Когда страсть этой 86-й поутихла, спад стал ещё более очевидным.
Замедлившаяся скорость заставляла их сосредоточиться не на бегстве, а на невероятном зрелище. Роуд-муви о беглецах, конечно, изобиловало красавицами и страстью, но в нём неизменно присутствовала цель, сквозировавшая от начала и до конца.
Бьющий фонтаном поток ионов сжался из океанского взрыва в тонкий ручей, синие точечные сигналы стабилизировались, а всё увеличивающиеся интервалы изменения цвета в конце концов заполнили всё пустое пространство. Белая броня на теле Фэн Цихэна, словно низвергнутая в ад, беспокойно пульсировала, сливаясь со своим истинным цветом в жутковатую картину.
Продолжающееся движение вперёд объяснялось лишь инерцией после тяги. Фэн Цихэн не нажал на тормоз — да он и понятия не имел, где он находится. Лишь в тот момент, когда краски того мира поглотили его скудное сознание, оглушительный взрыв отозвался в его голове вместе с призрачным ощущением осязания на периферии.
Затем этот похожий на заклинание звук, подобно самому острому клинку, отсёк все периферийные ощущения, пронзил сознание Фэн Цихэна насквозь, оставил лишь затихающее эхо и решительно выдернул лезвие.
Серебряные тонкие нити растаяли подобно песку, рассыпаясь на ходу при соприкосновении с чем-то крайне нежелательным. Позади уплывающих песчаных металлических частиц проступило слегка бледное лицо, затем они отступили к подбородку, рукам, рёбрам, коленям… и наконец добрались до кончиков пальцев. Это напоминало перемотку предыдущей картины назад, от поедания дюйм за дюймом к обратному воспроизведению, выплевывая на свет тело, словно заново рождённое. Опускающееся тело также доказывало, что влияние серебряных нитей уменьшается с видимой глазу скоростью. После этого появилась ожидавшаяся картина: разорванные тонкие нити, подобно лопнувшим струнам арты, извиваясь серебряными змеями, втянулись обратно во внутреннюю металлическую обшивку кабины.
Тело Фэн Цихэна тяжело рухнуло вниз, и в то же время весь корпус машины, погасив остатки инерции, замер. Шесть колес прямо поддерживали опустившийся кузов, оцифрованный голографический экран погрузился во тьму, и в наступившей тишине дверца бесшумно отворилась.
Пламя хлынуло внутрь незащищенного салона, словно первобытный свирепый зверь, разрывая напускное спокойствие. Похожее на рыбку пламя обвилось вокруг рук, делая видимое пространство призрачным.
Они снова вернулись — вернулись туда, где царят огонь и дикие звери пустошей.
По сравнению с ними, предвидевшими это заранее, положение Фэн Цихэна не внушало оптимизма. Кабина, не выравнивая угол, распахнула заднюю дверь, и, словно мухоловка, сожравшая самую отвратительную гадость, выплюнула Фэн Цихэна наружу. Одноразовый источник питания казался ей дешёвкой, и тратить на него хоть капельку лишних усилий было неуважением к его ценности.
Пламя лизнуло его задницу, разгораясь с еще большей силой. Возможно, вспомнив странные слова, сказанные ранее Лань Ду, он подумал, что сейчас действительно похож на горячие японские шарики-такояки, которыми торгуют на праздниках. Жар от запекания становился всё невыносимее, пока он, больше не в силах лежать пластом и притворяться бесхребетным, не начал перекатываться, пытаясь сбить пламя на собственной пятой точке.
— Эй-эй-эй! Идите же на помощь! Переправа через реку и снос моста за спиной — вы и этому у них научились? — завопил от боли Фэн Цихэн. Он был уверен, что сейчас выглядит невероятно жалко, и то одинокое геройство, которое он так старался изобразить, наверняка обратилось в прах на этой некстати запылавшей заднице.
— ...Как тихо. Почему те, кто так красноречив, вдруг онемели? — Никто так и не пришел на помощь, чтобы потушить огонь, сколько он ни ждал. Загнанный в тупик Фэн Цихэн, вдоволь накатавшись по земле и чувствуя себя барахтающимся в грязи вьюном, увидел глубоко привлекший его, спасительный источник холода — испускающие леденящий воздух глыбы льда. Плюхнувшись на них задом, он издал стон от невероятного, пронизывающего до костей блаженства. Но следом за умиротворением накатило пугающее до жути ощущение пустоты.
— Почему вы все молчите? Старшая начальница, как там наш план? — хромая, Фэн Цихэн двинулся вперед. Легкое головокружение в сочетании с пламенем в искаженном поле зрения мешали ему держать равновесие, и оставалось только шаг за шагом продвигаться, опираясь на корпус машины.
Обойдя мешающий металлический бок, он увидел всех: они выстроились в ряд, словно сговорившись, и даже Нидхегг, шатаясь, брела среди них. Ослепительно белый свет ровно падал на каждый угол, языки пламени лизали их тени, а по скалистым утесам по обе стороны, подобно кровеносным сосудам, струились потоки воды, текущей вспять. Их взгляды были прикованы к центральному возвышению, дыхание сбилось. Ощущение сокрушительного удара далеко превосходило всю теорию, изложенную Найфсоис: полифония зрения, слуха, обоняния и осязания во всей полноте являла свое величие. Потрясение ударило прямо в лицо, и лишь долго спустя кто-то тяжело вздохнул, не в силах произнести ни слова — лишь бившийся в груди трепет казался готовым сорвать оковы плоти и устремиться навстречу этой симфонии.
— Это… есть… — Фэн Цихэн сглотнул подступившее к горлу волнение, но слова, сорвавшись с языка, застрые, будто пойманные невидимой рукой.
— Хвергельмир, — подсказала Найфсоис, завершив за него фразу.
— То есть… наша цель достигнута? — Фэн Цихэн еще не верил, что счастье может свалиться так внезапно.
— Нет, — услышав это, Фэн Цихэн замер. — Лишь бесконечно близка к этому.
Даже в такой момент она сохраняла абсолютное хладнокровие. Фэн Цихэн перенес весь вес своего тела на машину и молча окинул взглядом стоявшую неподалеку Найфсоис, подумав про себя: неудивительно, что она занимает столь высокий пост в Зоммере — эта способность всегда сохранять рассудок поистине решающий фактор.
Он уже привык к холодным душам, которые она то и дело неожиданно на него выливала. Переведя взгляд с Найфсоис, он целиком сосредоточил все помыслы на не поддающемся описанию Хвергельмире.
Ву-у…
Фэн Цихэн слегка удивился, когда этот короткий гул снова прорвался сквозь барьеры черепа прямо в его мозг. Он огляделся по сторонам, но, кромегромогромождающегося пламени, не увидел ничего, и уж тем более не мог понять, откуда исходит этот странный звук.
Тот звук застиг его врасплох в тот самый момент, когда он на 86-й прорывал последнюю линию обороны. И хотя пять чувств тогда были сбиты с толку, запечатленный прямо в голове звук, подобно белью на фоне чистой черноты, привлек к себе слишком много внимания, чтобы его игнорировать. Он счел это отголоском того самого периферийного осязания и, поскольку все силы уходили на вождение, совершенно естественным образом пропустил этот тихий звук мимо ушей.
Если подумать теперь… это не было случайностью?
— Эй! Вы слышите какой-нибудь звук? — продолжая шарить глазами по сторонам, крикнул он.
— Что ты говоришь?! Мы ничего не слышим! — закричала в ответ Лань Ду, зажав уши руками.
Живой источник забил с новой силой, и оглушающий грохот заглушил слова Фэн Цихэна.
Фэн Цихэн хотел повторить, но заметил, как Найфсоис бросила ему маленький предмет темно-синего цвета, который занял самую малость на его ладони. Подняв голову, он увидел, что воплощение гениальности жестом показывает засунуть его в уши; переведя взгляд в сторону, он заметил, что Лань, Хань и даже Нидхегг послушно заталкивают в уши нечто, похожее на медуз.
Рождение мира вдруг стало спокойным, как рябь на воде. Фэн Цихэн недоверчиво посмотрел на Найфсоис, и потрясение в его сердце было ничуть не меньше, чем когда он собственными руками вел 86-ю по всей Горе Акина.
— Стажер, что ты только что сказал? — чистый голос прозвучал так, будто шептали прямо на ухо.
— Почему такие хорошие вещи нельзя было достать для любования пораньше? — выдал Фэн Цихэн в первую же секунду.
— Если вопросов больше нет, нам пора двигаться дальше, — Найфсоис прекрасно знала, чего стоит ожидать от Фэн Цихэна. — Мы и так пробыли здесь слишком долго.
— Подождите-подождите… Я спросил, не слышал ли кто-нибудь из вас только что какой-то звук? — Фэн Цихэн прищурил один глаз: эта медузоподобная беруша зашевелилась у него в ухе, длинные тонкие щупальца заскребли по слуховому проходу, и ощущение от этого ударило прямо в мозг.
— Какой звук? Ты спрашиваешь про грохох-бух-бах или про вжух-вжух-трах? — этот голос был до того резким, что Фэн Цихэну пришлось потереть ушную раковину.
Какой еще грохох-бух и вжух-трах… почему всё так усложняется?
— А-а — нет, не это. Такой довольно смутный звук, будто кто-то наговорил много всякого, а потом всё это слилось в одну радиоволну, как когда переключаешь каналы на старом радиоприемнике.
Он не был уверен, уловили ли они этот тихий звук — в конце концов, сам он расслышав его лишь во время вождения. Но стоило этому диссонансу отложиться в памяти, как он автоматически переместился на самую верхнюю полку избранного.
Он посмотрел на них, стараясь уловить малейшие изменения в выражениях их лиц. Мудрая Найфсоис погрузилась в раздумья, взвешивая все звуки, услышанные по пути. Хань, наконец покинувшая капсулу анабиоза — прежде ее называли капсулой анабиоза, но теперь это был первоклассный суперкар классного гонщика на базе 86-й, — как обычно, сохраняла бесстрастное кислое выражение лица и молчала. Крошечная Нидхегг едва держалась на ногах, но смысл слов Сопровождающего Богов по-прежнему понимала с трудом. Что же до неисправимого оптимиста Лань…
— Почему ты смотришь на меня с таким лицом, будто хочешь спросить: а что такое радиоприемник?! — Он наконец пал духом перед лицом наивности Лань Ду.
— Никаких звуков не было, — безапелляционно заявила Найфсоис. — Если бы и вправду раздался тот звук, о котором ты говоришь, он бы обязательно отличался от звуков Гинунгагапа. Я бы ни за что не забыла столь характерный звук.
— Абсолютно… — Фэн Цихэн изумился такой ее твердой уверенности.
— То, что ты заговорил об этом, — важная информация? — спросила Найфсоис.
Фэн Цихэн опустил голову. Какая уж тут важная информация? Если взглянуть шире, это всего лишь случайность в серой череде будней. Сможет ли это повлиять на изменение маршрута? Едва ли. Просто прозвучавший в ушах звук напоминал шепот знакомого человека, от которого почему-то начинало щекотать в груди.
— Раз проблем нет, давайте продолжим путь. По китайской поговорке: остался последний шаг. — Похоже, настроение у Найфсоис было неплохим. Выходит, ее прежний ледяной вид проистекал лишь из неумения выказывать эмоции.
Фэн Цихэн криво усмехнулся. И то верно, сейчас есть дела поважнее: проникнуть в Иггдрасиль, встретить Пандору, рухнуть в Царство Великой Пустоты, бежать марафон с айсбергом, тащиться вместе с компанией чудиков, прорваться через метеоритный дождь извержения Хвергельмира… Мать честная! Если подсчитать как следует, это же готовый сериал! Серий этак на пятьдесят минимум!
Теперь оставалось лишь сделать последний шаг плана. Хотя в чем именно он заключался, он не знал — быть может, и знал, да не запомнил, но в целом дело осталось за малым. Способ неизвестен, можно положиться на приказы вредного начальства: если подумать, они ведь тоже неплохие люди! Пусть мы и из разных лагерей, но всё, что они сделали по дороге, вполне заслуживает звания хороших людей.
При этой мысли Фэн Цихэн с «нежностью» уставился на троих путников, в душе уже бесконечно растроганный, а затем с ехидной ухмылочкой подкатился к ним и выдал:
— Послушайте, я ведь столько сил вложил в эту дорогу — пусть не заслужил наград, но потрудился на славу. К тому же у меня ужасно ноют ноги, не могли бы вы… если вам не трудно…
Первой целью для подкатов, разумеется, стала представительница «хороших людей» Найфсоис, но та явно не собиралась дослушивать до конца, — возможно, прекрасно зная, какой еще бред сейчас польется, — и, развернувшись, принялась что-то звонко греметь в задней части 86-й.
— Эй! Ты же говорила, что подаришь мне тачку… Ладно-ладно, проехали, — заметив, что женщина скрылась, Фэн Цихэн пристроился к другой «товарищнице по несчастью» Лань. — Послушай, мы же оба стажеры, должны помогать друг другу! Мне сейчас нездоровится, не мог бы ты…
— Что такое радиоприемник? — перебила Лань Ду, отмахиваясь от руки, положенной ей на плечо.
— Ну, это такая маленькая коробочка вся в дырочках-сотах, сверху торчит антеннка, крутишь колесико — и ловишь разные волны, всякие новости там, юмористические сценки. Считай, что это волшебная коробочка, в которой можно услышать любые звуки, а самые первые были полупроводниковыми… Слушай, ты не мог бы подвезти меня на закорках?
— Ни за то… Смотри у меня, получишь пинка под зад! — Лань Ду напустила на себя строгое выражение.
— Почему человек с температурой тела 36 градусов способен изрыгать столь леденящие душу слова? — трагически воскликнул Фэн Цихэн.
Ему казалось, что сначала эти бессовестные мелкие начальницы выжали из него все навыки, потом растоптали тело, а теперь готовы покуситься и на дух. Ноги дрожали; в конце концов, отдача у этой 86-й оказалась зверской, и теперь он чувствовал себя без сил, точно ходячий мертвец.
Найфсоис вновь переделала 86-ю в капсулу анабиоза: лишившись водителя, машина превратилась в груду высокотехнологичного металлолома из дорогих материалов. Прямо как ее пилот — философия одноразового использования вызывала лишь горькое разочарование в людских нравах.
Она тихо ушла, точно так же тихо придя. Опоры в виде кузова больше не было, и Фэн Цихэн с качающейся походкой рухнул наземь, в тот же миг ощутив, как стремительно меняется поле зрения, и продолжая бормотать что-то столь же жалкое, вроде «кто-нибудь, подтяните меня».
В ушах зазвучала слившаяся в единую прямую частота. Зажав рукой то самое ухо с берушей, он ощутил, как жуткий гул становится всё отчётливее. Ощущение было точь-в-точь как от пустых телеканалов в два с половиной часа ночи в детстве, когда вещание прекращалось и экран покрывался рябью. Хаотичные звуки картинками проносились в его голове, но стоило попытаться отмахнуться от этой навязчивой идеи, как выяснялось, что она уже присосалась к какому-то уголку сознания намертво, словно морской желудок.
— …Па… —
Он широко распахнул глаза. Этот внезапно возникший символ образовывал пики и впадины на ровной волне; его не столько услышали, сколько запечатали напрямую в мозг, и это несло в себе какое-то странное предчувствие.
— Что… это было?
Звук в этот момент стих — всё так же легко являясь и исчезая по первому требованию. Едва вытолкнув наружу единственный знак, гул снова погрузился в тишину, однако вопросы Фэн Цихэна были связаны вовсе не с этим. Всё дело было в пылающем и потрескивающем зрелище прямо перед его глазами.
С уровня земли пламя взметалось вверх, и под его ослепительным жаром искажалось не только само пространство, но и… Прямо в поле зрения Фэн Цихэна, в промежутках между языками пламени, в самом сердце огненного моря обитала нечеткая человеческая фигура. Он потер глаза, и размытая картинка прояснилась: каждый всплеск пламени высекал контуры этого силуэта со всё большей отчетливостью.
Это была женская фигура!
Словно на суде над средневековой ведьмой, Фэн Цихэн не смел моргнуть. Из огня рождались узоры чешуек, излучающие зловещую ауру. Она сидела спиной к ним, а алые, как кровь, длинные волосы скрывали всё тело. Нет! Фэн Цихэн понял, что дело вовсе не в цвете волос — то были пляшущие огненные духи, отражавшиеся в его глазах багрянцем.
Рядом с ней в землю был воткнут шест, ровно разделявший огонь и ледяную стужу. Воды источника Хвергельмира проносились сквозь преграду, и время, казалось, вновь приходило в движение, увлеченное потоком.
Все услышали вопрос, который Фэн Цихэн бормотал себе под нос, и в тот же миг замерли, переводя взгляды на огненную сеть, опоясывавшую весь Хвергельмир.
Этот силуэт, казалось, тоже заметил незваных гостей. Медленно поднимающаяся фигура прорисовывалась в мареве скрывавшего ее пламени с потрясающей грацией. Она всё так же стояла спиной, а длинные волосы свободно ниспадали водопадом до самой земли.
Когда бушующее пламя пронеслось по женскому телу, в глазах Фэн Цихэна мелькнул ее слегка повернутый вбок профиль. И хотя расстояние было столь велико, что она казалась крошечной точкой, он все же отчетливо разглядел уголок чужого лица — словно на картине с девушкой, играющей на пипе. Это сопоставление реального и иллюзорного, эта туманная красота придавали столь лаконичному образу невероятную ударную силу.
Как такое возможно? Только что виднелся лишь смутный силуэт, а теперь он так отчетливо видит ее лицо? Фэн Цихэн никак не мог разобраться в происходящем, чувствуя лишь одно: эта женщина невероятно красива. Неужели она и вправду ведьма? Говорят, все ведьмы — писаные красавицы…
— Сестрица Пафф… — голос в беруше подрагивал.
Найфсоис не ответила, лишь ошеломленно глядя на ту фигуру по ту сторону огня.
— Да ладно, вы что, знакомы? Она пришла встретить вас? Значит, нам по пути. Как насчет познакомить нас? Эй, при первой встрече всегда нужно производить хорошее впечатление! Тем более что напротив — такая красавица…
Фэн Цихэн приподнялся на локтях, прополз по-тюленьи несколько метров и уперся руками в капсулу анабиоза. Выпрямив занемевшие ноги, он гордо выпятил грудь и зашагал прямо к бушующему пламени.
— Чего вы застыли? Разве мы не собираемся домой? — голос Фэн Цихэна становился всё тише, сам он тоже пригибался к земле, пока не исчез из поля зрения остальных и, распластавшись по-пластунски, не уткнулся лицом в грязь.
— Сначала… хочу уточнить, что я вовсе не потому лежу, что мне страшно… Просто скоро уходить, даже немного грустно, — упрямо бубнил он себе под нос.
— Стажер… —
В беруше снова послыслся голос.
— Это не наш человек.
Слова Найфсоис заставили его замереть. Оперевшись на оцепеневшее тело, он поднял голову и внимательно всмотрелся в женщину за завесой пламени.
В его глазах огонь, словно живой, заполнил все поле зрения, а затем расступился в стороны, прокладывая огненную дорогу. А та женщина, ухватившись за древко, напрягла идеальные руки — казалось, их высек из камня всемогущий скульптор древней Эллады. Стоило ей приложить чуть-чуть силы, как твердая скала вокруг древка взметнулась вверх градом мелких обломков, и вместе с ними взлетели капли сочащейся лавы.
Это было копье!
Наконечник вонзился в землю насквозь, и лишь филигранный контроль над силой позволил погрузить его в грунт ровно настолько, чтобы не расколоть камень.
Она крутанула запястье, вытянув руку без единого намека на дрожь. Причудливой формы наконечник снизу вверх описал изящную дугу, замер, коснувшись предплечья, и теперь торчал параллельно всей руке, являя устрашающий вид.
Она повернулась, руки сами собой опустились вдоль тела, а затем последовал резкий взмах — и прилипшее к наконечнику пламя сорвалось с него, вычерчивая чернильными росчерками круг сбоку и позади нее.
Зверь… абсолютный дикий зверь!
Увидев эту сцену, Фэн Цихэн понял: с такой легкостью владеть копьем может лишь истинная машина для убийства на поле боя. А когда за бушующим пламенем проступил ее взгляд — полный открытой жестокости, презрения и безумия, свойственных лишь диким созданиям, — стало ясно: от одного ее присутствия веет убийственным намерением, способным подавить добычу, вызывая страх и леденящий ужас.
— Она точно не из наших! — моментально сделал вывод Фэн Цихэн.
Его собственный взгляд, когда он голоден как волк и смотрит на стейк, выглядел точь-в-точь так же!
Золотые Глаза резко вспыхнули: этот дикий зверь, обитающий в пустошах, уже нацелился на них!
Обнаженный зверь шагнул вперед, и в этом хрупком теле взорвалась мощь, не уступающая чудовищной. Под ее ногами раздался грохотный трепет, а вслед за тем от нее во все стороны хлынул безбрежный шквал. Буйный ветер разметал уже утихшее пламя, из растрескавшейся и рушащейся земли ощетинились ряды острых каменных шипов, словно две смыкающиеся зубчатые шестеренчатые полосы.
Шквалистый ветер чуть отставал от взмаха копья. Мощная буря, впитавшая в себя пламя, сбила с ног хилого Фэн Цихэна. Обжигающий жар лишил его возможности дышать, и ему оставалось лишь барахтаться на земле в мучениях.
Скрестив руки на груди, он приоткрыл глаза лишь на узкую щель. Ей казалось, что она сражается с гигантом, а эта неописуемая мощь непрерывным потоком изливалась на него, проникая в тело через каждый проход: глаза, рот, нос, уши — всё нещадно терзалось и рвалось от свиста ветра и жара.
Пусть она была полуголой красавицей, но Фэн Цихэн чувствовал себя так, будто столкнулся с проснувшимся ото сна львом. Необузданная, несоразмерная этому хрупкому телу сила бурлила в ней, а одних лишь ее пожирающих золотых глаз с лихвой хватало для внушительного устрашения. Почему все нынешние красавицы так взбесились? Фэн Цихэн задыхался от напряжения: каждая встреченная им особа пугала до жути, словно какое-то чудище!
— Стажер! Иди сюда! — голос Найфсоис звучал тревожно.
Фэн Цихэн покачал головой — он не мог сдвинуть с места свое тело. Те Золотые Глаза обратили свой взор в первую очередь на него, и эта надменная мощь высшего существа приковала его к месту. И хотя спереди его палило яростное пламя, по спине бежали ручейки холодного пота.
Он весь дрожал, казалось, тело больше ему не подчинялось. Невыразимый страх миновал его мозг и напрямую взял под контроль плоть, намертво пригвоздив к земле.
Выступающие каменные шипы соединились в воздухе, образуя ряд круглых арок, охвативших их всех своим полем зрения. В фиолетовом коридоре вихрем закрутился и устремился вперед шквал. Раздался еще один тяжелый шаг — новая буря пламени заполнила весь проход, и этот грохот будто ударил прямо по сердцу Фэн Цихэна.
Свирепая буря поглотила всё пламя, превратив его в пищу для собственного роста, и обрушилась на Фэн Цихэна. Мощный толчок вытолкнул его за пределы области, сформированной скалистыми стенами, и наконец твердая опора за спиной заставила его летящее по воле волн тело остановиться.
Это была Нидхегг! Хрупкое тельце заступило путь отступающему Фэн Цихэну, но хотя она и остановила его, разница в силе заставила их обоих податься назад.
— Мы где? — ухватившись за Нидхегг, Фэн Цихэн спрятался за выступающей скалой.
— Слух и обоняние, — глядя ему прямо в глаза, ответила Нидхегг.
— Вот как… по крайней мере, способность к языковой логике и зрение при мне, иначе мы бы и вправду влипли, — подумал про себя Фэн Цихэн, лишь теперь сообразив, что Нидхегг отвечала ему по движению губ.
Он выглянул из-за укрытия: каменные шипы и шквал разделили их на две группы. Троица из Тяжелого машиностроения Зоммера защищала тела, используя капсулу анабиоза в качестве прикрытия. Расстояние до них было немалым, и сквозь пламя можно было лишь разглядеть часто мелькающие силуэты, вглядывающиеся в эту сторону.
……
— Сестрица Пафф, Его цель тоже здесь, — в голосе Лань Ду послышалось легкое волнение.
— Стоило догадаться еще тогда, когда мы падали в Гинунгагап: распад временного поля взамен даровал фиксированный маршрут. Надо полагать, Он продумал план действий еще в тот момент, когда пространство разорвало на куски.
— Будем с ней драться?
— Ройтихан? — Найфсоис первой поинтересовалась ее состоянием и, получив ответ, погрузилась в раздумья.
Лань Ду нетерпеливо притоптывала на месте, но не смела подгонять эту старшую сестру, отчего ее личико покраснело.
— Нельзя, — последовавший ответ заставил Лань Ду задохнуться.
— Хвергельмир — это первородная жизнь скандинавского божественного мира. На заре нового цикла он неизбежно поглощает колоссальную энергию, и от этого правила не уйти ни одной форме жизни. Помимо заложенного изначально снаряжения, мы больше не можем по своему желанию применять привычные способности, — Найфсоис перевела взгляд на наступающего зверя. — Но то, как Она ведет себя сейчас… кажется, правила Ей не указ. Высвобождаемая мощь по-прежнему столь ужасна…
— Нет! — она тут же опровергла собственные слова.
— Эффект все же есть. Будь иначе, Она бы уже давно мгновенно уничтожила нас с помощью тех сокровенных речей.
— И все же ее тело столь жуткое…
— Верно, он по-прежнему ужасен... Только вот о чём я говорила секунду назад: Хвергельмир поглощает жизненную энергию из всех миров, то есть их первооснову — божественную силу. А проявления божественной силы бывают самыми разными, например, использование уникальных свойств и материализованные стихийные атаки. Думаю, те её загадочные слова не слышны потому, что их запечатал Хвергельмир, а вырывающиеся наружу пламя и молнии как раз и есть её стихийные приёмы.
— Я всё это понял! Но вопрос в том, откуда взялись эти бури и каменные шипы.
— Хотя Хвергельмир и поглощает божественную силу, всегда находятся исключения, выходящие за рамки, вроде этого. — Найфсоис коснулась рукой криокапсулы. — Созданный вручную металлический предмет точно не станет источать божественную силу, и закалённая плоть, само собой, тоже сюда не относится.
— Сестричка Пафф, хочешь сказать, что вызванные ей бури и каменные шипы порождены исключительно той чудовищно жуткой физической силой её тела? — на лице Лань Ду читалось полное неверие.
— Звучит дерзко, но в научных изысканиях всегда нужна доля смелости.
Не говоря уже о Лань Ду, даже сама Найфсоис находила это невероятным. Всего один тяжёлый шаг способен поднять ветер и даже изменить форму коренной породы. Если бы это было использование божественной силы, оно ещё укладывалось бы в рамки ожидаемого, но опираться лишь на закалённые мышцы... Несомненно, Она — эта безымянная богиня — определённо принадлежит к какому-то божественному миру, и даже если сузить круг поиска до скандинавского божественного мира Иггдрасиль, будет недалеко от истины. И вот это как раз заслуживает детального изучения: какое же божество в божественном мире Иггдрасиль обладает столь мощной физической силой...
В ушах внезапно раздался крик стажёра, и тревога в его голосе звучала подобно погребальному звону.
— Да вы издеваетесь! Какого чёрта эта тварь вообще за создание? Почему она начинает драться без всяких слов? У неё что, ко мне личная вендетта, раз у неё такой взрывной характер?
Бури, скрутившись в острые шипы, пронзали насквозь цельную каменную стену, удушающая жара сдавливала горло мёртвой хваткой, и вокруг разливалось густое увядание.
— Нет, стажёр, строго говоря, ты с ней никак не связан.
После очередной бури Фэн Цихэн высунул наружу лишь полголовы и посмотрел на древнего дикого зверя. Она лишь легко взмахнула копьём, прорубив брешь в арочной каменной стене, и в тот самый момент после удара его взгляд встретился с теми Золотыми Глазами.
Черт побери! Мы же сейчас погибнем! Зачем ты говоришь так неторопливо, кому ты оставляешь время? Нельзя ли сначала придумать, как нас спасти, мы же стоим на пороге смерти!
Фэн Цихэн отпрянул назад, тяжело задыхаясь, а сидевший рядом Нидхегг с безмятежным видом протянул к нему руку.
Да почему вы оба такие? Вы что, все вместе проходили тренировочный лагерь демонов?! Откуда такая невозмутимость перед лицом смерти?
Ожидаемое копье не пронзило его тело — по идее, в самый первый миг зрительного контакта он должен был лишиться головы, но сейчас он по-прежнему оставался целым и невредимым. Он потрогал свою шею: быть может, наконечник копья был настолько острым, что он просто не почувствовал боли? В фильмах про боевые искусства ведь вечно так показывают: мастер меча наносит удар, делает несколько шагов, чтобы поднять уровень пафоса, бросает пару бессмысленных красивых фраз, демонстрируя собственное спокойствие, или выкрикивает название приёма, заставляя кровь бурлить, а затем камеру переводят на жалкую массовку без единой реплики, и эта массовка закатывает глаза, ещё даже не успев ощутить боль.
Он украдкой высунул голову и с неожиданным удивлением обнаружил, что монстр в обличье красавицы удаляется от них в противоположную сторону. Ни тебе грохочущих взрывов пламени, ни скрытых козырей — судя по всему, она их просто отпустила.
— Что случилось? — он шумно выдохнул, но тут же заметил странное выражение лица у Нидхегга.
— Прилив твоей божественной силы слишком тих.
— Разве это не здорово? Больше никому не нужно мне помогать, — вспомнил он то, что Нидхегг говорил ранее.
— Нет, — лицо Нидхегга помрачнело. — Тихо так... будто её у тебя никогда и не было.
При виде выражения лица Нидхегга у Фэн Цихэна внутри всё оборвалось, и даже радость от спасения из лап чудовища сменилась тяжёлым унынием. Голос Найфсоис в наушнике стал едва различимым, и в этот до предела гнетущий момент последняя фраза отчётливо отпечаталась в ушах каждого.
— Избегайте любых сражений. Стажёр, не будь опрометчивым.
Это были слова, которые эхом отдавались в голове, затрагивая каждый нерв.
— Противник — это... бог!
http://bllate.org/book/19201/1885569
Готово:
