Свободный горн еще не успел раскатиться по окрестностям, как его заглушило падение в гнездо падающих звезд.
С беспрецедентной, невиданной доселе безрассудностью Фэн Цихэн столкнулся с огненными метеорами лицом к лицу, не оставляя между ними ни единого зазора.
Он пытался в точности копировать действия Джеймса Бонда перед лицом опасности, но всё равно не уловил сути.
Главная проблема заключалась в следующем...
У этой проклятой штуковины вообще был руль направления или нет?!
Астон Мартин летел прямо по курсу к точке падения огненных метеоров!
Салон машины наполняли его собственные крики и безумный смех Лань Ду. Приближающийся метеор пробил термоизоляционный слой, обрушивая на них невыносимый жар, и вырвавшиеся протуберанцы заполнили всё поле зрения. Живые огненные змеи казались осязаемыми, подбираясь к испуганным глазам Фэн Цихэна на дюйм, еще на дюйм.
Он закрыл глаза. В ожидании прихода смерти.
Сверху послышался звук, похожий на падение в воду, хрип огненных змей через мгновение выровнялся, а густой и обжигающий жар словно пронесся по макушке, скребнул по позвоночнику и исчез у копчика. Его тело будто раскололось на две части: палящий зной за спиной и леденящий холод на груди превратились в две крайности. Два движущихся навстречу друг другу напильника непрерывно терзали его, и в голове сформировалось иллюзорное ощущение — боль, словно сдирали кожу, шлифовали кости и выкачивали кровь.
Множество причудливых звуков хлынуло в его сознание; они напоминали стук мелких частиц внутри головы, которые затем соединялись, словно оборванные нити. Зависшие в мозгу нити выровнялись и слились в одну фразу:
— Стажер, с закрытыми глазами машину не водить.
Это был голос Найфсоис.
Фэн Цихэн резко открыл глаза и инстинктивно оглянулся назад. На его глазах метеор, достаточно огромный, чтобы поглотить их целиком, жутковатым образом оказался разрезан на четыре части. Через промежутки между ровными разрезами было видно, как темно-синие глыбы льда выдыхают ледяной туман, поглощая огненных змей. Синее пламя разливалось по всему полю зрения, словно спасаясь бегством, устремляясь в темноту.
Разве это называется искусством владения клинком!
Резать огненные метеоры как картошку!
У Фэн Цихэна волосы встали дыбом: эта неожиданная картина, аккуратная, будто отрезанная ножом, расколола метеор на четыре лепестка, которые рухнули на землю, вздыбая горизонт. Бурные огненные змеи казались увядающими, но перед тем, как в последний раз взмыть на пик, с грохотом обрушились вниз. Нектар раскололся, превратившись в бескрайний алый океан, и при столкновении с вкрапленными в земную твердь синими скалами растворился в сюрреалистическую картинку.
А после вопрос, так долго терзавший его разум, стал еще острее: насколько же длинным и толстым должен быть меч, чтобы рассечь падающую звезду, заслоняющую весь горизонт?
Фэн Цихэн содрогнулся всем телом и с неверием уставился вверх. Странные звуки в ушах повторились, в созвучии с открывшейся перед глазами картиной повергая его в трепет. У него было дерзкое предположение, но когда он воочию увидел результат, реальность оказалась куда грандиознее любых догадок.
Три серебряные нити, натянутые под крышей автомобиля, соединяли нос и корму. Их форма, напоминавшая изгиб лезвия, навевала леденящий холод из глубины души. Те самые нити, что обычно ускользали от человеческого глаза, после мимолетного всплеска сияния стали такими, что не замечать их было просто невозможно.
— И вот это... всего лишь три тонкие нити? — Фэн Цихэн почувствовал, как у него пересохло во рту.
— Стажер, лучшая защита — это тоже нападение.
Следом за странными звуками вновь раздался голос Найфсоис.
— Ты неплох. Я-то думала, что ты сбежишь как трус, а ты взял и поперся прямо на них! Мое мнение о тебе немного изменилось.
На этот раз голос звучал не прерывисто, а скорее зыбко, словно шепот, прячущийся в ветру. Но в нем по-прежнему ощущалась та же зернистость.
Сердце Фэн Цихэна до сих пор колотилось в груди, тяжело и гулко, словно удары в барабан.
Боковым зрением он заметил серебро повсюду. Опустив взгляд, он обнаружил, что серебряные нити неизвестно когда оплели всю его ладонь, словно потоки воды поднимаясь вверх по запястью. А те синие точки, символизирующие передачу сигналов, стали еще гуще, прерывистые промежутки размылись, и если не вглядываться, заметить серебристо-белый цвет между синими точками было почти невозможно.
Результатом всех этих изменений стало то, что у Фэн Цихэна странным образом появилось новое чувство.
Чувство, существовавшее помимо зрения, слуха и обоняния.
Наложившиеся друг на друга образы лишили его чувства расстояния, а затем ворвавшийся в уши тонкий шепот с сокрушительной мощью громовым раскатом взорвался в голове. Ощущение жжения, ледяного покалывания и липкости сплелось в сеть, окутавшую всю внешнюю оболочку мозга, чтобы затем просочиться внутрь самым непостижимым образом.
Сильное головокружение заставило Фэн Цихэна закрыть глаза, но образы, транслируемые в мозг, всё равно позволяли ему увидеть тот самый Кипящий Котёл. Вернее, не увидеть в привычном смысле: зрение — и не только зрение, но также слух и обоняние — словно отслоились от тела. Это было больше похоже на осязание: бесконечно тянувшиеся из кабины щупальца обнимали весь Астон Мартин снаружи и продолжали простираться дальше.
Он мог видеть то, что происходило еще дальше, даже скрытые в кромешной тьме детали подсвечивались и напрямую отпечатывались в его сознании. Словно смотришь документальный фильм — субъективный, объективный, где каждый спрятанный от человеческого слуха белый шум усиливался и укладывался в голове. Это был опыт, добытый ценой отказа от собственного тела, опыт прямой передачи данных в головной мозг.
Фэн Цихэн чувствовал, что от него остался только мозг, а в самый последний момент пропала даже чувствительность конечностей. Ему казалось, что из органов у него остался один лишь мозг, а всё остальное заменили лишенными всякой чувствительности механическими протезами. А то, что в быту принято называть чувствами, больше не нуждалось в услугах низкосортных органов: стоило лишь мысленно отрастить от мозга бесчисленные щупальца, как обреталось высшее наслаждение, превосходящее любые обычные ощущения.
Серебряные нити растаяли подобно песку, а затем устремились к его обнаженной коже, без остатка занимая пустые места.
Теперь Фэн Цихэн чувствовал себя франкенштейновым монстром из кинофильма: бесчисленные серебряные тонкие нити вонзились в его лицо, а синие точки через их полые полости вливались вглубь кожи.
Ощущения сейчас... были вполне неплохи!
Было здесь и еще одно колоссальное преимущество: его связь с Астон Мартин стала намного прочнее.
Взвывший буйный ветер швырял на него один огненный метеор за другим, но на сей раз Фэн Цихэн не проявил былой робости. Три сверкающие серебряные нити горделиво застыли над крышей, и после резкого поворота один бок машины взмыл вверх, приняв конфигурацию лезвия, перенаправляя всю защиту на фланг. Трудноуправляемый прежде кузов послушно следовал каждому желанию, двигаясь так ловко и естественно, будто это было его собственное тело, совершая маневровые движения на уровне пилота топ-уровня. Затем, используя протянувшееся во все стороны восприятие, он рассчитал траекторию и время падения каждого метеора — вся эта информация в момент зарождения мысли собралась в единый пласт данных и влилась ему в мозг. В конце концов, в жутковатой третьей перспективе он стал свидетелем всего происходящего с Астон Мартин... точнее, со всем тем, чем управлял Фэн Цихэн.
Серебряные вспышки, тонкие и медлительные, начали отмечать отправную точку на краю бездны, прорезая ревущее пламя, огибая похожие на подводные рифы мелкие айсберги, и достигли противоположного края пропасти.
Обзор взмыл вверх. Тонкие линии, танцующие подобно серебряным змеям, казались бессмысленными мазками художника, легко и непринужденно вставшими преградой на пути прорывающегося потока. Если приглядеться, нетрудно было заметить, что эта светящаяся серебряная нить нанизывала каждый падающий метеор на единую цепь, сверкая не хуже рассыпанного ожерелья из красного сердолика.
Изображение уже достигло противоположного края, но ускорение Фэн Цихэна не останавливалось. Добравшись до вздымающейся подобно городской стене скальной стены, он сменил курс, накренившийся корпус ожидаемо выровнялся, а затем его тело приподнялось. Вместе с ним качнулся и взмывший вверх нос Астон Мартин, ионные двигатели скорректировали угол тяги днища, и в качающемся поле зрения замелькали уходящие ввысь скалы. Они взмыли прямо на отвесную стену!
Информация в голове постепенно стиралась, пока в самом конце не осталась лишь цепочка цифр — цифр обратного отсчета.
Фэн Цихэн никогда прежде не чувствовал себя столь взбудораженным, захлестнувшая его волна радости завладела большей частью его эмоций. В этот миг он словно утратил контроль над собственными чувствами, всё вокруг потеряло ощущение реальности, а окутавшая его тень иллюзорных призраков заслонила весь мир.
Последнее излияние безумия исходило от суммарной тяги ионных двигателей, ударивших в скалу и отбросивших их назад. Все фантазии в этот момент оборвались, и Фэн Цихэн принялся смаковать послевкусие перенесенного наслаждения. Одновременно с их падением грянула череда сокрушительных взрывов: тридцать семь огненных метеоров, принявших приговор судьбы, сдетонировали в одно мгновение. Через панорамное стекло можно было разглядеть тот самый миг взрыва: клубящиеся огненные змеи с хрипом бросались в это бушующее пламя, а рожденный взрывом свет сиял подобно белесому накалу, отчетливо выжигая шрам на теле неисчерпаемой темноты.
Буйный ветер, смешанный с палящим жаром пламени, ворвался в их уши, нашептывая молитвы загробных демонов.
Шрам пошел трещинами, распадаясь в темноте на множество рубцов, после чего в наступившей тишине...
На них хлынул свет...
Это зрелище было донельзя причудливым. Всё, что можно было сказать — в устремившемся вверх обзоре, на дне бездны, сплетенные из белого каления линии сложились в оскаленное лицо демона. Оно проглотило ту крошечную, блуждающую на окраинах серебряную искорку.
Темнота вновь сомкнулась, сдирая похожую на шрам белесую вспышку.
Астон Мартин, словно затерянная в бушующем шторме парусная лодка, после короткой грозы возвращался к спокойствию.
Серебряные нити подтянули тело Фэн Цихэна, заставив его покачиваться в воздухе, и одновременно отключили режим тотального покрытия тела. Передача сигналов в этот миг ослабла, словно достигнув критического порога, отрезая все чувственные описания.
— Первое управление прошло весьма успешно, вот только ты переборщил с игрой. Ты в порядке, стажер?
На этот раз голос звучал отчетливо; вероятно, лишенный механических ноток, он теперь несет в себе эмоции и интонации, различимые для слуха Фэн Цихэна.
— Всё тело ломит... в глазах двоится... какого чёрта кто-то заменил мою кровь Спрайтом?
Фэн Цихэн посмотрел на сидящую рядом женщину. Ощущение головокружения породило иллюзию: в глазах внезапно проступило другое лицо, наложившись и переплетясь с лицом крутой девчонки, жутковато напоминая надетую маску. Но в следующее мгновение маска слилась с ее чертами воедино, и вновь проступило то же соблазнительное выражение.
— Запись. У водителя отмечено проявление беспричинных эмоций, в короткие сроки освоено управление биомеханикой. Наблюдается физическая усталость, слабость духа и... превращение крови в Спрайт.
Найфсоис произнесла это без тени смущения, с абсолютно честным и строгим выражением лица, которое начисто отметало любые подозрения.
— Да ладно! Ты что, держишь меня за подопытную крышку? К тому же, разве вы не должны при ведении записей отделять объективное описание от субъективных преувеличений? Совершенно очевидно, что последняя фраза — это метафора!
Фэн Цихэн жаловался до полного физического и душевного истощения. Тело ему вернули, соответственно лишив тех выплескивающихся наружу бесплотных щупалец. И хотя это было к лучшему, организм был выжат так сильно, что не удавалось пошевелить и пальцем, а духом он пал так низко, будто подряд посмотрел фильмов двадцать про Эмпайр-стейт-билдинг.
— Спасибо за помощь, но скрупулезное внесение информации в реестр — тоже важная часть работы. Даже шутки приносят пользу для развития этой технологии.
Найфсоис рассуждала об этом так просто, будто речь шла о том, что к картошке фри полагается добавлять кетчуп.
— Обязательно быть такой серьезной? Разве в захватывающих дух и опасных приключениях есть место для занудной педантичности?
Пробормотал Фэн Цихэн себе под нос.
— Что до науки, то я придерживаюсь именно этого мнения.
Найфсоис приняла это с легкостью.
— Бонд! Твой дебют прошел на ура! Теперь нам нужно лишь поддать газу, чтобы прорваться через это скопление исчезнувших метеоров и добраться до финального босса!
Внешность Лань Ду тоже на мгновение пошла рябью, а затем вновь обрела четкость.
— Ты и впрямь воспринимаешь это как видеоигру!
Фэн Цихэн испытывал сильнейший внутренний страх. Только сейчас его улетевшая душа внезапно оглянулась назад, и воспоминания о его собственных безумных трюках и озаривших небо взрывах показались сном. Сжимающиеся щупальцы словно втягивали обратно и эту безумную личность, оставляя лишь жалкого трусишку, который при виде проблем умел лишь орать во всю мочь.
Трудно было поверить, что только что безумствующая истеричная подопытная мышь и нынешний изможденный и сомневающийся офисный раб — одно и то же лицо. Словно две стороны одной монеты: за трусливой и робкой личностью всегда прятался изрыгающий насмешки маньяк-убийца.
По правде говоря, ему хотелось всё бросить. И дело было не только в том, что страсть, подобная инъекции адреналина, начала угасать, но и в открывшейся правде после того, как Лань Ду сорвала фальшивую обертку видеоигры.
События зашли так далеко, что их удачу можно было назвать поистине невероятной. Чем больше говорила Найфсоис, тем сильнее леденело сердце Фэн Цихэна. Все эти Джеймсы Бонды, агенты 007 и Трон — полнейшая чушь! Он — всего лишь бедняга, обманутый красивыми словами. Эта типичная представительница научного мира прямо ничего не утверждала, но каждая ее фраза таила в себе один и тот же смысл:
У этого квинтэссенции разума, творения технологий, опережавших эпоху, вообще не было под собой базы данных. Иными словами, Фэн Цихэн собственной жизнью заполнял пустые графы красными таблицами, в точности как летчик-испытатель: сколь бы высок ни был твой навык, тебе всё равно грозит опасность сломать крылья.
И пусть они все находились здесь же, в машине, подобное перекладывание ответственности на чужие плечи было куда тяжелее, чем простое пилотирование-тест, особенно для человека с его слабым сердцем — каждая секунда проживалась в диком страхе.
— Но метеоры и правда исчезли... — Фэн Цихэн с трудом приподнял голову, вглядываясь в глубокую темноту, где лишь вдали мерцал тот самый слабый огонек.
— Только что прогремевший взрыв одновременно поджег и скопление метеоров в небе. Мы не услышали грохота периода пиковой активности, и теперь в течение некоторого времени достаточно лишь остерегаться льда и огня, падающих с небес, чтобы образовалось «окно».
— Окно?
— Судя по всему, прямо сейчас.
— Серьезно, как бы легко ты об этом ни говорила, мне всё равно жутко. И не просто жутко, меня тошнит и кружится голова, возможно, у меня начался приступ укачивания.
Лаконичность Найфсоис не вызвала у него желания молча со всем согласиться.
— Бонд, поднажми! Мы почти прошли последний уровень!
Лань Ду на редкость решила подбодрить его.
Фэн Цихэн закатил глаза, подумав: я тебе не водопроводчик в комбинезоне, и в конце меня не ждет принцесса Пич, томящаяся в лапах черепашьего монстра, чтобы я ее спасал. Если я сейчас поднажму, мы лишь еще сильнее увязнем в проблемах, верно?
— Мне сейчас реально плохо, не найдется ли доброго человека, готового меня подменить?
Произнеси он это, взгляд его невольно скользнул к Лань Ду. Эта юная девушка, страстно увлеченная играми и приключениями, наверняка проявила бы к такому живой интерес.
Результат показал, что он просчитался. Голубоглазая девчонка не только не проявила готовности пойти первой, но и посмотрела на окно с разочарованием на лице. Это выражение напоминало NPC из RPG-игр, который повсюду следовал за главным героем, свидетельствовал о его росте вплоть до прибытия к замку Властелина Тьмы, но так и не дождавшись начала сюжета и встречи с боссом, ковырял в носу со словами: «Кажется, я забыл выполнить один побочный квест для новичков», после чего разворачивался и уходил обратно в стартовую деревню, забрасывая под руку доставшиеся достижения и клятвы NPC, чтобы заделаться исследователем маленьких городков, оставляя одинокого и несчастного NPC слоняться перед вратами цитадели Властелина.
— Это исключено.
Найфсоис дала понять, что проблема не только серьезна, но и крайне сложна.
— Управлять им можешь только ты.
— Почему? На нем же мое имя не написано! К тому же я с этой штукой абсолютно не знаком!
Когда Фэн Цихэн осознал всю таящуюся в этой странной штуковине опасность, в нем всколыхнулось мощнейшее отторжение.
— Источником энергии для его работы служит биоток водителя. Единственная сохраненная запись уже внесла тебя в белый список. Обычно на заполнение этой записи требуется время, зависящее от обстоятельств, но твой недавний дух приключений заразил меня, а следовательно, я считаю, что он заразил и его. Вырабатываемый тобой биоток — это идеальный ключ, подходящий к данному замку. Кроме тебя, даже я, как разработчик, не смогу его запустить, — пояснила Найфсоис. — Если только ты не считаешь, что проламывать путь напролом будет эффективнее.
— Да это же бред какой-то!
Фэн Цихэн отфильтровал всю информацию и, придя к выводу, что без него обойтись не получится, счел развитие событий из ряда вон выходящим.
— Разве это не слишком уж моногамно?
— К такому результату я пришла после долгих и тщательных размышлений на этапе проектирования. Ориентация ровно на один биоток позволяет эффективнее повышать производительность. Наличие двух и более операторов породит «примеси», что станет лишней обузой как для самого водителя, так и для системы, — предельно осторожно произнесла Найфсоис. — Один ключ открывает только один замок, и это особенно хорошо помогает избежать лишних хлопот.
Фэн Цихэн проследил за взглядом Найфсоис: надувшаяся пухлыми щеками Лань Ду жалобно и тоскливо выписывала пальцем круги на оконном стекле, в точности напоминая капризного ребенка, которому запретили идти гулять.
А в многозначительном взгляде Найфсоис он прочел немой призыв к благоразумию:
Ты же не хочешь, чтобы нашей судьбой управлял этот чересчур подвижный и неугомонный ребенок?
Замечание и впрямь звучало убедительно. Фэн Цихэн выразил максимальное согласие с тайным смыслом слов Найфсоис: если бы с самого начала управление доверили Лань Ду, сейчас они, пожалуй, уже парили бы где-то в небесах. Что учудила бы жаждущая приключений и острых ощущений девчонка, получив доступ к «свободе»? Ответ очевиден.
— Но ты же запросто могла занести ее в черный список! Выходит, это твое «тщательно обдуманное» решение — несомненно, крупнейший провал за всю миссию!
Ему вовсе не улыбалось перспектива носить Дамоклов меч над собственной головой из-за какого-то гиперактивного ребенка.
Впрочем, кандидатов хватало и без нее, верно? Взять хотя бы дельную и надежную роковую красотку-стерву «Ло»... или «Хань», безэмоциональную лоли, с первого взгляда смахивающую на гениального ребенка. Что же до Нидхегг... про нее лучше и не вспоминать: опустим даже тот факт, что ее тело только-только вытащили с того света, сами ощущения от каждого цикла печати заставляли их балансировать на грани жизни и смерти.
— Бонд! Давай повторим то, что мы только что сделали!
Призыв Лань Ду звучал с новой силой.
Нет уж, подумал про себя Фэн Цихэн, у тебя железобетонные нервы, а мне хватило и одного раза. У меня до сих пор сердце колотится как безумное, а сам я слаб как какое-нибудь беспозвоночное. Впрочем, можешь считать меня беспозвоночным — лучше уж осьминогом. В конце концов, все в итоге эволюционируют до моллюсков: эти липкие присоски на щупальцах и жутковатый инопланетный вид, вызывающий у окружающих суеверный ужас и отвращение — поистине благословение небес. Позвольте же этому маленькому осьминожку кануть в безмолвный уголок бездонного океана и соперничать с лобстерами за астаксантин!
— У моллюсков есть еще одно колоссальное преимущество: они освобождены от боли в несуществующем позвоночнике.
Фэн Цихэн позволил своему телу плыть по течению, и это полувисячее состояние сделало его закостенелое от долгого напряжения тело еще более деревянным.
— Беспозвоночное? Обожаю такояки! На фестивале сестра из Сакуры и Клинка угощала меня, они очень вкусные.
Лань Ду всегда умела подхватить слова Фэн Цихэна, уже летевшие к земле.
— И откуда только берутся эти безумные вычурные имена?
Он счел, что Лань лишь морочит ему голову, однако было очевидно одно: девчонка уже выпрыгнула из состояния тоски по невозможности сесть за руль и переключилась на восторг от созерцания эффектных трюков другого «игрока».
— Я не это имел в виду...
Он чувствовал себя совершенно беспомощным и не желал продолжать этот разговор на взрослые темы; в конце концов, для детей это неизбежный шаг взросления.
— Но я же даже поворачивать толком не умею...
И это была чистая правда. После того как эйфория от предыдущего рывка улеглась, он пребывал в состоянии полной растерянности. Словно человек, который долго всматривается в написанное слово, пока оно не перестает казаться ему знакомым, он деградировал в управлении машиной от филигранной точности до уровня новичка, впервые севшего за руль. И пусть все действия выполнялись им с максимальной осторожностью, по сравнению с первой попыткой они выглядели насквозь пропитанными безрассудством.
— Но твой стаж вождения исчисляется со времен 8-битной Денди в шестилетнем возрасте... — с видимым потрясением произнесла Лань Ду.
Ладно, ладно, сам виноват, что бросил такую фразу, но отвечать зеркалом на зеркало — это уж слишком! Оставим в стороне факты, неужели ты сама ни в чем не виновата? По одному только тону сквозит чистое ехидство. С чего бы иностранке так глубоко разбираться в китайской философии инь и ян?!
— То, что у меня записано пять тысяч часов в авиасимуляторе, означает ли, что я пять тысяч часов управлял настоящим самолетом?
Фэн Цихэн был подавлен и обессилен, горько раскаиваясь в том, что брякнул столь безумно заносчивую чушь, не подумав головой.
Пока Фэн Цихэн препирался, мерцающий вдали слабый огонек постепенно наливался багровым светом. Четкий звук, напоминающий срыв пробки с бутылки газировки, без всякого предупреждения возвестил прямо у них над ухом о новом извержении огненных метеоров.
— Времени нет! Снова период пиковой активности! На этот раз всё решит нашу судьбу. Выбор — жить или умереть — если выражаться серьезно, целиком и полностью в твоих руках, стажер. Источником энергии служат биотоки, а вот реальная операционная система завязана на волновых сигналах, генерируемых телом водителя. Можешь воспринимать это как считывание мозговых волн — это снизит нагрузку на систему. Разумеется, поначалу будет легкое отторжение, но всё это легко решается: всегда есть вещи, которые поначалу принимать не хочется, но к которым привыкаешь и начинаешь любить. Твое нынешнее состояние с ним именно таково: ты сопротивляешься его внедрению. Расслабься, стажер!
— произнесла Найфсоис с железной уверенностью. — Воспринимай это как видеоигру. Ты же мастак играть в игры? Считай это гоночной трассой, а себя — гонщиком, которому предстоит ее покорить!
— Я говорил тебе, что с шести лет застрял на одном и том же уровне?
Фэн Цихэн смотрел, как взмывающие подобно сигнальным ракетам огненные метеоры растворяются в темноте.
— В какой вообще игре на кону стоят человеческие жизни?! Если говорить об отторжении, то оно действительно сильное — настолько сильное, что мне совсем не хочется с этим мириться.
— На кону жизни? Тем лучше! Пусть будут жизни. Неужели ты хочешь сдаться еще до начала игры?
— Эй! Я не говорил, что сдаюсь, я просто отдыхаю, чтобы разгрузить гудящую башку! Очень скоро я вернусь на трассу и покажу вам, что значит быть мужчиной, который никогда не сдается!
— Чудо! Действующий вулкан извергает лаву серию за серией!
Лань Ду указывала пальцем на ушедший ввысь метеор, следом за которым в поле зрения возникла огненная пучина, похожая на обратный водопад.
— Ситуация может оказаться куда опаснее, чем мы предполагали, — голос Найфсоис стал суровым. — Стажер, я задействую права администратора. Дальше будет немного неожиданно, но просто лети вперед по прямой.
— Ты же только что говорила, что управляю я один! Нельзя ли перестать вести себя так, будто мы сейчас подохнем?
— пожаловался он.
Фэн Цихэн изо всех сил старался выровнять дыхание. Неужели вновь предстоит испытать те ощущения, похожие на щупальца осьминога? К этому моменту он уже понял, что жизни всех присутствующих привязаны к нему одному, словно зависшим над обрывом людям оставили лишь одну-единственную веревку, завязанную на нем, и вся надежда окружающих сосредоточена на человеке. Разумеется, накатывала усталость — и страх оказаться на волосок от смерти, и груз чужих жизней намертво сжимали горло. Конечно, он мог бы просто бросить всё и без оглядки ринуться в зияющую внизу бездну, и никто не посмел бы упрекнуть его, ведь это был их собственный выбор, на который они шли с открытыми глазами... но в то же время они оставались теми, кто доверился ему до самого конца. Смерть никогда не была первым выбором; то чувство одинокого героя, который изо всех сил пытался спасти всех, но навсегда остался погруженным во тьму забвения, ярче всего проявлялось в лучах угасающего заката и под шум ночного дождя.
Я не хочу быть героем, — сказал Фэн Цихэн. — В этом нет абсолютно никакого толка, зато приходится нести на себе тяжесть чужих взглядов и ожиданий. От этого просто нечем дышать.
Режим администратора Найфсоис активировался, и серебряные металлические нити, словно буйный дикий виноград, поползли вверх по телу Фэн Цихэна. Подобно био-броне они прошли через его пальцы, запястья, руки... собрались выше, и хотя все органы чувств отказали, Фэн Цихэн вновь ощутил то самое приносительное удовольствие. Серебряные тонкие нити стали ещё гуще, плотно, без единого зазора укутали всё тело Фэн Цихэна, а затем, подобно просачивающейся воде, потекли по его пульсирующему горлу...
Всё, чего я хочу, — это приют и свобода, — произнес он. — Испугать меня героем — тоже можно, пока это служит верой, поддерживающей вас в живых, я могу побыть героем разок.
Круто! Бонд!
Теперь я не Бонд, — последняя серебряная металлическая пластина закрыла ему обзор, полностью обтянув тело. — Зовите меня Такуми Фудзивара.
Хотя зрение было заблокировано, Фэн Цихэн стал видеть ещё чётче. Ощущение сильнейшей неприязни обошло вокруг всего его тела и затаилось в каком-то углу, после чего накатила удушливая жара и взлетевший до небес уровень адреналина, заполнив всё существо.
Осязание вернулось. Информация, подобная бескрайнему морю, хлынула в голову Фэн Цихэна, и ему показалось, что он слился с этой восемьдесят шестой ещё теснее. Астон Мартин неузнаваемо преобразился, и первым делом сменилось само его название. Шесть колес совершили движение, противоположное воле Фэн Цихэна, и в мгновение приема сигнала устремленный вперед кузов резко подскочил; жёлто-черная завеса ионного пучка ударила в землю, словно бушующие волны, заставив весь автомобиль с ревом сорваться с места.
Звуки периода всплеска стихли. Этот трехминутный всплеск побил абсолютный рекорд, когда-либо зафиксированный Найфсоис. Из дальней тьмы было видно, как раскаленная докрасна лавина метеоров разрывает мрак, являя миру дьявольские лики, и падает на землю.
Восемьдесят шестая продолжала ускоряться. Жёлто-черный ионный пучок из скромного ручейка превратился в стремительный мини-водопад, а создаваемое бешеной скоростью давление воздуха и рёв напоминали пронзительный визг. Они шли так плавно, будто рассекающий волны корабль, но скрытая в них энергия походила на запущенную суперкавитационную торпеду.
Море огня было уже близко, проложенное пламя очерчивало путь, ведущий к священной земле. Они походили на благоговейных паломников, однако врывались в святилище не с каждым шагом совершая поклоны, а задействуя самые жестокие технологии и самые жесткие методы, чтобы заявить о своем прибытии. Словно путешественники, случайно услышавшие об этом знаменитом месте и снедаемые неуемным любопытством, не понимая до конца кроющегося здесь смысла, они двигались вперед, движимые лишь жаждой созерцания величия, прорубаясь сквозь тернии по багровому текучему тракту и карабкаясь всё выше.
Огненные метеоры молча падали на землю, небо превратилось в картину чистилища, а оглушающий грохот один за другим взрывался в ушах. Фэн Цихэн выжал из восемьдесят шестой абсолютный предел, словно перейдя в режим Такуми Фудзивары и полностью слившись с машиной. Протянувшиеся вовне способности восприятия не знали равных в считывании информации, в сознании запечатлевались не поддающиеся описанию образы, и одновременно с этим обреталось пугающее здравомыслие. Каждый раз, когда падавший огненный метеор обрастал липкой магмой, он умудрялся искусно провести восемьдесят шестую рядом с кратером, вблизи разглядеть его и хладнокровно проскользнуть мимо.
А-а!
Еще до того, как Лань Ду испуганно ахнула, Фэн Цихэн уже совершил маневр. Над головой градом сыпались раскаленные метеоры, перемежаясь с бледно-голубыми кристаллами — это были расколотые еще в воздухе айсберги. Обрушиваясь вместе, они походили на падающую высокую стену, что пыталась намертво перекрыть им путь.
Но он ничуть не паниковал — вернее, на его лице нельзя было увидеть страх: серебряные металлическое латы скрывали любые перемены в его эмоциях, он был холоден и разумен, как робот.
Вздернутый нос машины заставил их воочию наблюдать, как увеличивается эта красно-синяя высокая стена. Отсутствие ворот означало, что пропускать их никто не собирается, а сопутствующий метеоритный дождь воспользовался моментом, чтобы сбить всех летающих нарушителей.
Жёлто-черный ионный пучок стал еще более ослепительно-белым, густая россыпь синих точек слилась в сплошную линию, в конце концов окрасив серебряную полую трубку в синий цвет, а покрывавший всё тело серебряный металл в тот же миг превратился в угольно-черный.
Похожий на обсидиан Фэн Цихэн превратился в источник энергии для всей восемьдесят шестой. Режим работы с перегрузкой поднял её мощность до максимума, а молчавший доселе Найфсоис явил лишь еще более жуткое лицо, отделившееся от общего обзора.
Дюйм, два дюйма...
Расстояние между ними сокращалось, а вверху уже виднелся конец метеоритного потока. Последний, еще более крупный огненный метеор занимал едва ли не полнеба, и, судя по траектории, он должен был прямиком и точно обрушиться на падающую красно-синюю высокую стену.
Вжух!
Ослепительно-белый ионный пучок потемнел, а скорость восемьдесят шестой едва заметно упала. Чернота, подобно живой воде, переливалась по броне Фэн Цихэна, и если бы сейчас можно было разглядеть скрытое под ней лицо, оно наверняка казалось бы застывшим.
В конце концов, они опоздали на мгновение. Высокая стена рухнула на землю, завалившись в сторону, противоположную их движению, и последовавший за этим огненный метеор пронзил всю поверхность преграды, словно безмолвный конец света, уничтожая абсолютно всё.
В ушах словно наступила абсолютная пустота, звуки взрывов были наглухо отрезаны внешним миром, и открывшееся благодаря слабому свету зрелище предстало перед глазами. То был действующий вулкан, куда больший, чем они могли вообразить; бурлящие потоки воды хлынули в их уши, словно первый глас рождения нового мира, и столь грандиозную, величественную картину не смог бы повторить даже величайший мастер, вложив в неё всю глубокую суть.
Они могли лишь ошеломленно смотреть на это, а невыразимые эмоции бушевали в груди.
Вот оно — то, что они искали на этом пути, то, что нужно было найти, даже ступая по краю бездны.
Хвергельмир!
http://bllate.org/book/19201/1885568
Готово:
