— Что такое? Опять упала? — Ван Сяоюй соскочила с кушетки для сопровождающих, сжав в руке одеяло, испуганно вытаращила глаза в темноте и бормоча спросила: — Землетрясение?
Чжун Мяо на миг лишилась дара речи. Она и сама не могла объяснить, почему закричала, но стоило ей издать этот вопль, как на душе стало легче.
— Эй, пожар, что ли? Чего ты орёшь? — Ван Сяоюй, протирая глаза, встала с постели, включила свет и заговорила на ходу.
— Я… — Взгляд Чжун Мяо скользнул вслед за удаляющейся спиной Ван Сяоюй, но вспыхнувший свет застрял у неё в горле, и она неожиданно растерялась, не зная, что и сказать.
— Чего тебе? — возвратившись к своей маленькой кровати, с недовольным видом бросила Ван Сяоюй.
— Я хотела… — Чжун Мяо похлопала ресницами, несколько раз украдкой оглядела Ван Сяоюй и запинаясь произвела на свет: — Я в туалет хочу.
Закончив, она еще и с самым серьезным видом погладила себя по животу, словно долго терпела и лишь чудом набралась храбрости позвать Ван Сяоюй.
— Сказала бы раньше, я те судно принесу, — простодушно отозвалась Ван Сяоюй и со смешком изогнула брови.
Чжун Мяо резко замерла. Заметив, что Ван Сяоюй уже вытащила из-под кровати медицинское судно, она мгновенно посинела лицом и забормотала: — Я, я лучше в уборную! Э-это, я к такому не привыкла.
Однако Ван Сяоюй и не думала останавливаться: в два шага приблизившись к Чжун Мяо, она протянула руку, собираясь откинуть одеяло.
— Нет, не надо… — Чжун Мяо торопливо прижала край одеяла, до смерти боясь, что Ван Сяоюй пойдет напролом, и теперь горько жалела о содеянном.
— Врач сказал, тебе нельзя вставать, и даже попросил медсестру специально меня научить. Не бойся, я во всем разобралась, — Ван Сяоюй широко раскрытыми глазами посмотрела на Чжун Мяо и с улыбкой произвела: — С первого раза непривычно, со второго привыкнешь, не бойся!
Произнося это, она не видела в своих словах ничего предосудительного, но, взглянув на застенчивый вид Чжун Мяо, похожей на робкую молодую жену, тут же почувствовала неловкость. Тем не менее судно уже было у нее в руке, и останавливаться на полпути было нельзя.
— Ни за что, я и с первого раза не выдержу! — испуганно мотая головой, едва слышно простонала Чжун Мяо.
— Не бойся, первый раз всегда такой! — настойчиво уговаривала Ван Сяоюй, ухмыляясь за уголок одеяла.
Лицо Чжун Мяо из ситуого превратилось в цвет соевого соуса, а в уголках глаз даже выступила влага.
— Твоя матушка тут ждет твоей мочи, а ты еще ломаешься?! — мысленно взвыла Ван Сяоюй, закатив глаза.
— Я вдруг передумала, в туалет больше не хочу, — выдавила Чжун Мяо, смущенно глядя на Ван Сяоюй.
— М? — Ван Сяоюй подозрительно зыркнула на Чжун Мяо, и на ее пухлом личике отчетливо отразилось недовольство: — Какая же ты капризная!
Судно полетело обратно под кровать, а Ван Сяоюй снова улеглась на свою кушетку.
Обе уставились на круглый кусочек потолка над головами, молча и даже не помышляя о сне.
— Я… — спустя долгое время Чжун Мяо первой нарушила молчание.
— Внезапно захотелось в туалет? — изогнув бровь, поинтересовалась Ван Сяоюй.
— Нет-нет, ничуть, — испуганно замотала головой Чжун Мяо, опасаясь, как бы Ван Сяоюй снова не принялась за ее одеяло.
— Тогда чего тебе? — Ван Сяоюй перевернулась набок, подперла голову рукой и уставилась на Чжун Мяо.
Чжун Мяо призадумалась — в самом деле, чего ей нужно? Оставалось только покорно терпеть этот изучающий взгляд. Ей тоже хотелось изучить Ван Сяоюй, чтобы развеять мучившее её тайное сомнение: как же всё-таки спят свиньи? Но стоило ее взгляду протянуться навстречу, как он нос к носу столкнулся с глазами Ван Сяоюй.
Ван Сяоюй думала, что Чжун Мяо хочет что-то сказать, поэтому прикусила язык и стала ждать. Однако прошло немало времени, а собеседница так и не проронила ни звука. Ее вопрос будто канул в воду, не дождавшись и малейшего отклика.
В палате было тихо, ярко горела люминесцентная лампа.
— Я слышала, терпеть вредно для почек, — Ван Сяоюй приняла более удобную позу и заговорила сама с собой. — Эта самая моча, она скапливается в мочевом пузыре, накопится — и ее надо выпустить. Если не выпускать, мочевой пузырь лопнет! Вот так — бац, и взорвется!
Войдя во вкус, Ван Сяоюй резко села, зашевелила пальцами прямо перед носом Чжун Мяо и зловеще повторила: — Вот так, пуф! И взорвется!
— Ухм… — Чжун Мяо сглотнула слюну, отчетливо ощутив, как в нижней части живота внезапно зародилось тяжелое распирание.
— Ой, да ты не бойся. Я так, к слову, не у каждого же взрывается. Ну, заработать какой-нибудь нефрит — это запросто. Хотя я верю, что с тобой такого не случится. Верно ведь, режиссер Чжун? — Ван Сяоюй сбросила таинственное выражение лица и улыбнулась. Улыбка ее была довольно мягкой, а щеки розовели.
— Нефрит? — Чжун Мяо судорожно втянула воздух, чувствуя, что живот раздувается еще сильнее.
— А плохие почки — это… — недобро усмехнувшись, поддразнила ее Ван Сяоюй. — Это ведь лишает человека всякого счастья!
Чжун Мяо остолбенела, а когда до нее дошло, в голове за пульсировала жилка. Уж лучше бы она и дальше слушала храп Ван Сяоюй, чем терпеть такое. Пусть бы Ван Сяоюй храпом проломила дыру в потолке, она бы и глазом не моргнула. Общаться с такой бесстыдной женщиной — поистине тяжкое испытание. Чжун Мяо с досадой подумала, что она особа известная и уважаемая, а потому обязана раз и навсегда прервать эти безумные связи с Ван Сяоюй!
— Ван Сяоюй, найми мне завтра сиделку, ладно? — притворившись, что покашливает, чопорно произнесла Чжун Мяо.
— А? — Ван Сяоюй, вовсю наслаждавшаяся моментом, никак не ожидала от собеседницы смены темы и невольно фыркнула.
— Ты ведь тоже занята, я не могу вечно отвлекать тебя. — Чжун Мяо подтянула одеяло повыше и продолжила с тем же важным видом: — Так нельзя, совсем нельзя.
Говоря «нельзя», она обращалась то ли к Ван Сяоюй, то ли к самой себе. В чем именно заключалось это «нельзя», она и сама толком объяснить не могла. Во всяком случае, стоило ей услышать имя Ван Сяоюй, как у нее на душе скребли кошки.
— Эй, ты ведь сама в меня вцепилась? — нахмурилась недовольная Ван Сяоюй. Больше всего на свете она терпеть не могла непостоянство, а Чжун Мяо сейчас вела себя точь-в-точь как женщина в разгар климакса. Это ставило Ван Сяоюй в тупик и вызывало глухое отторжение.
— Я не хочу тебя слишком утомлять, у тебя и самой дел по горло, — кислая улыбка тронула губы Чжун Мяо, и ей отчаянно захотелось отвесить себе пару пощёчин. Когда она цеплялась за руку Ван Сяоюй, ощущения были превосходными. Но сейчас, глядя на нее же, Чжун Мяо не понимала, в чем подвох — на душе скребли кошки. Особенно когда они оставались одни в четырех стенах под трескотню Ван Сяоюй, это мучение возрастало вдвое.
— Чего это ты покраснела? — обладающая острым зрением Ван Сяоюй спрыгнула с кровати, подошла вплотную к Чжун Мяо и, вглядываясь в ее раскрасневшееся личико, озадачено протянула: — Да ты вся алая, часом не в лихорадке? Воспаление какое-нибудь?
Чем ближе она наклонялась, тем ярче пылало лицо Чжун Мяо, напоминая спелый помидор — на редкость живописное зрелище.
— С чего бы это? Не выдумывай! — Чжун Мяо поднесла руку к щекам, отстраняясь от пристального взгляда Ван Сяоюй, и принялась торопливо оправдываться: — В палате просто духота, мне немного жарко, обычное дело. Ой, ну чего ты уставилась? Перестань пялиться, на что тут смотреть! Красавиц отроду не видела?
Однако проницательную Ван Сяоюй было не так-то просто провести. Внимательно очертив взглядом лицо Чжун Мяо и уловив её участившееся дыхание, та еще сильнее нахмурилась и пробормотала: — Неужто и вправду перетерпела?
— Ван Сяоюй, ты что несешь?! — повысила голос Чжун Мяо, и ее голос сорвался на фальцет.
— Добром это не кончится… — Ван Сяоюй указала пальцем на судно под кроватью и тихонько добавила: — Я не стану над тобой смеяться.
Хотя на словах она уверяла, что не будет смеяться, лицо Ван Сяоюй расцвело ярким цветом. Она опустилась на край койки Чжун Мяо и со смеху согнулась пополам, так что больничная кровать заскрипела от ее тряски.
От этого звука Чжун Мяо стало еще не по себе. Ей безумно хотелось, чтобы налетел ветер и сдул Ван Сяоюй с ее постели, и в то же время она до смерти боялась, что та и вправду исчезнет и больше не вернется. Ну почему на свете существует такая невыносимая особа, как Ван Сяоюй? — мысленно вопрошала она себя. Повторив про себя слово «невыносимая» раз пять, она снова подняла глаза на Ван Сяоюй и вдруг подумала, что та не такая уж и противная, как казалось поначалу.
— Точно не хочешь в туалет? Тогда я ложусь спать! — наконец уняв смех, поинтересовалась Ван Сяоюй.
— Я… — Чжун Мяо машинально хотела ответить «нет», но едва шевельнулась, как почувствовала реальное распирание внизу живота. Сердце ее упало, и она в ужасе подумала: — Неужели меня и вправду разорвет прямо в постели?! О боже, за какие грехи мне это кара? Позволить Ван Сяоюй держать для меня горшок? О нет, я лучше умру!
— Эй, ты что, силой мысли испражняешься? — бросила Ван Сяоюй, помахав ладонью перед глазами Чжун Мяо. Заметив ее кислую, непроницаемую мингу, та мысленно фыркнула: — Неужели «поток» сознания именно так и изливается?
46046
Если бы время можно было повернуть вспять, Чжун Мяо предпочла бы судно.
— Ой, придержи меня, не щипайся! — завопила Ван Сяоюй.
— Пациентка, будьте добры сотрудничать! — с каменным лицом произнесла молоденькая медсестра.
Из-за угроз Чжун Мяо покончить с собой Ван Сяоюй пришлось звать на помощь медсестру, и вдвоем они кое-как дотащили Чжун Мяо до туалета.
Но дорога до уборной казалась бесконечной, и Чжун Мяо чувствовала: она действительно вот-вот взорвется, как и предсказывала Ван Сяоюй! Ее мучило не столько тошнотворное давление внутри, сколько объятия Ван Сяоюй. Пухлое тело Ван Сяоюй так плотно прижалось к ее груди, что воздуха едва хватало для вдоха.
— Подождите, сначала снимите с пациентки штаны! — вовремя озвучила ключевую проблему медсестра.
— Точно, как же справлять нужду без этого! — кивнула Ван Сяоюй, выражая полное согласие.
В следующее мгновение обе уставились на шорты Чжун Мяо.
— Вы что удумали?! — хрипло завопила Чжун Мяо, словно над ней собирались учинить надругательство.
— У вас нога в гипсе, в туалете скользко. Если мы снимем их здесь, вам будет проще, — очень любезно пояснила медсестра и, изогнув губы в улыбке, добавила: — Можете не благодарить, это моя работа.
Опустив взгляд на собственные штаны, а затем на отлично сработавшихся Ван Сяоюй и медсестру, Чжун Мяо ощутила тупиковую безысходность жертвы на разделочной доске. Позволить посторонним стягивать с нее штаны под вопли зевак — да уж лучше то злосчастное судно под одеялом! Лишь в сравнении познается истинная трагедия! Тряхнув головой, Чжун Мяо отчаянно молила небо, чтобы происходящее оказалось всего лишь дурным сном.
Однако реальность была безжалостна.
— Я передумала в туалет, отпустите меня немедленно! — с плаксивым видом взвыла она.
— Пациентка, ну что вы за человек, никакого содействия! — разомкнув руки, медсестра повернулась к Ван Сяоюй: — Родственница, уговорите ее пока, я пойду на обход, а чуть позже вернусь помочь.
С этими словами она гордо вскинула подбородок и упорхнула.
Не успела Ван Сяоюй раскрыть рта, как в палате остались только они вдвоем. Обе замерли в нелепой позе объятий — одновременно некрасивой и неудобной. Эти несколько секунд тянулись часами. Лишь когда Ван Сяоюй полностью отстранилась, Чжун Мяо смогла выдохнуть полной грудью.
— Никогда не встречала столь капризных людей! — проговорила сквозь зубы Ван Сяоюй, возвращаясь на кушетку.
Чжун Мяо попыталась оправдаться, но, перехватив взгляд Ван Сяоюй, казалось, вдохнувший пороховой гари, невольно испугалась. Ей казалось, что она тысячу раз права, но стоило вдуматься — и правота куда-то испарялась. Сейчас она походила на капризного ребенка: опустив голову, она принялась разглядывать собственные пальцы.
— Эй, судно-то берем? — с издевкой бросила Ван Сяоюй.
— М-м! — Чжун Мяо подняла веки, глянула на Ван Сяоюй и тут же вновь втянула голову в плечи.
— Чего мычим, да или нет? — снова с подковыркой спросила Ван Сяоюй.
Впрочем, не дожидаясь ответа, она уже согнулась в три погибели в поисках судна. Ей совсем не улыбалось наблюдать «взрыв» Чжун Мяо и ее последующий переезд из ортопедии в урологию.
Чжун Мяо следила за каждым движением Ван Сяоюй, а сердце в ее груди колотилось, точно пойманный оленёнок.
— Готова? — предельно серьезным тоном осведомилась Ван Сяоюй, зажав пальцами край одеяла.
— Ухм… — Чжун Мяо сглотнула слюну, ощущая, как пересохло во рту.
— Стягивай давай штаны! — скомандовала Ван Сяоюй.
— А? — опешила Чжун Мяо, и ее мысленный оленёнок взлетел прямо к горлу.
— У тебя есть все то же, чего и у меня, чего робеешь? Эка невидаль, чья-то задница! — фыркнула Ван Сяоюй.
— Как это не невидаль? Это же попа самой Чжун Мяо! — мысленно закричала та, но вслух вымолвить не посмела. Если она снова разозлит Ван Сяоюй, то точно взлетит на воздух прямо здесь. Ради предотвращения катастрофы приходилось идти на унижения. Этот извилистый внутренний диалог протекал в полном молчании, и вскоре Ван Сяоюй потеряла терпение.
— Штаны настолько трудно снимаются? — презрительно бросила она.
Не говоря ни слова, Чжун Мяо принялась с трудом извиваться под одеялом. К счастью, спасительный полог скрывал все ее тело, уберегая от посторонних глаз. Иначе она бы предпочла проломить череп о тумбочку.
— Отвернись, — косясь на нее и чувствуя легкий сквозняк внизу, процедила Чжун Мяо.
— Если не буду смотреть, как я тебе помогу устроиться? — скривила губы Ван Сяоюй.
— Я и сама могу устроиться… — хрипло выдавила Чжун Мяо, предпринимая последнюю попытку сопротивления.
Ван Сяоюй прыснула со смеху и поддела ее: — Смотри мне, если мимо польется, я убирать не стану!
Процедура сама по себе была не из элегантных, а под издевательский смешок Ван Сяоюй Чжун Мяо и вовсе почувствовала себя скверно. Красная от стыда, она бросила: — Ладно, не твое дело.
Сказала она это спокойно, но в душе бушевал настоящий шторм — и все из-за Ван Сяоюй! Во всем виновата ее болтовня про пузырь, почки и взрывы! Согласиться на сиделку в лице Ван Сяоюй с самого начала было фатальной ошибкой!
— Ну и устраивайся сама! — Ван Сяоюй перестала улыбаться; видя упрямство Чжун Мяо, она потеряла всякий интерес.
После всех хлопот они вновь улеглись каждая на свое место, и в палате воцарилась глухая тишина, сменившаяся неловким молчанием.
Побродив телом из стороны в сторону, Чжун Мяо нащупала удобное положение, облизала пересохшие губы и виновато улыбнулась Ван Сяоюй: — Слушай, в любом случае… спасибо тебе.
— Пустяки, не стоит благодарности, — с истинно рыцарским пафосом отозвалась Ван Сяоюй.
— Как только поправлюсь, свожу тебя в ресторан, — подняв забинтованную руку, пообещала Чжун Мяо.
— Не за что, — бросила Ван Сяоюй, отвернулась к стене, оставив Чжун Мяо лицезреть собственный затылок, и холодно добавила: — Пока ты поправишься, я от голода в мумию превращусь! Тоже мне, ресторан… Хм!
Она была сильно обижена на Чжун Мяо. Особенно после того, как та потребовала позвать медсестру для уборки судна — тогда ее недовольство достигло пика. Она ведь искренне, с чистым сердцем рвалась помочь, а Чжун Мяо взяла и просто растоптала ее порыв, если не сказать оттолкнула. Ван Сяоюй испытывала редкое чувство досады и теперь не желала вести никаких разговоров.
— Эй, Ван Сяоюй, хочешь, я тебе сюжет своего нового фильма перескажу? — пытаясь завязать хоть какой-то разговор, предложила Чжун Мяо.
— Не хочу, — коротко и отрезала Ван Сяоюй.
— Ну и ладно, — невозмутимо протянула Чжун Мяо, даже не взглянув на нее.
— Я спать, и ты спи давай! — свернувшись калачиком, пробормотала неразборчиво Ван Сяоюй.
— Ты что, правда не хочешь послушать? — приподняв бровь, небрежно бросила Чжун Мяо.
— Не хочу, — повторила Ван Сяоюй столь же звонко и безапелляционно.
— Послушай, тебе трудно, что ли? — не выдержав, повысила голос Чжун Мяо.
Она же собиралась впервые раскрыть детали своего творения, рискуя нарушить условия конфиденциальности! И эта девчонка смеет воротить нос? Отказаться слушать сценарий самого великого режиссера Чжун — да Ван Сяоюй просто селючка! Самая настоящая деревня!
— Ну ладно, рассказывай! — Ван Сяоюй внезапно резко повернулась, уставившись на нее широко раскрытыми глазами.
Чжун Мяо опешила настолько, что напрочь забыла сюжет, который собиралась изложить, и просто уставилась на нее в ответ. В этот момент уголки губ Ван Сяоюй чуть приподнялись, образовав изящный изгиб, а ее круглое личико словно покрылось легким румянцем. Чжун Мяо показалось это донельзя красивым, хотя она толком не понимала, в чем именно прелесть.
— У меня на лбу что-то написано? — не выдержав долгого зрительного контакта, раздраженно спросила Ван Сяоюй.
— Тц, всю эстетику испортила! — пробормотала себе под нос Чжун Мяо и, испугавшись, что ее услышат, тут же сменила тему, приняв таинственный вид: — Значит так, я собираюсь снять эпический шедевр, способный потрясти небеса и растревожить духов!
Стоило ей лишь мысленно прикоснуться к своему будущему фильму, как лицо Чжун Мяо озарилось необыкновенным сиянием. Она посмотрела на Ван Сяоюй совершенно новым взглядом и непринужденно продолжила: — Костюмная драма, две главные героини, душераздирающая история любви. Ну как тебе?
Ван Сяоюй должна была признать: в эту секунду Чжун Мяо действительно выглядела как настоящий режиссер. Вот только сам сценарий на сценарий не походил вовсе.
— Уже всё? — озадачилась Ван Сяоюй.
Всего десяток слов — и разве из этого можно состряпать фильм? Ни за что!
— Всё, — кивнула Чжун Мяо, прищурившись с выражением неутоленного голода.
— А сюжет? — любопытство Ван Сяоюй всколыхнули, а потом бросили на произвол судьбы, отчего ей стало невыносимо тоскливо.
— Еще не написала, — с поразительным простодушием призналась Чжун Мяо и добавила, наслаждаясь процессом: — Но выйдет душераздирающе, это точно!
— Вот так и гробят китайский кинематограф! — выругалась про себя Ван Сяоюй и отвернулась спать.
Она в очередной раз убедилась: эта рыжая — та еще ненормальная! А кто подолгу общается с психом, непременно сам тронется умом. Поэтому еще до того, как погрузиться в сон, Ван Сяоюй приняла твердое решение: завтра она больше ни за что не станет разговаривать с этой душевнобольной.
Когда Чжун Мяо пришла в себя и попыталась продолжить беседу о сюжете, в тишине палаты уже раздавался тихий храп. Время словно отмотало назад, к тому моменту часовой давности, когда Ван Сяоюй сладко спала, а она все так же изнывала от бессонницы.
Только на этот раз лампа не была выключена, и палата казалась залитой ярким светом.
— И как только свиньи умудряются так спать? — проворчала Чжун Мяо, поворачивая голову к соседке.
Та слегка надула губы, мягко сжав их так, будто нарочно придавала им округлую форму, а круглое личико уткнулось в одеяло. Время от времени Ван Сяоюй тихонько посапывала — ну вылитый поросенок.
— Фу… хыр…
— А ведь сладко спят, заразы! — пробормотала Чжун Мяо.
Её взгляд замер на Ван Сяоюй, словно пригвожденный, и она продолжала смотреть, не в силах оторваться. Что в этой девчонке нашло на себя такое пристальное внимание? — спрашивала она себя, но ответа не находила.
Ночь сгущалась, и в дуновениях ветерка уже чувствовался ночной холодок.
— Фу… хыр…
Ван Сяоюй приснился странный сон. Душераздирающий сон. Во сне она превратилась в жительницу древности, облачилась в расшитое платье и собрала волосы в высокую прическу. Она выглядела ослепительно красиво, прогуливаясь по рыночной площади и заставляя прохожих оборачиваться ей вслед. Она искала своего суженого и, миновав несколько улочек, заметила знакомую до боли спину. Не раздумывая ни секунды, она бросилась вперед и вцепилась в руку незнакомца.
— Твою мать, опять ты! — вскрикнула во сне Ван Сяоюй.
Обернувшийся человек оказался проклятой Чжун Мяо!
— А кто еще? Разве не меня ты искала? — расплывшись в наглой улыбке, ухмыльнулась та.
— Искать тебя? Чтоб тебя черти унесли! — заорала Ван Сяоюй и резко подскочила на кровати.
Приближался рассвет. Чжун Мяо, сама того не заметив, заснула, и в палате стояла глубокая тишина.
— Оказывается, это был кошмар, да еще какой душераздирающий! — проворчала Ван Сяоюй и свирепо зыркнула на мирно посапывающую соседку.
47047-я редакция
Утро было прекрасным, как всегда.
http://bllate.org/book/19159/1881302
Готово:
