Когда Жун Го увидел, что они с Цзян Чэньюэ попали в самый хвост горячих трендов, ему очень захотелось сделать вид, что ему всё равно.
Однако, едва припарковав машину на подземной стоянке Лунхайцзю, он уже не мог с невозмутимым видом не заглянуть в поисковую выдачу.
Цзян Чэньюэ сказал:
— Я взглянул: фотографии получились очень размытыми, кроме людей, которые нас хорошо знают, вряд ли кто-то сможет узнать тебя или меня.
Такие темы держатся в трендах совсем недолго и вскоре исчезают.
Жун Го возразил:
— Даже если так, тебе лучше прямо сейчас попросить кого-нибудь сбить этот тег, иначе если мой отец увидит, нам конец.
Услышав это, Цзян Чэньюэ приподнял бровь:
— Разве генеральный директор Жун в его годы пользуется Вэйбо?
— Раньше не пользовался, — с досадой в голосе ответил Жун Го. — Но с тех пор, как в прошлый раз я помог Сяо Баю опровергнуть слухи о дублёре-каскадёре, мы попали в тренды. Отец это заметил, и с тех пор в его телефоне появилась эта Большая Глазастичка.
Цзян Чэньюэ помрачнел при упоминании Большой Глазастички:
— …
Внезапно он почувствовал лёгкую угрозу.
Никто не знал, будет ли Жун Юйгань после скачивания Вэйбо ежедневно листать тренды, словно пожилой человек, залипающий на короткие видео.
Если Жун Юйгань обнаружит, что эти двое стоят среди роз и держатся за руки, объяснить случившееся будет трудно.
После слов Жун Го Цзян Чэньюэ, поднявшись в лифте, сразу же позвонил Шуай Фэю и велел ему разобраться с этим вопросом — опустить и замять тренд, который выглядел чистой воды развлечением.
Жун Го не был до конца уверен в успехе, поэтому, когда Цзян Чэньюэ отпер дверь, он так и остался стоять рядом с ним,
вместо того чтобы повернуть к собственной входной двери.
Цзян Чэньюэ подозрительно покосился на него:
— Неужели ты не успокоишься, пока эта тема окончательно не исчезнет из трендов?
Жун Го ничего не ответил, но по его лицу было очевидно, что именно это он и имел в виду.
— Ладно, — решил Цзян Чэньюэ, посчитав, что разгадал выражение лица Жун Го. — Тогда заходи посидеть.
Генеральный директор Цзян подумал, что, возможно, сегодняшнее романтичное море алых роз заставило Жун Го не спешить с ним расставаться,
пусть даже это расставание заключалось всего лишь в паре шагов до соседней двери.
Откуда Жун Го было знать, что его босс найдёт эту сцену с мигающими гирляндами и лепестками роз, раскиданными Бай Юйли, романтичной? Его вкусу оставалось только посочувствовать!
Он думал лишь о том, чтобы своими глазами увидеть падение тренда,
иначе глубокой ночью Жун Юйгань позвонит ему и взревет: «Мой великий сынок, когда это ты успел жениться и даже не сообщил мне?!»
От одной мысли об этом Жун Го покрывался мурашками.
Могло ли найтись что-то более кошмарное, чем пережитое сегодня?
-
Жилище Цзян Чэньюэ было оформлено в минималистичном стиле: на первый взгляд — никакого излишнего декора, однако общий дизайн производил очень уютное впечатление, кругом царили чистота и порядок.
Совсем не похоже на апартаменты его отца Жун Юйганя, который предпочитал роскошный ремонт в золоте и блеске, из-за чего стоило переступить порог, как тут же возникало ощущение, будто попал в вестибюль отеля.
Цзян Чэньюэ между делом предложил:
— Налить тебе воды?
Жун Го откликнулся благодарным согласием, но все его мысли по-прежнему крутились вокруг крошечного тега в хвосте трендов.
Кликнув на обсуждение, он убедился, что, кроме той злосчастной фотографии, папарацци не выложили больше ни снимков, ни видео.
Возможно, расстояние было слишком большим, чтобы сделать чёткий кадр, а может, история была мало связана с Бай Юйли, так что в этом не видели необходимости.
Те, кто заходил в этот тренд, в основном состояли из фанатов Бай Юйли.
[Это что, друг Сяо Линью из обычных людей?]
[Лиц на фото толком не разглядеть, но кажется, такой красавчик!]
[Какая гармоничная пара, как сладко, я просто растаял(а)]
[Ха-ха-ха-ха, только присмотревшись понял, что Сяо Линью сам свел их руки и заставил взяться за них, почему это так до умопомрачения смешно?]
[Наверное, эти двое его друзей хотели добавить немного торжественности! Словно на свадьбе, когда руку одного человека передают в руку другого]
Когда пальцы Жун Го скользнули по этим комментариям, кончики их едва заметно дрогнули, и ему безумно захотелось напечатать в ответ: «Нет, меня заставили силой».
По правде говоря, когда Бай Юйли насильно свел их вместе среди моря роз, Жун Го особо ничего не почувствовал.
Разве что в самый момент, когда они с Цзян Чэньюэ взялись за руки, было самую малость неловко.
Однако теперь снимок, где они держатся за руки, папарацци выложили в сеть, и им любовалась вся страна.
Выражение лица Жун Го окончательно рухнуло.
Он без сил рухнул на диван, принял из рук Цзян Чэньюэ стакан воды и посмотрел на него взглядом человека, потерявшего всякий вкус к жизни:
— Босс, я прошу предоставить мне недельный отпуск со следующей недели.
Цзян Чэньюэ озадаченно посмотрел на него:
— С чего вдруг?
Жун Го ответил:
— Чтобы залечить мою раненую душу.
Цзян Чэньюэ:
— …
Хотя потрясений сегодня вечером выпало на долю Жун Го немало, вряд ли это было поводом растекаться лужицей по дивану и грезить об отпуске.
Ведь это означало бы целую неделю не видеть его.
Сохраняя невозмутимость, Цзян Чэньюэ зашел издалека:
— А как же деньги? Больше не хочешь зарабатывать?
Жун Го медленно кивнул:
— Сам не знаю почему, но я внезапно утратил всякий интерес к этой суетной мирской жизни.
Цзян Чэньюэ:
— …
Насколько же сильным должен был стать сегодняшний удар по его дикому телохранителю, раз тот заговорил подобным образом?
Генеральный директор Цзян заподозрил, что совершенно неверно истолковал жест Жун Го с галстуком.
Да и общественное мнение, судя по всему, понял совсем не так.
Столкнувшись с подобным, генеральный директор Цзян понял, что у него остался лишь один способ вернуть Жун Го к жизни.
Сохраняя невозмутимое выражение лица, он протянул руку за телефоном
и перевёл Жун Го крупную сумму денег.
Жун Го, всё ещё безвольно раскинувшийся на диване и с тоской наблюдавший, как тренд опустился с сорокового места на сорок восьмое и вот-вот готов был вылететь из списков,
вдруг почувствовал, как в кармане пиликнул телефон, оповещая о поступлении пятидесяти тысяч.
Жун Го резко вскинул голову:
— Босс, ты мне деньги перевёл?
Цзян Чэньюэ невозмутимо отозвался:
— А что, по-твоему, это банк премировал старого клиента на пятьдесят тысяч?
Какое еще премирование старого клиента.
Жун Го замер всего на секунду, а затем расхохотался от такой формулировки:
— Перевёл мне денег так и скажи, зачем эти сказки про банковские кэшбэки, к чему такие окольные пути!
Премия за работу благополучно упала на счёт.
А тем временем тема в трендах, побородьбавшись еще пару минут, окончательно укатилась вниз. Жун Юйгань так и не узнал, что его сын «получил предложение руки и сердца» в интернете.
Прекрасно.
Жун Го мгновенно воодушевился, словно только что не он валялся пластом на диване. Остается лишь надеяться, что Жун Юйгань, сидя у себя дома, не чихнул от этого.
— Когда мы продолжим? Может, ты просто позовешь своих преследователей на свидание, и я в два счёта разберусь с ними по схеме один против трёх?
Цзян Чэньюэ:
— …
Ты что, в видеоигру играешь, какой еще один против трёх?
Хотя он и знал об удивительной эффективности денежных переводов, но никак не ожидал, что результат окажется настолько потрясающим.
— Свободен. Можешь идти в свой отпуск.
Жун Го издал легкий цыкающий звук.
Впрочем, с тех пор как он целый месяц пробыл на съёмочной площадке, а затем вернулся, он ещё не виделся со своими хорошими друзьями, так что отдохнуть и впрямь хотелось.
Жун Го уточнил:
— И правда дашь мне целую неделю?
Цзян Чэньюэ кивнул:
— Если только работа внезапно не свалится на голову.
Не знай они оба истинного содержания этой работы, любой другой на их месте ни за что не понял бы подобный диалог.
Жун Го показал ему знак «окей»:
— Тогда я пошёл домой, завтра раньше десяти утра из постели не вылезу.
Он поднялся на ноги, действительно собираясь отправляться восвояси.
Однако в этот момент раздался небольшой сюрприз: его телефон тихонько звякнул, и на экране всплыло сообщение от Бай Юйли.
Жун Го достал телефон и бегло взглянул на него.
— С чего это Сяо Бай мне пишет?
Цзян Чэньюэ предположил:
— Возможно, новости дошли до него с запозданием, и он только что узнал, что мы попали в тренды.
Жун Го посчитал это логичным и, не торопясь, открыл диалог, увидев сообщение от Бай Юйли.
[Бай Юйли: Слышал, я случайно устроил так, что вы попали в тренды. Я спросил у секретаря Шуая, и он сказал, что генеральный директор Цзян уже всё уладил. Надеюсь, я не испортил всё своей неуклюжестью и не создал вам лишних проблем?]
[Жун Го: Всё в порядке]
Пока Жун Юйгань не звонил ему, всё было хорошо, а инцидент с насильственным заведением за руки можно было считать исчерпанным.
[Бай Юйли: Вот и славно!]
[Бай Юйли: Видео, которое я снял для вас сегодня вечером, получилось очень хорошим, я пересмотрел его уже много раз]
[Бай Юйли: [Видео]]
[Бай Юйли: Боюсь, как бы другие не увидели, так что я у себя его удалил]
[Бай Юйли: Бережно храните его]
Видео оказалось коротким, всего пятнадцать секунд.
Жун Го по неосторожности забыл убрать громкость на телефоне, и едва открыл файл, как на всю комнату прозвучали взволнованные слова Бай Юйли: «Желаю брату Жону и генеральному директору Цзяну вечной гармонии в браке!»
В голове у него зашумело, палец судорожно дрогнул, и он мгновенно закрыл плеер.
Периферическим зрением он заметил, как Цзян Чэньюэ посмотрел в его сторону.
Жун Го пояснил:
— Это мне Сяо Бай прислал, велел хранить на память, у себя он уже всё удалил.
Жун Го всего лишь хотел объяснить происхождение этого видео и заодно заверить Цзян Чэньюэ, что ролик не утечет в сеть.
Однако внимание Цзян Чэньюэ, казалось, было приковано совсем к другому.
Цзян Чэньюэ:
— Мне тоже скинешь?
Наконец Жун Го дошло до одной простой мысли.
Жун Го:
— Босс, положа руку на сердце, признайся, тебе ведь на самом деле понравилась сегодняшняя церемония предложения руки и сердца?
Цзян Чэньюэ:
— …
Цзян Чэньюэ:
— Ничего подобного.
-
Полный сомнений, Жун Го с подозрением покосился на Цзян Чэньюэ несколько раз.
Выражение лица Цзян Чэньюэ оставалось совершенно безмятежным, вид был невозмутимый, как у скалы.
Ладно.
Раз генеральный директор Цзян говорит, что нет — значит, нет.
Возможно, его босс слишком долго был одинок, поэтому в глубине души тоже немного грезил о подобном дне, просто стеснялся в этом признаться.
Жун Го не стал зацикливаться на этом, перекинул видео с рукопожатием Цзян Чэньюэ — пусть останется на память о столь бурной ночи.
В конце концов, не каждому в жизни доводится пережить нечто подобное.
— Я скинул тебе на телефон, только смотри не перешли никому! Иначе отец сломает мне ноги, и у тебя больше не будет телохранителя!
Цзян Чэньюэ, слушая, как Жун Го то бесстрашно дерзит, то заикается о Жун Юйгане так, будто при одном его упоминании готов трепетать перед любыми запретами, невольно улыбнулся.
История с лепестками роз от Бай Юйли благополучно подошла к концу.
Правда, уже после отправки видео Жун Го, Бай Юйли прислал еще одно сообщение.
[Бай Юйли: Если вдруг в какой-то день ты поймешь, что генеральный директор Цзян тебе не совсем подходит...]
Увидев эту фразу, Жун Го уже собирался отправить в ответ вопросительный знак, как вдруг заметил, что Бай Юйли отменил отправку.
Бай Юйли, какая у тебя смелость, неужели ты и сейчас осмеливаешься «отбивать» человека у генерального директора Цзяна?
Как выяснилось, Бай Юйли не только намеревался продолжить борьбу, но после отзыва сообщения еще и посмел неуклюже оправдаться.
[Бай Юйли: Случайно нажал не те клавиши, я ничего не отправлял, отменил.]
Жун Го:
— …
Ну просто мастер на все руки.
В ту ночь Жун Го сквозь сон смутно видел во сне тот самый момент с рукопожатием.
Проснувшись, он уставился на собственную руку.
Он так и не смог понять, что же творилось на душе у Бай Юйли, когда тот вложил их ладони друг в друга.
Неужели он заранее прокрутил этот сценарий в голове бесчисленное множество раз?
Жун Го закрыл глаза, наотрез отказываясь продолжать фантазировать на эту тему.
— Жун Го! — с самого утра его разбудил звонок от Чжан Юя.
— Не забудь сегодня вечером заглянуть в MUSE, Второй молодой господин Чжэн приведет с собой друга, он только что вернулся в наш город, надо бы со всеми познакомить.
Жун Го как раз чистил зубы, и от вопля Чжан Юя чуть не оглох. Спустя пару секунд он выдал короткое «угу» и уточнил:
— Что за друг?
Чжан Юй ответил:
— Точно не знаю, как зовут, но по кличке — Брат Счастливчик.
Жун Го:
— ?
Жун Го:
— Брат Счастливчик?
Что за жизнерадостное прозвище кому-то взбрело в голову дать.
Чжан Юй хмыкнул:
— Ты зря смеешься, кличка дурацкая, зато у человека за душой такая история — всем на зависть.
Жун Го слегка усмехнулся:
— Подумаешь, история за кличкой.
Чжан Юй пояснил:
— Этот твой Брат Счастливчик пару лет назад увидел во сне выигрышные номера лотереи, проснулся, наобум купил билет — и сорвал пять миллионов.
Услышав это, Жун Го мгновенно взбодрился.
Чжан Юй продолжил:
— И это еще не всё! В прошлом году на каком-то фестивале он выиграл акцию «очисти корзину заказов», а в этом году при покупке виллы по розыгрышу отхватил новенький БМВ.
Конечно, для их компании богатых наследников подобные суммы были сущими пустяками, но сама мысль о том, что в их кругу появился такой баловень судьбы, казалась диковинкой!
Прозвище в итоге прилипло к нему намертво, переплюнув настоящее имя.
Вспомнив, что сам он со дня изгнания из дома Жун Юйганем еще ни разу не выиграл ни в одной лотерее, Жун Го на секунду испытал сильное искушение сбросить вызов.
Жун Го:
— Выкладывай всё его досье, у тебя три минуты.
Чжан Юй весело рассмеялся:
— Какие тебе три минуты, приезжай вечером, познакомлю лично!
-
Ради того чтобы пообщаться с этим Братом Счастливчиком и перенять у него удачу, Жун Го в тот вечер прибыл в бар MUSE намного раньше обычного. На месте обнаружились только Чжан Юй и молодой господин Шэнь.
Шэнь Цзэ, или просто молодой господин Шэнь, был давним другом Жун Го — из тех, кого он знал уже много лет, как и Чжан Юй.
А Второго молодого господина звали Чжэн Хуайшу.
Хотя отношения Жун Го с ними не были столь крепкими, как с Чжан Юем, их круги общения пересекались почти полностью, и собирались вместе они по несколько раз на год.
Шэнь Цзэ поинтересовался:
— Жун Го, говорят, ты недавно устроился телохранителем к генеральному директору Цзяну из корпорации Юэчэн?
Жун Го усмехнулся:
— Ты же каждый день видишь это в общем чате, к чему спрашивать?
Кстати, именно Шэнь Цзэ тогда выложил ту злосчастную фотку из трендов, которую Чжан Юй включил на полную громкость у себя дома, из-за чего она и достигла ушей Жун Юйганя.
Шэнь Цзэ рассмеялся:
— Да так, хотел услышать подтверждение из твоих уст.
Чжан Юй уточнил:
— А сегодня чего не на работе?
Жун Го кивнул:
— Отгул. Целая неделя отпуска.
Чжан Юй удивился:
— С чего это тебе вдруг отвалили целую неделю?
— Насчет этого... — Жун Го выдержал короткую паузу. — История долгая.
Они оба приготовились слушать короткую выжимку из длинной истории, но вместо этого услышали от Жун Го:
— В общем, рассказывать не буду.
Дразнящим движением откинувшись на спинку мягкого дивана, Жун Го сохранил безмятежный и беззаботный вид.
Чжан Юй:
— …
Шэнь Цзэ:
— …
Вот это было подло!
Чжан Юй шутливо врезал ему по плечу, но Жун Го лишь отмахнулся смехом и наотрез отказался вдаваться в подробности. Про себя он подумал, что еще легко отделался — хорошо, что эти двое вчера не видели тег с «предложением руки и сердца».
Иначе эта банда из чистого любопытства вполне могла переслать новость его отцу.
Поняв, что выведать хоть что-нибудь о буднях телохранителя не удастся, Чжан Юй и Шэнь Цзэ потеряли интерес и переключились на другие темы.
Жун Го молча слушал их, а потом от нечего делать окинул взглядом интерьер MUSE, вспомнив, что именно здесь, по словам Бай Юйли, его едва не принудили к сомнительным связям.
— Второй Чжэн идет! — прервал его раздумья голос Шэнь Цзэ. — И друг его с ним, тот самый Брат Счастливчик...
Жун Го перевел взгляд на новоявленного баловня судьбы.
Тот оказался весьма привлекательным молодым человеком с утонченными чертами лица, чья манера держаться кардинально отличалась от поведения того же Чжан Юя и прочих парней.
Жун Го даже показалось, что в нем есть что-то от мягкости Сяо Бая.
В отличие от Сяо Бая, впрочем, этот парень выглядел гораздо увереннее в себе.
— Хватит, прекратите, не называйте меня Братом Счастливчиком, меня зовут Тан Сунъюань — Тан из династии Тан, Сун из династии Сун, Юань из династии Юань, можете звать меня просто Сунъюань.
— …
Уверенности в нем действительно было хоть отбавляй, а вот манера изъясняться — та еще задачка.
Заметив протянутую руку Тан Сунъюаня, Жун Го сам протянул ему ладонь для рукопожатия и представился:
— Я Жун Го.
К его удивлению, Тан Сунъюань оказался знаком с этим именем и с легкой улыбкой произвел впечатление открытого человека:
— Я знаю тебя, ты из семьи Жун, владельцев Юэцянь, да к тому же телохранитель, которого недавно нанял Цзян Чэньюэ, верно?
Его взгляд скользнул по фигуре Жун Го, и на секунду он замер: первой мыслью было то, насколько собеседник... хорош собой.
Брови Жун Го взлетели вверх: он никак не ожидал, что этот парень настолько детально осведомлен о его персоне, и тем более не думал, что даже в нерабочее время ему придется услышать имя своего босса.
Он тут же оживился:
— Вы с Цзян Чэньюэ близко знакомы?
Тан Сунъюань кивнул:
— Ну, довольно близко, наши семьи общаются с давних пор.
Значит, старые семейные связи.
Совсем как их клан Жун и семья Чжан Юя.
Жун Го почему-то казалось, что имя Тан Сунъюаня звучит знакомо, хотя он никак не мог припомнить, где именно оно ему попадалось.
Поразмыслив, он решил, что круг их элиты слишком тесен, так что вполне возможно, Жун Юйгань упоминал это семейство в разговорах.
Второй молодой господин Чжэн, заметив их дружеское рукопожатие, многозначительно изогнул бровь и едва заметно усмехнулся.
Перехватив этот взгляд, Жун Го пару секунд молча смотрел на Чжэн Хуайшу, после чего его брови тоже скептически изогнулись.
Едва формальности были улажены, Чжэн Хуайшу подсел поближе к Жун Го и непринужденно завел разговор о Тан Сунъюане.
— Недавно услышал, что ты устроился к Цзян Чэньюэ в телохранители, и сразу вспомнил про Тан Сунъюаня... Посмотри на него сейчас, ни за что не догадаешься, а ведь он — законченный романтик.
Жун Го понятия не имел, какая муха укусила сегодня Второго Чжэна, раз тот с порога решил обсудить с ним чужие сердечные дела.
Услышав этот загадочный тон, Жун Го улыбнулся:
— Что еще за романтик?
— Он, — кивнул Чжэн Хуайшу, — уже черт знает сколько времени пытается подкатить к твоему боссу, да всё никак не удается.
Жун Го:
— …
Тан Сунъюань.
Теперь понятно, почему это имя казалось ему знакомым.
Он наконец вспомнил: это имя ему случайно попалось на глаза в той самой стопке анкет.
Жаль только, что в первый же рабочий день Цзян Чэньюэ не позволил ему изучать сплетни, тогда он просто захлопнул папку, а после целиком переключился на мысли о Бай Юйли, так что дочитывать не стал.
И вот теперь столкнулся с этим персонажем лицом к лицу.
Жун Го искренне не ожидал, что даже во время официального отпуска ему придется выполнять служебные обязанности.
И ладно бы на работе — в обычное время за ночные смены полагалась двойная оплата, но сейчас про двойную ставку можно было смело забыть.
В груди Жун Го шевельнулся легкий укол сожаления, и он поинтересовался у Чжэн Хуайшу:
— И как именно он добивается взаимности?
Он отчетливо помнил, что остальные ухажеры Цзян Чэньюэ даже не решались открыто признаться в чувствах, откуда же у Тан Сунъюаня взялась такая смелость, раз об этом открыто шептались среди друзей?
Правда заключалась в том, что Чжэн Хуайшу уже до смерти надоело слушать истории Тан Сунъюаня.
Тан Сунъюань без устали твердил об этом в компании друзей, и, судя по всему, стоило им расслабиться, как эта пластинка заведется снова.
Припомнить какую-то конкретную стратегию обольщения Чжэн Хуайшу не мог, поэтому немного подумал и выдал:
— Да каждый год собирается признаться, и каждый год у него кишка тонка.
— В первый год он собрал всю волю в кулак, пришел и прямо признался, но из-за небольшой накладки ничего не вышло.
— На второй год он заявил, что цифра два — какая-то двоякая, боялся, что признание получится корявым и он покажется полным дураком.
— На третий год он заладил, что «напор иссякает на второй раз, а на третий угасает совсем», и жутко боялся, что этот год станет для него роковым!
Жун Го:
— …
Да этот Тан Сунъюань просто комик, у него что, мания на числа и суеверия?
Жун Го спросил:
— А что за накладка была в первый раз, почему ничего не вышло?
Он не совсем понимал, что значит «признание не удалось».
Раз уж человек открыл рот и всё высказал, неужели Цзян Чэньюэ, услышав это, не ответил отказом, а всё тянется до сих пор?
Второй молодой господин Чжэн пустился в воспоминания:
— Говорят, в тот раз он притащился аккурат сюда, в MUSE, планируя признаться на подпипитии. Долго настраивался, собирался с духом, а потом выманил Цзян Чэньюэ из отдельного кабинета наружу.
— От избытка чувств он едва они вышли за порог, выпалил что-то вроде «ты мне нравишься», но в этот самый момент — бац! —
какой-то паренек налетел прямо на Цзян Чэньюэ, так что твой босс банально не расслышал признания.
Жун Го, который слушал с самым серьезным видом, при упоминании парнишки, врезавшегося в Цзян Чэньюэ, поперхнулся воздухом и, отвернувшись, закашлялся.
Сяо Бай, это был ты.
Не ведая, какую именно роль Жун Го исполняет рядом с Цзян Чэньюэ, Чжэн Хуайшу продолжал с энтузиазмом излагать любовную драму Тан Сунъюаня:
— И вот сейчас идет четвертый год.
Жун Го постарался вернуть себе привычную невозмутимость и коротко бросил:
— Мгм. Опять собирается признаваться?
В первый год босс не расслышал, во второй — испугался нелепости, в третий — боялся рокового числа.
Теперь идет четвертый год, неужели у Тан Сунъюаня наконец хватит смежности попробовать снова?
Снова прибавление хлопот.
Мысленно вздохнув, Жун Го продолжил внимать рассказчику.
На лице Второго молодого господина промелькнула легкая меланхолия.
Посмотрев на Тан Сунъюаня, непринужденно болтавшего с Чжан Юем и остальными, он тихонько сообщил Жун Го:
— Идет четвертый год.
— Но он говорит:
— «Четыре» — число неблагоприятное.
Чжан Юй сидел ближе всех к ним, успевая вполуха слушать болтовню Тан Сунъюаня и вполуха — сплетни Чжэн Хуайшу.
Услышав фразу про «неблагоприятное число», он не удержался и громко фыркнул.
http://bllate.org/book/18681/1805164
Готово:
