Чжун Мяо, ступая шаг за шагом, продвигалась вдоль стены на запах еды и, хромая, наконец доплелась до двери комнаты Ван Сяоюй. Она увидела, что Ван Сяоюй в фартуке оживленно и весело беседует с Вэнь Шань, а ее живые круглые глаза то и дело поглядывали в сторону двери, словно заигрывая. От этого зрелища у Чжун Мяо едва не закружилась голова.
— Я что, от голода с ума сошла? — пробормотала Чжун Мяо про себя и изо всех сил потерла глаза.
— Иди есть, садись! — Ван Сяоюй с подносом в руках качнула бедрами и поприветствовала Чжун Мяо.
— Мамочка моя! Я точно с катушек съехала от голода! — мысленно взвыла Чжун Мяо.
Увидев пухленькие щечки Ван Сяоюй, ее легонько машущую ручку и точеную, словно без костей, талию, Чжун Мяо почувствовала, как ее сердце пропустило удар. Дыхание участилось, опиравшееся на стену тело разомлело, и она чуть не рухнула на пол.
Ван Сяоюй с тарелкой жареной свиной соломки выглядела просто как богиня!
— У тебя потрясающий кулинарный талант, — произнесла Вэнь Шань, стоя за спиной Ван Сяоюй, но поддерживать Чжун Мяо даже не думала.
— Одной приходится жить, вот и наловчилась, — словно по волшебству, Ван Сяоюй вынесла еще и блюдо с тушеным мясом.
У Чжун Мяо глаза чуть из орбит не выпали — они так и впились в еду. Она торопливо схватила палочки для еды и растерялась, не зная, с какого блюда начать. Свинина соломкой с зеленым перцем выглядела невероятно нежной, помидоры с яйцом — соблазнительными, а тушеная свинина в соевом соусе так и манила! Вкусно! Даже от одного запаха текли слюнки! Пока Ван Сяоюй одну за другой носила тарелки, Чжун Мяо мучилась так, будто ей отчаянно не хватало еще трех ртов.
— Ты что, глазами ешь? — Ван Сяоюй сняла фартук и вместе с Вэнь Шань уселась за стол.
— А ты мастерица на все руки, удивительно! — с улыбкой произнесла Чжун Мяо, не смея, впрочем, смотреть на Ван Сяоюй прямо. Ей казалось, что фигура Ван Сяоюй окаймлена золотым сиянием — ярким и слепящим. Столько блюд Ван Сяоюй приготовила в одиночку! Словно во сне. Если бы пришлось готовить ей самой, она бы и во сне не смогла сотворить столько разнообразных яств.
— Чего тут удивительного? Старуха… то есть я хотела сказать, что я изначально очень способная, просто невероятно способная! Эй, женщины вроде меня, и рукастые, и красивые, — большая редкость. Моему превосходству можно только позавидовать, я всё понимаю, — Ван Сяоюй поднесла руки к щекам, лукаво поморгала Чжун Мяо и заботливо приказала: — Ешь давай, а то остынет, еще придется мне заставлять тебя разогревать!
— Ем, ем, сейчас буду есть! — Чжун Мяо воспряла духом и тут же отправила в рот кусок мяса.
Не успела Ван Сяоюй и пару раз взмахнуть палочками, как на тарелке с тушеной свининой остался всего один-единственный кусок.
Чжун Мяо шуровала палочками в пиале с рисом, а ее глаза по-прежнему горели хищным зеленоватым блеском. Не отрывая взгляда от заветного куска, она судорожно сглатывала. Ее губы блестели от жира, а бледное личико из-за этого внезапно порозовело. Есть мясо и не есть мясо — это действительно две большие разницы! Жуя во рту свиную соломку, Чжун Мяо протянула к тушеной свинине свои загребущие руки!
Хрусь!
Две пары палочек столкнулись тютелька в тютельку.
Чжун Мяо подняла глаза на Ван Сяоюй, Ван Сяоюй посмотрела на Чжун Мяо.
Вэнь Шань молча наблюдала со стороны за этими двумя, за их скрестившимися палочками и за тем самым куском мяса.
— Уступишь даме? — искривив губы в улыбке, предложила Чжун Мяо, но палочки с позиции не убрала.
— Ты гостья, тебе и карты в руки! — мило улыбнулась Ван Сяоюй, однако хватки не ослабила ни на йоту.
Шкворчащий кусок жирной тушеной свинины лежал на тарелке, его корочка слегка подрумянилась и источала умопомрачительный аромат.
— Ты так вкусно готовишь, просто пальчики оближешь! — бесстыдно польстила Чжун Мяо. Обычно люди смущаются, когда их хвалят. Стоило бы Ван Сяоюй проявить скромность, и заветный кусочек непременно угодил бы в чугунок к гостье. Именно такой сценарий и планировала Чжун Мяо.
Однако разве Ван Сяоюй была обычной девушкой?
— На скорую руку стряпала, не стесняйся, налегай на еду! У меня и овощные блюда отменные! — Ван Сяоюй продолжала улыбаться, ее щеки раскраснелись, а глаза влажно блестели. И хотя слова звучали вежливо, отступаться от тушеной свинины она не собиралась. Изначально вся эта тарелка принадлежала ей одной, а тут на дороге объявилась обжора 503! Это уж ни в какие ворота не лезет! Если не отстоять это последнее доказательство собственного достоинства, сможет ли она, Ван Сяоюй, после этого показываться в обществе гурманов?!
— Тц… — недовольно цокнула языком Чжун Мяо и с тоской посмотрела на кусок мяса под чужими палочками, едва не прослезившись. С тех пор как она стала жить одна и занялась творчеством, ей уже давно не доводилось нормально поесть. И пусть характер у Ван Сяоюй был скверный, готовила она великолепно. Чжун Мяо не могла заставить себя отказаться от еды — от одного лишь вида этой жирной свинины у нее кружилась голова. Взгляд затуманился, и она мысленно взмолилась: Во всем виновато мясо! Да, я просто люблю мясо! Больше ничего не надо!
Вэнь Шань больше не могла на это смотреть — особенно на то, как Чжун Мяо, размахивая палочками, продолжала строить глазки Ван Сяоюй.
— Сяоюй, ты и вправду мастерица, — опустив ресницы, произнесла Вэнь Шань. Она протянула палочки под перекрестным огнем Чжун Мяо и Ван Сяоюй, ловко подцепила злосчастный кусок и медленно отправила его себе в рот.
— Ай! — взгляд Чжун Мяо проследил за рукой Вэнь Шань вплоть до ее губ, провожая лакомство полным боли и отчаяния взором.
— Д-да неужели? Ну тогда ешь, кушай больше, — нервно дернув уголком рта, выдавила Ван Сяоюй. Она воочию наблюдала, как Вэнь Шань без лишних слов умыкнула ее тушеную свинину, и не находила подходящих слов. Ей оставалось лишь уныло убрать пустые палочки, зачерпнуть пресного риса и, безвкусно пережевывая его, мрачно ворчать про себя: Всю мясную еду прикончили! Хочу мяса! Мяса!
До начала готовки Ван Сяоюй думала, что этой еды ей хватит по меньшей мере трапезы на три-четыре, но после того как Чжун Мяо издала раскатистый сытый рыг, Ван Сяоюй с горечью осознала: её стряпни этой обжоре из 503 хватит лишь зубы прополоскать! К счастью, Вэнь Шань ела немного. Не считая того самого куска свинины, она лишь символически ковырялась в зеленых овощах. Это немного утешало Ван Сяоюй: будь Вэнь Шань под стать Чжун Мяо, и сама хозяйка осталась бы полуголодной.
После столь тесного застольного общения у Ван Сяоюй накопилось немало мыслей о новой соседке. Не дожидаясь, пока Чжун Мяо отложит палочки, Ван Сяоюй бросила выразительный взгляд на Вэнь Шань и скомандовала:
— Маленький плотник, помой-ка посуду!
— Угу, — покорно опустив голову, отозвалась Вэнь Шань. Она поднялась из-за стола и принялась собирать посуду.
— Эй-эй, я еще не доела! Подождите, я еще риса положу! — Чжун Мяо попыталась перехватить Вэнь Шань, но натолкнулась на грозный взгляд Ван Сяоюй. — Дайте мне съесть еще хоть ложечку! Еда же осталась, какое транжирство! — не успев договорить, она закинула в рот полоску зеленого перца.
— Старшая сестра, риса больше нет! — ворвалась из кухни Ван Сяоюй с кастрюлей в руках. Подойдя к Чжун Мяо, она плюхнула пустую посудину прямо ей на колени. — На, ковыряйся на дне! Больше порции я тебе выделить не могу!
— Как ты меня назвала? — опешила Чжун Мяо, прижимая к себе кастрюлю и переводя взгляд на Ван Сяоюй.
— Старшая сестра… — шевельнув губами, повторила Ван Сяоюй и сама поморщилась от собственной фальши.
— Ладно, забей, зови просто по имени, — моргнув, Чжун Мяо снова уткнулась носом в кастрюлю. Она аккуратно скребла ложкой по стенкам, боясь упустить хоть одно зернышко. В тот момент, когда Ван Сяоюй уже собиралась уйти на кухню, Чжун Мяо резко подняла голову и, в упор глядя на нее, вполне серьезно заявила: — Я ведь ненамного тебя старше, правда.
— Ненамного? — пробормотала Ван Сяоюй и, проведя ладонью по собственному нежному личику, помрачнела. Она всегда позиционировала себя как юную девчушку и искренне считала, что выглядит как минимум на пять-шесть лет моложе своих лет. Тон Чжун Мяо звучал так, будто та насквозь видела все ее секреты. Какая наглость! Просто возмутительно! Ван Сяоюй сжав зубы, вновь мысленно оплакала потерянное мясо и рис.
— И правда ненамного! Мне двадцать восемь, ну а тебе — дай бог двадцать пять, — не замечая перемены в настроении собеседницы, продолжала рассуждать Чжун Мяо, снова принявшись за кастрюлю. За свою жизнь она перевидела бесчисленное множество женщин и безошибочно определяла, кто из них правил возраст в паспорте, кто делал пластику, а кто просто густо штукатурил лицо.
Вэнь Шань из кухни прекрасно слышала этот диалог. Ван Сяоюй и Чжун Мяо препирались по поводу возраста точно так же, как те две пары палочек, что долго сражались за еду. По мнению Вэнь Шань, Ван Сяоюй была отзывчивой, но ужасно наивной — совсем не на свои двадцать пять. А Чжун Мяо? Вэнь Шань даже не знала, что и думать, ведь ей казалось, что Чжун Мяо еще детственнее и наивнее Ван Сяоюй!
Но как столь инфантильный человек мог снять такой глубокий фильм, как Трава благовоний?
— Лень мне с тобой спорить, доедай давай! — качнув бедрами, Ван Сяоюй демонстративно повернулась к Чжун Мяо спиной, собрала пустые тарелки и удалилась на кухню.
— Да брось ты стесняться! Знаешь, среди актрис менять возраст в документах — обычное дело, я совсем не против, — довольно глядя на оставшуюся на дне кастрюли половину пиалы с рисом, с ухмылкой забормотала Чжун Мяо. — С твоей внешностью спокойно заявляй прессе, что тебе двадцать два, и никто ведь не догадается. Честное слово!
Из кухни донесся журчащий звук льющейся воды.
Ван Сяоюй мыла посуду, Вэнь Шань вытирала ее насухо.
— Мы с госпожой Чжун знакомы совсем недавно, — первой заговорила Вэнь Шань, пытаясь хоть что-то объяснить. Но не успела она договорить, как ее щеки залил румянец. Подобные оправдания выглядели совершенно излишними, а молчать она боялась — вдруг Ван Сяоюй додумает что-нибудь еще хуже.
— Я всё понимаю. Для настоящей любви срок знакомства значения не имеет! — кивнула Ван Сяоюй и тут же перевела тему: — И всё же, как бы сильно ты ни увлекалась человеком, сначала надо узнать его характер. А характер у нее ни к черту!
Так на кухне втайне от объекта обсуждения начался товарищеский суд над гражданкой Чжун Мяо.
— Фильмы госпожи Чжун очень хорошие, — попыталась заступиться за нее Вэнь Шань, выбрав самый надежный аргумент.
— Зато манеры за столом у нее отвратительные! — нанесла сокрушительный удар Ван Сяоюй, окончательно вынося приговор.
— Наверное, она просто сильно проголодалась… — Вэнь Шань дрогнула, выглянула из кухни и увидела, что Чжун Мяо всё еще усердно набивает живот. Возразить было нечего. Прийти в чужой дом и так бесцеремонно клянчить еду — разве можно назвать порядочным человека, ведущего себя подобным образом?
— Я же предупреждаю тебя из лучших побуждений, вокруг столько недобрых людей, — с легкой грустью в голосе произнесла Ван Сяоюй. Вспомнив собственную неудачную первую любовь, она помрачнела, нежный румянец на щеках поблек, и на лице отразилась тяжелая дума. — С таким аппетитом, как у нее, прокормить человека — это целое разорение.
В Путешествии на Запад свинье Ба Цзе тоже требовалось много еды. За один присест он уплетал больше сотни пампушек.
— Мы с госпожой Чжун совсем не то, о чем ты думаешь, между нами ничего нет, — у Вэнь Шань даже мочки ушей покраснели.
Ван Сяоюй опешила. Опомнившись, она долго и пристально всматривалась в лицо Вэнь Шань, а затем недоверчиво переспросила:
— Ничего нет? Это как — ничего нет? Я же видела вас несколько раз, и ты покупала ей еду! Она тебя даже обнимала, я сама видела!
Произнеся это, Ван Сяоюй вдруг сообразила, сболтнула лишнее и резко зажала рот ладонью. Мокрые ладони пахли лимонным средством для мытья посуды, и пузырьки пены щекотали ей нос.
— Ты… — Вэнь Шань замерла, не зная, что ответить.
— Я не специально подглядывала, просто вы шумели слишком громко! — поспешно принялась оправдываться Ван Сяоюй. Но едва слова слетели с ее губ, она снова наглухо запечатала проклятый рот и забубнила сквозь пальцы: — То есть я хотела сказать, что вы были в коридоре, а это общественное место, так что я поневоле заметила.
Вэнь Шань уже не слушала бессвязные оправдания Ван Сяоюй. Ей хотелось лишь одного — поскорее отсюда уйти. Покинуть кухню, уйти из 501-й, а лучше и вовсе бежать из Апартаментов «Ятин». Чжун Мяо вешалась ей на шею так естественно, да и слова Ван Сяоюй звучали так же естественно. Словно всё вокруг было в порядке вещей. Опустив голову, Вэнь Шань залилась краской, выдав все бушевавшие в ее душе страсти.
— Во всяком случае, в 503-й живут психи! — сунув руки под струю воды, Ван Сяоюй неторопливо терла их друг о друга и продолжала болтать языком, развивая свой детективный анализ: — Посреди ночи умудриться получить травму — бог знает, чем она там тайком занимается в своей квартире! Может, проворачивает какие-то темные делишки! Эй, как думаешь, какие у нее могут быть секреты? — взметнув брови, она повернулась к стоявшей позади девушке. — Есть версии?
— А у тебя, я смотрю, голова отлично соображает, — раздался сзади голос Чжун Мяо, лицо которой было чернее тучи.
— Ты… А где маленький плотник? — испуганно ахнула Ван Сяоюй.
Вода с шумом падала в раковину, разлетаясь мириадами мелких брызг.
— Значит, сплетничаешь за моей спиной, а для зрителей нужен кто-то еще? Ну что ж, я послушала, продолжай! — Чжун Мяо задрала подбородок, уперлась ладонью в стену, согнула колени и свирепо уставилась на Ван Сяоюй, на ее застывшее в изумлении лицо.
Кухня была крошечной, а грудь Ван Сяоюй — пышной и заметной.
Стоило Чжун Мяо чуть опустить взгляд, как она с ужасом осознала, что ее собственное тело отделяет от этих мягких холмиков лишь мизерное расстояние. Сердце испуганно ёкнуло, и она судорожно втянула воздух:
— В-Ван Сяоюй…
— Что, отчитать меня вздумала? — выпрямившись, с вызовом бросила Ван Сяоюй. Широко распахнув глаза и выпятив грудь колесом, она подалась вперед и воинственно выпалила: — Я не сплетничаю, я просто высказываю свое мнение о тебе!
— Н-не подходи! — дрожащим голосом взмолилась Чжун Мяо, ее ноги затряслись еще сильнее.
— Чего испугалась, побить меня хочешь? — недоуменно бросила Ван Сяоюй и шагнула еще ближе.
— Не надо, стой… — в панике завопила Чжун Мяо. Дыхание сбилось окончательно, она попыталась отступить назад, но ноги внезапно подкосились. Споткнувшись пару раз, она шлепнулась прямо на пол и завопила от боли: — Ай-яй-яй! Ой! Ох-х!
Кухня мгновенно заполнилась криками боли.
— Ты что, опять грохнулась? — Ван Сяоюй хотела помочь ей подняться, но вокруг не было за что ухватиться.
— Я же просила не подходить… — вжавшись половиной тела в стену, Чжун Мяо стонала так тихо, что едва хватало дыхания.
Пять минут спустя скорая помощь вновь пожаловала к Апартаментам «Ятин».
Первая городская больница, ортопедическое отделение.
— Доктор, ничего серьезного? — Ван Сяоюй снова вглядывалась в снимок рентгена, хотя по-прежнему ничего в нем не понимала.
— Ничего страшного? Вы шутите! — врач-мужчина бросил на Ван Сяоюй косой взгляд и холодно бросил:
— Я не шучу… Она уже падала, вчера, — растерянно вытянув шею, пробормотала Ван Сяоюй, разглядывая черно-белые кости на снимке. У нее не было времени шутить с доктором — часы, проведенные в больнице, она с большим удовольствием потратила бы на сон красоты. Однако легкая усмешка врача заставила ее зябко поежиться, и она испуганно спросила: — Неужели она сломала что-то серьезное?
Доктор усмехнулся, утер пот со лба, потыкал кончиком ручки в снимок и пояснил:
— Послушайте, упасть один раз — обойдется, но упасть дважды — тут уж точно перелом! Смотрите сюда, и вот сюда! Молодежь, вы чем вообще занимаетесь? Совсем не бережете свое здоровье!
У Ван Сяоюй сердце упало, ее охватила паника:
— Что сломала? Всё разрушено?!
— Идите в кассу, оформляйте госпитализацию! — врач быстро заполнил бланки и протянул их Ван Сяоюй.
На этот раз, к полному расстройству Ван Сяоюй, Чжун Мяо действительно пришлось лечь в больницу.
— Ай-ай-яй, до смерти больно! — палата оглашалась непрекращающимися воплями.
Стоя у кассового окошка, Ван Сяоюй чувствовала, что у нее от боли разрывается сердце. Ей хотелось потребовать, чтобы врача перевели прямиком в кардиохирургию — проверить собственное сердце: Разве за госпитализацию нужно платить такой огромный залог? Почему делать добрые дела так дорого?!
В больнице сновали люди, больничные лампы излучали мертвенно-бледный свет. Запах дезинфицирующих средств витал повсюду, не давая обрести покой.
— Ван Сяоюй, ты куда пропала? У меня что, нога сломана? — размахивая единственной целой рукой, причитала с закрытыми глазами Чжун Мяо.
Медсестры сменяли друг друга: одна ставила капельницу, другая делала укол.
— Эй, чего притворяешься мертвой? — сжав пачку квитанций, тяжело дыша, Ван Сяоюй вернулась в палату.
Чжун Мяо замерла, широко открыла глаза и при виде скривившей губы Ван Сяоюй почувствовала, как боль в ноге мгновенно утихла. Она расплылась в улыбке:
— Ты что, не сбежала?
— Тьфу! Сбежать? Оплатить за тебя счета и сбежать?! — сжав зубы, прошипела Ван Сяоюй. О сохранении приличий она уже не думала. Видя, как скрючившаяся Чжун Мяо лежит на койке, она одновременно злилась и раздражалась, мечтая врезать этой надоеде еще разок.
— Ван Сяоюй, я вообще-то пострадала в твоем доме! — ухватившись за край одеяла, сурово заявила Чжун Мяо.
— Эй, не наглеай! — испуганно согнувшись, Ван Сяоюй нависла над кроватью.
Они уставились друг на друга. Стоило Ван Сяоюй податься вперед, как Чжун Мяо вжималась в подушку; стоило Ван Сяоюй отпрянуть, как Чжун Мяо тут же собиралась с силами и вновь лезла на рожон. В этом противостоянии никто из них не услышал, как повернулась ручка больничной двери.
Мягкий солнечный свет струился из окна, падая на спорящую парочку.
— Ого, продолжаете снимать драму даже на больничной койке? — ехидно бросила от двери Яо Муцзинь. На ней было яркое длинное платье поверх белого пушистого кардигана; скрестив руки на груди, она с улыбкой смотрела на Чжун Мяо и Ван Сяоюй.
— Ты как здесь оказалась? — растерянно моргнула Чжун Мяо, поворачиваясь к гостье.
— Ах да, верно, мне не стоило приходить сейчас. Какая бестактность с моей стороны, мешаю вам двоим, — покачивая бедрами в манере топ-модели, Яо Муцзинь подошла к больничной койке. Её улыбка застыла в уголке рта. — И всё же, дорогой режиссер Чжун, вы решили попробовать себя в боевиках? Ночью упасть, днем снова упасть — решили сами заменить Джеки Чана и Джета Ли? Я пришла лишь напомнить: у Гуанмао в ближайших планах нет масштабных блокбастеров, лучше снимите что-нибудь про молодежную меланхолию или, на худой конец, обычную драму. Берегите себя, а то я ведь волнуюсь, правда?
Ван Сяоюй выпрямилась, упершись одной рукой в изножье кровати, перевела взгляд с Чжун Мяо на Яо Муцзинь. В лучах закатного солнца она отчетливо разглядела ту самую «роковую женщину», бросившую ее посреди ночи у больницы. Хотя Яо Муцзинь переоделась, это ничуть не помешало Ван Сяоюй мысленно презирать эту «разлучницу»: Ишь какая цаца! Нацепила такое красивое платье и притащилась в больницу! Не боится ногу подвернуть? Хотя пусть подвернет, как раз будет повод занять соседнюю койку и ухаживать друг за другом!
Чжун Мяо смущенно потерла травмированное бедро, затем коснулась щеки и неестественно усмехнулась:
— Сама видишь, я ранена. Может, обойдемся без работы? Госпожа Яо так занята, к чему тратить время на меня!
Она бы с радостью съязвила в ответ Яо Муцзинь, но, бросив косой взгляд на Ван Сяоюй, сразу передумала.
— Да чем я могу быть занята? Дорогой режиссер, выбирайте сценарий и запускайте съемки! Сколько мне еще ждать? Я подписала контракты с новичками и жду вашего дебюта, понимаете это? — Яо Муцзинь нахмурилась, небрежно скинула с плеч пушистую накидку и всем корпусом подалась к Чжун Мяо.
— Эй! Не подходи к ней! — вздрогнула Чжун Мяо. Задрав подбородок, она зыркнула на Ван Сяоюй и рявкнула: — Ван Сяоюй, вышвырни эту женщину вон!
— Вышвырнуть её? Лучше я вышвырну саму себя! Беседуйте на здоровье, а как закончите, не забудьте вернуть мне деньги за медицинские расходы!
http://bllate.org/book/19159/1881300
Готово:
