Сквозь узкую щель в дверях пробивался яркий свет. Его было так много, что разглядеть стоявшую на пороге женщину оказалось невозможно.
Эту женщину звали тетушка Ян, ей было за сорок. Она всегда выглядела очень опрятно, даже заплатки на ее одежде были украшены вышивкой. Голос ее никогда не звучал грубо, напротив, благодаря привычке говорить тихо и вкрадчиво, она казалась очень мягким человеком.
— Молодой человек, — ее голос доносился не из-за двери, а словно со всех сторон сразу, будто множество тетушек Ян окружили его и твердили одно и то же. — Открывай дверь, скорее.
В этот миг всё вокруг начало искажаться. Дверная рама, стол, стулья — всё словно превратилось в плоские предметы, которые плавились и растягивались. Сянь Чэнъюэ зажмурился, чувствуя приступ дурноты. Кровать, до которой было всего два шага, казалась теперь недосягаемой, словно отделенной тысячами гор и рек.
Превозмогая головокружение, Сянь Чэнъюэ на ощупь начал искать на столе то, что приготовил заранее на всякий случай.
Оружия при них не было — в Изнаночный мир нельзя пронести ничего острого. Но они могли пользоваться тем, что находили здесь. Не найдя железного ножа, Сянь Чэнъюэ подобрал камень.
В каждом Изнаночном мире первым делом он искал оружие, и только потом — улики для задания. Таких камней в лесных горах было полно. Он часто собирал их, когда жил в детстве в горах: они легко раскалывались, издавая при ударе металлический звон, а их края становились острыми, как лезвие ножа.
Сянь Чэнъюэ сжал импровизированный нож и без колебаний полоснул себя по руке.
Кровь хлынула, но он тут же обмотал рану верхней одеждой. Боль мгновенно развеяла дурман. Белый свет, просачивавшийся сквозь щель, бесследно исчез.
Снаружи все еще стояла тьма, лил дождь. Его мерный шум теперь казался удивительно приятным. В мире снова воцарилась тишина. Сянь Чэнъюэ сел обратно на стул.
Последняя ночь перед жертвоприношением. Как он и предполагал, выживших все еще слишком много.
В группе Лян Шу никто не погиб, то же самое было и у Чэнь Вэя. Только в группах Сянь Чэнъюэ и Цзян Чжунсюя потери составили по два человека. Изначально их было двадцать четыре, теперь осталось четырнадцать.
Задания, в которых участвовал он, никогда не были простыми. К этому моменту должно было погибнуть как минимум половина. Сегодня ночью двое были обязаны умереть.
Но Сянь Чэнъюэ никому об этом не сказал. Лучше погибнуть от условий задания, от галлюцинаций или искушений, чем от рук другого участника. Раз здесь никто не в безопасности, кто-то мог решить, что проще самому убить двоих, чтобы не подвергать себя опасности. Он слишком часто видел подобное, и от этого его тошнило.
Всю ночь Сянь Чэнъюэ не сомкнул глаз. И лишь когда сквозь щель пробился настоящий солнечный свет, он поднялся и толкнул деревянную дверь.
Земля снаружи превратилась в месиво из грязи, повсюду блестели лужи. На листьях платана во дворе еще дрожали капли дождя; стоило подуть ветру, как дерево снова осыпало двор дождем, словно прошлая ночь была самой обыкновенной ночью в этой глухой деревушке.
Сянь Чэнъюэ стоял на крыльце, и слабые лучи солнца пробивались сквозь тяжелые тучи и дымку, падая на него.
Через десять минут открылась дверь в комнате Чэнь Вэя.
Чэнь Вэй вышел с мертвенно-бледным лицом. Он и сам был светлокожим, а оттого черные круги под глазами казались особенно заметными. Всю ночь он, стиснув зубы, не спал, сжимая в руках гвоздь. Дождавшись рассвета, он едва держался на ногах, а прислонившись к столбу, его начало выворачивать наизнанку. Он и так почти ничего не ел, поэтому его рвало лишь желудочным соком.
— Сянь-гэ… — Чэнь Вэй с трудом выпрямился и подошел к Сянь Чэнъюэ. — У нас в комнате ночью один погиб.
Сянь Чэнъюэ взглянул на него:
— Как?
— Посреди ночи он открыл дверь. Стоило приоткрыть ее лишь на щелочку, как что-то тут же утянуло его наружу. Остальные тоже хотели открыть, но я не дал. — Чэнь Вэй протянул руки.
Его ладони были в крови: глубокие порезы от гвоздей, которыми он сам себя ранил, чтобы не уснуть.
— Хорошо, что ты дал мне это, Сянь-гэ, — добавил он.
Гвоздь, который он держал, остался у Сянь Чэнъюэ после того, как он забивал окно. Он просто бросил его Чэнь Вэю.
— На самом деле, тогда я тоже слышал, как кто-то звал меня, — Чэнь Вэй задрожал при воспоминании.
Прошлой ночью он слышал голос Сянь Чэнъюэ. Тот отчаянно кричал его имя, умоляя о помощи. Чэнь Вэй был на грани, он почти открыл дверь, но вовремя вспомнил слова Сянь Чэнъюэ о том, что эта ночь будет тяжелой.
Сянь-гэ столько раз ему помогал. Даже если бы он просто хотел и дальше держаться за сильного игрока, он должен был открыть дверь. В тот момент в голове была только эта мысль.
Потом пришел староста. Он стучал в дверь и говорил, что рассвело, пора выходить. Свет действительно пробивался внутрь, но Чэнь Вэю он показался неправильным — слишком ярким, не как дневной свет, а скорее как холодное, неестественное свечение лампы накаливания.
В итоге он удержал двоих, но один все же открыл дверь. Чэнь Вэй содрогнулся. После того как он однажды побывал в Изнаночном мире, брат заставлял его смотреть фильмы ужасов. В прошлый раз в группе были одни новички, они вместе разбирались, что к чему. Опытных игроков, которые могли бы навредить, не было. Хотя новички часто совершали глупости, сложность была низкой — из восемнадцати человек вышли шестнадцать.
Чэнь Вэй, никогда не испытывавший настоящего страха в реальности, сейчас был бледен, его руки и ноги дрожали. Прошлой ночью он был на расстоянии одной двери от смерти.
Сянь Чэнъюэ окинул его взглядом. Все же он оказался крепче своего брата.
— Сянь-гэ, у меня до сих пор ноги сводит, — криво усмехнулся Чэнь Вэй.
— Вернешься — скажи брату, что в следующий раз, если попадете в одну группу, пусть слушает тебя, — ответил Сянь Чэнъюэ.
Чэнь Вэй вытаращил глаза. Что это значит? Сянь Чэнъюэ не стал объяснять и просто вышел со двора.
***
Когда Су Янь очнулся, Сянь Чэнъюэ в комнате уже не было. Рядом сидела Линь Минь и вытирала ему лоб. Губы Су Яня побелели, лицо осунулось, а на лбу постоянно выступал холодный пот. Боль утихла, но сил в теле не осталось вовсе.
— Где Сянь-гэ? — хрипло спросил он.
Линь Минь, тоже измотанная, взяла его за руку:
— Сянь-гэ ушел. Ты как? Потерпи еще немного! Я слышала, что в Изнаночном мире, какую бы болезнь ни подхватил, даже если лишишься рук или ног, стоит выбраться наружу — и ты снова здоров! Янь-гэ, держись.
Су Янь дернул уголком губ. Если у него начнется заражение крови и он умрет, поможет ли ему просто терпение?
— Все нормально, думаю, это не критично, — улыбнулся Су Янь. — Боли нет. Сегодня жертвоприношение, я что-нибудь придумаю.
В таком состоянии он вряд ли мог идти.
— Можешь не придумывать, — фигура в дверях заслонила свет.
Су Янь посмотрел на вошедшего. Сянь Чэнъюэ стоял спиной к свету, из-за чего его лица было не разглядеть — лишь силуэт, очерченный ярким ореолом.
Сянь Чэнъюэ подошел ближе и взглянул на Су Яня. Положение было тяжелым, он вряд ли дотянет до конца задания. Сянь Чэнъюэ положил рядом со столом костыль.
— Выменял у старика на краю деревни, — он сел на стул, скрестил руки на груди, слегка приподнял подбородок и закрыл глаза, погружаясь в дрему.
Больше он не проронил ни слова.
— Спасибо, Сянь-гэ, — тихо сказал Су Янь.
Сянь Чэнъюэ лишь коротко хмыкнул в ответ.
Ближе к полудню раздался звон ключей. Сянь Чэнъюэ стоял под навесом, Линь Минь поддерживала Су Яня. Все смотрели на старого старосту, входившего во двор.
За эти дни он ничуть не изменился, все такой же зловещий. Он окинул взглядом людей, и каждого, на кого падал его взор, пробирал мороз по коже.
— Все приготовили? — староста заложил руки за спину, сгорбился, и складки на его лице, казалось, тянули кожу вниз.
Сянь Чэнъюэ поднял курицу, которую держал за лапы. Та, освобожденная от веревки, залилась громким криком. Остальные группы тоже приготовили свои подношения.
Лян Шу в оцепенении подошла к старосте с тарелкой маша — Се Юмин погибла прошлой ночью. Она помнила, как та говорила, что нужно выжить, что бы ни случилось. Прошли сутки — и Се Юмин не стало. Девушка, с которой они грелись, обнявшись, и утешали друг друга, исчезла. Это казалось таким легким, таким нереальным. Как жизнь может оборваться так внезапно?
Староста оглядывал всех по очереди. Когда он дошел до вина, он приподнял веки и посмотрел на Чэнь Вэя. Члены его группы в ужасе попятились, боясь, что поступок Чэнь Вэя с кражей вина навлечет на них беду.
Чэнь Вэй держался натянуто, пытаясь выглядеть спокойным, но ноги его подкашивались. Даже если бы староста решил что-то с ним сделать, у него не хватило бы сил на побег. Сейчас он был похож на бумажного человечка, которого вот-вот унесет ветром.
Староста сверлил его мутным, хищным взглядом. Время словно растянулось до бесконечности. Чэнь Вэю казалось, что медленнее оно еще никогда не шло. Он чувствовал себя свиньей, отчаянно бьющейся в руках мясника.
Староста склонился, понюхал вино в миске и тяжело хмыкнул. Один из тех, кто прятался за спиной Чэнь Вэя, не выдержал и осел на землю, запричитав вполголоса:
— Я говорил ему не брать, я говорил! Это он сам решил! Это его вина, я тут ни при чем, ни при чем!
Чэнь Вэй оцепенел, чувствуя, что умирает. Его взгляд невольно метнулся к Сянь Чэнъюэ. Тот чуть приоткрыл рот, беззвучно произнеся: «Все в порядке».
В ту же секунду страх отступил. Староста действительно не тронул его, а перевел взгляд на «небесную воду», приготовленную группой Цзян Чжунсюя. Ее они собрали вчера, подставив деревянную лохань под дождь.
Цзян Чжунсюй мягко улыбнулся:
— Хорошо, что вчера пошел дождь, а то мы уж не знали, что делать.
Староста лишь бросил на него взгляд.
— Раз все готово, идите за мной, — он развернулся и, сгорбившись, заковылял со двора.
У самого порога он вдруг остановился. Обернувшись, он на секунду улыбнулся. Уголки его губ растянулись до самых ушей, а глаза превратились в узкие щелочки, словно это был оживший комичный кукольный персонаж. Морщины на лице растянулись вслед за улыбкой.
— Мы тоже готовы.
http://bllate.org/book/18701/1807463
Готово:
