь
Цзян Цُюньюй, Лю И и Лысый Хун поднялись на ноги метрах в десяти впереди, с головы до ног покрытые снегом. Лысый Хун нахмурился, вытащил из сугроба за своей спиной Цай Яна и, убедившись, что тот еще дышит, просто швырнул его в сторону.
Цзян Цُюньюй пошарил рукой по карману на поясе и лишь после этого принялся звать остальных на поиски выживших.
Бай Цзинцзин и Хуа Фэйхуа прятались под скалой и избежали участи быть погребенными заживо; услышав голоса, они наконец вылезли наружу. Обе девушки выглядели мертвенно-бледными, да и Ло Сюэин, спасенная Ли Дуокаем, отделалась легким испугом. И только Чжан Га изначально был ранен: хотя съеденный лепесток Футу Цзяццо исцелил его раны, слабость в теле дала о себе знать — хоть он и выжил, лицо его приобрело синюшно-бледный оттенок, а сам он едва не лишился половины жизни.
В этот самый момент Цзанди Сюанькунь неожиданно холодно хмыкнул, резко взмахнул рукой в сторону сугроба и вытащил оттуда целый пучок белых волос.
Лицо Ли Дуокая изменилось, и он тут же метнул Ваджру (Пестик для покорения демонов). Раздался глухой удар, и Ваджра вонзился в снег неподалеку. Тот участок сугроба взорвался, и оттуда взмыло вверх беловолосое чудище.
Цзанди Сюанькунь изо всех сил дернул, чудище издало странный вопль, шмякнулось на снег, а затем мгновенно зарылось в сугроб и исчезло.
Ли Дуокай торопливо напряг зрение, но вокруг белела лишь снежная пелена — след беловолосого монстра простыл.
— Здесь нельзя задерживаться! Командир Цзян, уходим немедленно!
Цзян Цُюньюй и сам не смел больше оставаться на месте, поспешно отдав приказ отряду выступать.
Теперь никто уже не заикался о том, чтобы найти место для отдыха — люди были готовы отрастить крылья, лишь бы поскорее долететь обратно до аванпоста.
Возможно, небеса сжалились над ними, но оставшийся путь обошелся без происшествий. Хотя гроза так и не утихла, добраться удалось без потерь.
Наконец, на рассвете следующего дня отряд вернулся на Пост № 3.
Цзян Цُюньюй велел Лю И отвести Лысого Хуна и Цай Яна для регистрации данных, а затем распорядился отправить тяжелораненого Чжан Га на лечение, после чего смог наконец перевести дух.
Мысли его по-прежнему занимали те шестнадцать цветков Пошо Цзяцо, и он немедленно направился в свою комнату.
Будучи командиром отряда, Цзян Цُюньюй жил в куда лучших условиях, чем Ли Дуокай — ему полагалась одноместная комната.
Тканевый мешочек Ли Дуокая лежал на столе перед ним. Шестнадцать цветков Пошо Цзяцо были вынуты и аккуратно разложены в ряд.
Глядя на эти белые цветы, Цзян Цُюньюй испытывал странное, ни с чем не сравнимое чувство глубокого удовлетворения.
— Пожалуй, я вполне могу оставить их себе.
Но стоило ему вспомнить прежние наставления директора Сунь, как в нем вновь зародились сомнения. Нынешняя вылазка и без того обернулась тяжелыми потерями, и если они провалят еще и задание, директор Сунь вряд ли спустит это с рук.
— Но отдать их просто так мое сердце никак не согласно!
Вспомнив о нефритовой шкатулке в руках Ли Дуокая, он почувствовал себя еще более скверно.
— Нет, все это должно принадлежать мне.
С этими мыслями он уставился на цветы.
Но какими же средствами заполучить их?
В этот момент в дверь постучали.
— Тук-тук-тук!
— Кто там? — Он торопливо собрал все Пошо Цзяцо обратно, засунул мешочек за пояс и только после этого отпер дверь.
— Командир Цзян, это я, Сяо Лю.
Цзян Цُюньюй слегка нахмурился и впустил Лю И внутрь.
— Что? Все устроил?
Лю И улыбнулся во весь рот:
— Я поручил другим заняться регистрацией. — Его беглый взгляд украдкой скользнул по комнате, отчего Цзян Цُюньюй слегка поморщился:
— В чем дело?
Лю И замялся на секунду, захлопнул за собой дверь и произнес:
— Командир Цзян, я пришел поговорить с вами о важном деле.
Цзян Цُюньюй примерно догадывался, что на уме у Лю И, и бросил:
— Хочешь поговорить о Ли Дуокае?
— Хех, от командира Цзяна ничего не утаишь. Потери в этой миссии оказались слишком велики, неужели у вас нет никаких соображений?
Цзян Цُюньюй опустился на стул, сделал глоток воды, тяжело вздохнул и произнес:
— Излагай свои мысли.
Лю И заговорил:
— По нашему прежнему плану мы собирались прикончить Ли Дуокая. Но в пути подступиться к нему не было никакой возможности. Теперь, когда мы вернулись на пост, шансов станет еще меньше.
Выдержав паузу, он продолжил:
— И Лысый Хун, и Цай Ян прибыли с Аванпоста № 4 вместе с Ли Дуокаем. Понаблюдав за ними несколько раз, я понял: между этими людьми непременно кроются тайны и конфликты. По моему разумению, мы вполне можем использовать Лысого Хуна.
— Чужими руками загребать жар? — Цзян Цُюньюй хихикнул. — А ты у нас малый не промах.
Лю И польщенно ухмыльнулся и продолжил:
— Командир Цзян, скрывать не стану. Сейчас на посту вроде бы идет борьба за власть между директором Сунь и главой Да Хэ, но мы должны понимать: в Третьем аванпосте шесть дивизий и двенадцать отрядов, и чтобы Отряд Убийств поднялся выше в рейтинге, нужны лишь военные заслуги. Если полагаться исключительно на директора Сунь... честно говоря, если в будущем... если среди этих двоих победителем выйдет не директор Сунь, а глава Да Хэ, тогда как быть нашему Отряду Убийств? Нрав главы Да Хэ таков, что он вряд ли примет нашу присягу.
К тому же нынешний мир совсем не похож на прежний, здесь все подчиняется закону джунглей. Этот сопляк Ли Дуокай, хоть и молод, но если дать ему волю, боюсь, рано или поздно он сместит вас или меня. Тогда кусать локти будет уже поздно!
Цзян Цُюньюй пристально посмотрел на Лю И, подумав про себя: «Раньше я и не замечал, что этот парень Лю И способен мыслить столь глубоко. Впрочем, его опасения разделяю и я сам. Ради будущего следует подстраховаться с двух сторон. О какой преданности вообще может идти речь, когда он давно о ней не думает? Лишь выгода и власть — вот те вещи, которые необходимо держать в собственных руках».
Что же касается устранения чужими руками, Цзян Цُюньюй за то время, что дошел до своего нынешнего положения, вовсе не растерял мозгов, и у него наверняка имелся свой план, однако он произнес:
— И как же ты предлагаешь провернуть это дело чужими руками?
Лю И согнулся в полупоклоне, долил чаю в чашку командира Цзяна и лишь затем зашептал ему на ухо. Закончив говорить, он с ухмылкой добавил:
— Командир Цзян, этот Гацзы уже списан со счетов, и если он сможет послужить вам своими остатками сил на закате дней, полагаю, это будет самое главное, чего он сам желает!
Цзян Цُюньюй отпил глоток чая, прямо с листвой пережевал дорогие чайные листья и проглотил их. После чего бросил:
— Поручаю это тебе.
Услышав согласие, Лю И радостно откликнулся и поспешил удалиться.
Выйдя за дверь, он неспешно прошел несколько шагов и направился прямиком в палату раненых.
В то же самое время Ли Дуокай помог Цзанди Сюанькуню зарегистрировать данные, хотя в один барак их не поселили — впрочем, жили они неподалеку. У Ли Дуокая был тринадцатый блок, комната 601, а у Цзанди Сюанькуня — 604, между ними оставалось еще два помещения. Едва они собрались войти внутрь, как дверь напротив отворилась, и оттуда вышел Фу Сяочэнь.
Увидев Ли Дуокая, его прежде унылое и мрачное лицо вдруг озарилось, и он бросился к нему мелкой пробежкой.
— Сяо Кай! Ты вернулся!
Ли Дуокай кивнул:
— Только что.
— М-м! — Его пылкий взгляд впился в Ли Дуокая. Было очевидно, что у него накопилось множество вопросов, но присутствие постороннего мешало начать разговор.
— А это кто?
Цзанди Сюанькунь с любопытством разглядывал Фу Сяочэня — он понятия не имел, что тот делит комнату с Ли Дуокаем.
— А, это Фу Сяочэнь, мы живем в одной комнате, как раз в том помещении, которое я тебе показывал. — Ли Дуокай кивнул на соседнюю дверь и спросил: — Собираешься куда-то?
Фу Сяочэнь ответил:
— Нет. Просто засиделся в комнате, вышел подышать воздухом.
Разумеется, он не собирался признаваться, что с самого момента ухода отряда на задание то и дело бегал к дверям в ожидании их возвращения. До конца отпущенного ему срока оставалось ровно тринадцать дней, из-за чего по ночам он не сомкнул глаз, вот и выскочил среди ночи.
Цзанди Сюанькунь испытующе оглядел Фу Сяочэня, тот ответил ему тем же взглядом, но тут же густо покраснел, опустил голову и пробормотал:
— Тогда... я пока вернусь. Увидимся позже.
С этими словами он быстрым шагом скрылся в своей комнате.
Цзанди Сюанькунь потрогал себя за подбородок, проводил взглядом удаляющуюся спину Фу Сяочэня, повернулся к товарищу и усмехнулся:
— Заходим.
С этими словами он втащил Ли Дуокая внутрь.
Ли Дуокай принялся помогать ему с обустройством, хотя вещей у гостя почти не было. В этом они были похожи — оба налегке, однако Цзанди Сюанькунь неизвестно откуда извлек чистую постель, смену одежды и прочие мелочи.
Ли Дуокай опешил:
— Откуда это?
Цзанди Сюанькунь ответил:
— Сам привез.
Он ухмыльнулся и отвязал от пояса небольшой мешочек из оленьей кожи. Только теперь Ли Дуокай обратил внимание, что в этот раз Цзанди Сюанькунь явился в совершенно новой одежде, а вовсе не в той зимней куртке, что он ему дал ранее.
— В этот маленький мешочек помещается столько всего?
Одолеваемый любопытством, Ли Дуокай заглянул внутрь, но как ни присматривался, мешочек казался самым обыкновенным. Цзанди Сюанькунь усмехнулся:
— Разве ты не находил меня всегда загадочным? Разумеется, эта сумка волшебная, в нее помещается уйма вещей.
Ли Дуокай фыркнул, бросил на него странный взгляд и сказал:
— Ха! Очень смешно. Ладно, отдохни пока, а как рассветет, я зайду за тобой, сходим перекусить. Командир Цзян наверняка будет распределять добычу, тогда же сможем получить заслуженные баллы.
Цзанди Сюанькунь растянулся на кровати и неопределенно протянул:
— М-м, увидимся позже.
Ли Дуокай улыбнулся и вышел за дверь.
Стоило ему взяться за ручку собственной комнаты, как дверь распахнулась сама, и на пороге возник Фу Сяочэнь с угодливой улыбкой на лице.
— Вернулся! Быстро заходи!
Такой прием заставил Ли Дуокая почувствовать себя не в своей тарелке.
— Чего это ты не спишь?
Большие глаза Фу Сяочэня влажно блестели, хлопая ресницами, но отчего-то Ли Дуокаю стало не по себе.
Тот втащил его за руку внутрь.
А затем с еще большим смущением усадил на краешек кровати.
Лишь после этого Фу Сяочэнь заговорил:
— Ну как, задание прошло успешно?
— Э-э, ну... — Ли Дуокай не знал, стоит ли посвящать его в подробности пережитого, но Фу Сяочэнь по его нерешительному тону уже все понял. — Что? Все прошло плохо?
Его лицо омрачилось тревогой.
Ли Дуокай поскреб в затылке:
— Нормально. Живым вернулся.
— Поймали генетического зверя? — допытывался Фу Сяочэнь.
Ли Дуокай покачал головой:
— Нет. В этот раз задание было не на поимку зверей.
Фу Сяочэнь захлопал глазами:
— М-м, тогда... ты помнишь, о чем я тебя просил?
Ли Дуокай замер на секунду, после чего внезапно вспомнил, как перед отправлением Фу Сяочэнь умолял его замолвить словечко перед Цзян Цُюньюем. По правилам Поста № 3 полагалось заработать военные заслуги хотя бы трижды за полгода, в противном случае следовало изгнание. Надвигающаяся угроза изгнания с поста и заставила Фу Сяочэня обратиться к нему за помощью.
Но Ли Дуокай примерно представлял себе ситуацию: даже если просить Цзян Цُюньюя, тот вовсе не обязательно согласится.
Хотя эта вылазка стала для него первой, хватило и ее, чтобы рассмотреть людей насквозь. Ни один член Отряда Убийств не стал бы бескорыстно выручать ближнего. Глядя на Фу Сяочэня, Ли Дуокай оказался в затруднительном положении.
Возможно, жизнь Фу Сяочэня была настолько тяжелой, что тот моментально уловил его настрой.
Обладая чрезмерной чувствительностью, униженная душа всегда безошибочно считывает истинные намерения других.
Слезы брызнули из его глаз мгновенно.
— Ой-ой-ой, ты только не реви. Я же не говорил, что отказываюсь помочь.
Большие глаза Фу Сяочэня, хрупкого и слабого, разом погрузились в отчаяние, стоило ему осознать безвыходность своего положения. Но услышав слова Ли Дуокая о готовности помочь, он тут же ухватился за крошечную нить надежды.
— Правда?
Ли Дуокай с досадой кивнул:
— Скрывать не стану, потери отряда в этой миссии огромны. Я могу замолвить словечко перед командиром Цзяном, но согласится ли он — я понятия не имею.
— И что же теперь делать? — Фу Сяочэнь заплакал пуще прежнего. — Сяо Кай, ты намного сильнее меня, ты прибыл всего несколько дней назад, а уже ходишь на задания. Я не такой, как ты, с самого моего приезда здешние дни выдались невероятно тяжелыми, ради выходов на задания я стерпел столько лишений. И все равно выживать мне трудно. Я не хочу умирать, я еще так молод, мне всего двадцать лет, я должен жить нормально. Умоляю тебя, помоги мне!
Припав к плечу Ли Дуокая, он горько зарыдал, и в сердце Ли Дуокая дрогнуло сострадание.
— Хватит плать. Я что-нибудь придумаю. Дай мне подумать.
Ли Дуокай чувствовал раздражение и страшную усталость: больше всего после тяжелого задания ему хотелось принять горячий ванну, выспаться, а наутро плотно поесть. Разве не так проводят дни люди в эту эпоху конца света?
Но теперь его держали за рукав, и отказать было совестно.
В глазах Фу Сяочэня вновь вспыхнул огонек надежды, и он неотрывно уставился на Ли Дуокая.
Отвернув взгляд, Ли Дуокай произнес:
— Ложись спать, завтра я посмотрю, что можно сделать.
План
Лысый Хун без колебаний вступил в Армию Диких Царей. Следом за ним подтянулся и Цай Ян — единственный товарищ, уцелевший с Аванпоста № 4.
Во-первых, он был обязан Цзян Цُюньюю своим спасением, к тому же Лысый Хун видел, что Отряд Убийств понес немалые потери, и вступление в его ряды сейчас выглядело своевременной помощью. Во-вторых, его главной целью оставался Ли Дуокай. Точнее говоря — имевшееся у Ли Дуокая Футу Цзяццо!
В последнее время он смутно ощущал некие изменения в собственном теле: казалось, эти перемены начались в тот самый миг, когда он проглотил лепесток. К примеру, зрение стало невероятно острым, а по ночам он улавливал малейшие шорохи. Или же ему все чаще казалось, будто внутри него бродят потоки неведомой силы.
Лысый Хун не был глупцом и прекрасно понимал, что означают подобные перемены. Будучи младшим командиром на Аванпосте № 4 и выдающимся представителем часовых ранга B, он знал куда больше остальных и просчитывал все наперед.
Генетические звери уже появились, а значит, вполне могли появиться и люди с генетическими мутациями — обернется ли эта мутация благом или проклятием, зависело исключительно от личной удачи. А Лысый Хун верил, что фортуна от него не отвернулась.
Поэтому он испытывал тайное ликование и с трепетным нетерпением ждал дальнейших изменений в своем теле, а появление Футу Цзяццо лишь вывело это скрытое возбуждение наружу, позволив увидеть надежду на более сносное выживание в эту эпоху апокалипсиса.
Следовательно, первоочередной задачей было завладеть половиной цветка из рук Ли Дуокая.
Польза Футу Цзяццо не вызывала сомнений, и никто не мог совладать с жадностью при виде него: ни Цзян Цُюньюй, ни Лысый Хун, ни Цай Ян — пожалуй, вообще никто из тех, кто воочию убедился в силе этого цветка.
Однако с Ли Дуокаем разобраться было относительно просто, а вот Цзанди Сюанькунь представлял собой серьезную преграду на пути к заветной цели.
Мысли Лысного Хуна полностью совпадали с планами Цзян Цُюньюя и остальных, а когда явившийся ночью Лю И выдвинул условие о содействии его вступлению в Армию Диких Царей, обе стороны ударили по рукам. Лысый Хун прекрасно понимал истинные мотивы Лю И, но сейчас, находясь в чужом подчинении, умеренный компромисс вовсе не шел вразрез с его жизненными принципами.
К тому же устранение Ли Дуокая и Цзанди Сюанькуня вполне отвечало его собственным желаниям. Верно, отец Ли Дуокая когда-то оказал ему услугу, но что значат услуги перед лицом прошлой обиды? Затаенная за эти дни злоба давно смыла те ничтожные ростки слабых чувств.
Человек сам за себя, иначе его покарают небеса.
Шагая по кольцевому коридору Поста № 3, он чувствовал, как ноги становятся все легче, и вскоре добрался до комнаты, где лежал раненый Чжан Га.
Чжан Га лишился левой руки, а кожа на правой была содрана. Потеряв едва ли не половину жизни, он чудом вернулся с края могилы благодаря лепестку Ли Дуокая, и в его душе давно зрели темные замыслы. Изначально он сам собирался убить Ли Дуокая по дороге, но в итоге чуть не погиб сам. И то, что Ли Дуокай спас ему жизнь, вместо благодарности пробудило лишь звериную жадность.
Распластавшись на кровати, он прикидывал в уме дальнейшие шаги.
Внезапно Чжан Га насторожился и перевел взгляд на дверь.
Лысый Хун оттолкнул створку и вошел, приветствуя его.
Они перекинулись всего парой фраз, но Чжан Га сразу понял: этот человек замышляет недоброе.
— Есть дело?
Лысый Хун невозмутимо устроился на стуле, ничуть не смущаясь и не чувствуя себя чужаком, и окинул взглядом покалеченные обрубки рук Чжан Га:
— Тьфу ты! А ранен знатно!
Чжан Га нахмурился:
— Дел до меня нет?
Лысый Хун произнес:
— Меня порекомендовали в Армию Диких Царей. Скорее всего, мне придется выполнять задания вместе с нашим Отрядом Убийств.
Чжан Га приподнял брови, не уловив смысла его слов.
— И что с того?
Хотя Лысый Хун сидел, будучи высоким и крепким, он излучал мощное давление. Немногобрежно он бросил:
— По правде говоря, потери Отряда Убийств в этот раз огромны, и ты должен это понимать. Насчет намерений брата Цзяна ты тоже в курсе: от бесполезных людей здесь избавляются без раздумий.
Услышав это, Чжан Га пришел в бешенство.
— Да ты смерти ищешь!
Резким взмахом запястья он метнул медную пластину прямо в лицо Лысному Хуну. Тот молниеносно отпрыгнул в сторону, уклонившись от атаки, и замер неподалеку, холодно глядя на Чжан Га. Несмотря на отсутствие одной руки и ранение второй, Чжан Га сохранил навыки боевых искусств, но этот выпад стоил ему обильного холодного пота на лбу.
Лысый Хун усмехнулся:
— Что, здешние правила тебе ведомы лучше моего. Бесполезные люди здесь — просто мусор.
— К чему ты клонишь?
Чжан Га понимал, что тот пришел сюда вовсе не для того, чтобы затевать ссору, тем более что между ними не было личных счету.
— Это тебя подослал Цзян Цُюньюй?
Лысый Хун оставил вопрос без ответа:
— Кто меня прислал — неважно. Важно то, что я пришел сюда ради сотрудничества с тобой.
— Сотрудничества? — Чжан Га опустился обратно на постель, а в его правой руке уже закрутилась, набирая бешеную скорость, медленная пластина.
С улыбкой Лысый Хун подтвердил:
— Именно так, сотрудничества.
http://bllate.org/book/19308/1889242
Готово:
