Спустившись с верхнего этажа, Цуй Цянь нашёл свою партнёршу и станцевал с ней один танец. Затем, взяв бокал шампанского, он стал обходить зал, беседуя с разными президентами компаний. В разгар разговора он заметил, что к ним приближается Джеймс. Цуй Цянь поднял бокал и направился к нему:
— Ах, Джеймс! Сегодняшний бал просто великолепен.
На лице Джеймса сияла широкая улыбка — было ясно, что он в прекрасном настроении. Цуй Цянь решил воспользоваться моментом и завести речь о дилерском соглашении.
Однако Джеймс тут же стёр улыбку и махнул рукой:
— Господин Цуй, давайте выйдем наружу и поговорим.
Цуй Цянь кивнул, но не ожидал, что «наружу» означает буквально — за пределы особняка.
Он оглянулся и увидел, как гости внутри перешёптываются и тычут в него пальцами. Его лицо то бледнело, то наливалось багровым румянцем.
— Джеймс, что всё это значит? — хрипло спросил он.
Джеймс вежливо, но недвусмысленно ответил:
— Уверен, у вас, господин Цуй, ещё много дел сегодня вечером. Не стану посылать за вами машину.
Цуй Цянь сжал кулаки — его открыто и публично выставляли за дверь.
— Это Лу Цинъюй велел тебе так поступить? — выпалил он. — Но разве то, что он может тебе предложить, не в состоянии дать клан Цуй?
Джеймс удивлённо посмотрел на него, а затем громко рассмеялся:
— Клан Цуй действительно не в состоянии дать мне этого.
— Сколько он тебе предлагает? Тридцать процентов прибыли? Я добавлю десять! — с трудом выдавил Цуй Цянь.
Джеймс покачал головой.
— Сорок?
Джеймс снова покачал головой.
— Пятьдесят?! — Цуй Цянь не мог поверить своим ушам.
Джеймс весело улыбнулся, наклонился ближе и тихо прошептал:
— Ещё тридцать сверху, плюс полное освобождение от агентских сборов. И, кстати, благодарите за это именно вас, господин Цуй: господин Лу обменял эти тридцать процентов на ваше исчезновение.
— Сумасшедший!
Обычно дистрибьюторы платят за право представлять бренд, но Джеймс был настолько знаменит, что освобождение от агентских сборов для него было нормой. Однако прибыль редко превышала тридцать процентов.
Восемьдесят процентов? Лу Цинъюй вообще ничего не оставлял себе.
Лицо Цуй Цяня побелело как мел. Неужели Лу Цинъюй готов отдать Джеймсу сотни миллиардов долларов?
Он невольно поднял глаза и увидел Лу Цинъюя, стоящего наверху и холодно смотрящего на него. Заметив взгляд Цуй Цяня, тот даже одарил его лёгкой улыбкой.
Но от этой улыбки по спине Цуй Цяня пробежал ледяной холодок. Перед ним стоял настоящий псих.
Лу Цинъюй наблюдал, как Цуй Цянь, пошатываясь, уходит прочь. Улыбка на его лице исчезла, а за стёклами очков в глазах застыл лёд.
Любой, кто посмеет посягнуть на Ся Вань, заслуживает наказания.
Ся Вань лежала на боку, смутно ощущая отсутствие Лу Цинъюя рядом. Она тихонько позвала:
— Братик…
Её голосок был мягкий, сладкий, словно крем, и в нём чувствовался лёгкий аромат вина и клубники. Запах доносился до балкона.
Лу Цинъюй закрыл глаза, сдерживая чёрную ярость, уже готовую вырваться наружу.
Ся Вань пошатываясь встала с кровати и пошла искать Лу Цинъюя.
Тот тут же подскочил к ней и обнял. Девушка, словно кошечка, потерлась щёчкой о его лицо:
— Братик, куда ты ходил?
Лу Цинъюй на мгновение напрягся, а затем ответил:
— Прилипала.
Ся Вань глуповато уставилась на него — похоже, она не поняла, что это значит.
Лу Цинъюй повёл её в ванную умываться. По дороге она бубнила:
— Надо снять макияж… снять макияж…
Он на секунду замер:
— Как его снимать?
Девушка широко распахнула на него большие, влажные глаза и глупо уставилась.
— Не знаю.
Лу Цинъюй слегка дёрнул бровью, усадил её на кровать и взял телефон, чтобы написать У Лили.
У Лили как раз была на лице маска, когда зазвонил телефон. Увидев сообщение от Лу Цинъюя с вопросом, как снимать макияж, она так испугалась, что маска упала прямо на пол. Лишь ответив, она задумалась: кто же заставил Лу Цинъюя лично интересоваться средствами для демакияжа?
Лу Цинъюй попросил официанта принести салфетки для снятия макияжа и аккуратно начал стирать косметику с лица девушки. Ся Вань сонно смотрела на него.
Алкоголь действовал всё сильнее. Она покачнулась и начала заваливаться назад. Лу Цинъюй быстро подхватил её и сосредоточенно продолжил удалять остатки помады.
— Хочу клубничную башенку, — пробормотала Ся Вань.
— Подожди, — Лу Цинъюй слегка замер, осторожно протирая её губы. В этот момент Ся Вань высунула язычок и лизнула салфетку.
Лу Цинъюй приподнял её подбородок средним пальцем, а большим и указательным аккуратно раздвинул ей губы, не давая снова дотянуться до салфетки.
Когда помада была полностью удалена, он отпустил её.
— Клубничная башенка, — Ся Вань уставилась на его губы и повторила: — Клубничная башенка.
Обычно её любимое лакомство было ярко-красным, и теперь она решила, что губы Лу Цинъюя — это и есть та самая башенка.
Прижавшись к нему, она повернула голову и лёгким движением коснулась язычком того, что считала лакомством. Но «башенка» тут же отстранилась. Девушка озадаченно потянулась за ней, целуя снова и снова.
Будто кто-то спросил её: «Вкусно?»
Она кивнула:
— Клубничная башенка, не убегай. Иди сюда, дай мне тебя съесть.
Прищурившись, она запрокинула голову, наслаждаясь тем, как «башенка» сама приближается к её губам. Горячее дыхание обжигало её щёку, а чья-то рука крепко обхватила её талию.
Но вскоре она поняла: это не она ест башенку, а башенка ест её. Ей показалось, что губы вот-вот сотрутся до крови, и она тихонько пожаловалась:
— Ешь потише…
Как же она умеет кокетничать…
Лу Цинъюй смягчил нажим, но через мгновение заметил, что девушка уже спит.
Он не выдержал и рассмеялся. Сначала сама напросилась целоваться, потом просила «потише», а теперь мирно спит.
Глядя на её безмятежное личико, он не удержался и провёл пальцем по её пухлым, румяным губкам.
«Ся Вань… В следующий раз я тебя не отпущу».
Утром Ся Вань проснулась от жара. Открыв глаза, она увидела лицо, совсем близко — высокий нос Лу Цинъюя почти касался её губ.
Она резко распахнула глаза, испуганно вскочила с кровати и в ужасе подумала: «Как я оказалась в одной постели с братиком?»
Голова после вчерашнего пульсировала, как будто иголками кололи. Она помнила лишь, что упрямо цеплялась за Лу Цинъюя, а всё остальное было туманом.
Испугавшись, она оглянулась. Лу Цинъюй дышал ровно и спокойно, явно крепко спал.
Она быстро проверила одежду — всё было на месте и аккуратно застёгнуто. Только тогда она перевела дух.
«Хорошо, что братик ещё не проснулся. Было бы ужасно неловко».
Ся Вань на цыпочках вышла из комнаты и только тогда поняла, что это спальня Лу Цинъюя.
Как только дверь тихонько закрылась, Лу Цинъюй открыл глаза. Взгляд его был совершенно ясным — никаких признаков сна. На руке ещё ощущалось тепло девушки. Он закрыл глаза и лёгкая улыбка тронула его губы.
Ся Вань вернулась в свою комнату, приняла душ и, глядя в зеркало, заметила, что губы слегка опухли. Она дотронулась до них — и тут же ощутила боль.
«Что с ними случилось?»
Она ещё не успела додумать, как в дверь постучали:
— Пора ехать.
Услышав знакомый голос, Ся Вань взглянула в зеркало и увидела, как её лицо залилось румянцем. Она быстро плеснула на себя холодной воды — от холода её слегка передёрнуло.
Когда она вышла, Лу Цинъюй сразу заметил, что её лицо мокрое, а щёки бледные. Он снял пиджак и накинул ей на плечи:
— Пора домой.
Ся Вань сжала край его пиджака и украдкой покосилась на Лу Цинъюя. Щёки снова вспыхнули, и она начала хлопать себя по лицу.
«Я становлюсь всё страннее. Братик ведь совсем не изменился, а я всё чаще краснею, глядя на него. И сердце, наверное, болеет — слишком часто стучит».
— Почему у тебя такое красное лицо? — спросил Лу Цинъюй.
— А? Ничего… Наверное, в машине слишком жарко, — пробормотала Ся Вань, но тут же прикусила губу и тихонько вскрикнула от боли.
Она осторожно потрогала губы и наконец спросила:
— Братик, почему мои губы опухли?
— Вчера ночью ты ела клубничную башенку и сама себя укусила.
— Я ела клубничную башенку?
Лу Цинъюй посмотрел на её приоткрытые губки и подумал, что она, возможно, помнит прошлую ночь. Но Ся Вань тут же воскликнула:
— Как я могла забыть вкус клубничной башенки! Надо обязательно съесть ещё одну!
Лу Цинъюй прикрыл рот кулаком, но в уголках глаз всё равно мелькнула улыбка.
Проезжая мимо кондитерской, он вышел купить Ся Вань клубничную башенку. Вернувшись, он увидел, что девушка уже спит, прислонившись к сиденью.
Её щёчки были румяными, а губы — сухими. Лу Цинъюй прищурился, дотронулся до её лба и тут же нахмурился:
— В больницу, — приказал он водителю.
— Зачем в больницу? — Ся Вань слабо открыла глаза.
— У тебя жар, — лицо Лу Цинъюя потемнело. — Почему не сказал, что тебе плохо?
Ся Вань растерянно потрогала лоб — действительно, он был горячим. Значит, она покраснела не от смущения, а от температуры.
— Я не знала, — тихо возразила она. — Мне совсем не больно. Не хочу в больницу.
Лу Цинъюй проигнорировал её просьбу и отвёз в больницу.
— Скорее всего, простуда из-за вчерашнего опьянения и сквозняка, — сказал врач после осмотра. — Ничего серьёзного. Нужно поставить капельницу и полежать пару дней под наблюдением. И вы, молодой человек, будьте поосторожнее: у вашей девушки слабое здоровье, берегите её.
Ся Вань тут же поправила:
— Доктор, он мой старший брат.
Врач взглянул на мужчину. По заботе и тревоге в его глазах он подумал, что это парень, но, услышав слова девушки, лишь кивнул:
— Значит, брат. Тем более должен заботиться о младшей сестре.
После этого врач ушёл.
Ся Вань вылезла из-под одеяла и весело улыбнулась Лу Цинъюю:
— Братик, ты должен хорошо заботиться обо мне!
Лу Цинъюй снова укутал её в одеяло так, что оно прикрыло половину лица, и тихо ответил:
— Мм.
— Пора ставить капельницу, — сказала медсестра, входя в палату в маске и опустив голову.
Она услышала, как стоящий у кровати мужчина мягко успокаивает пациентку:
— Не бойся.
Голос его был низкий и бархатистый. Медсестра не удержалась и тайком взглянула на него — и тут же замерла в изумлении.
Она никогда не видела такого красивого мужчины! Неужели это какой-то знаменитый актёр?
Закрепив капельницу на стойке, она заметила, как он берёт свободную руку девушки в свою. «Какой нежный», — подумала она, но тут же подняла глаза и встретилась с его взглядом. В них не было и тени той нежности — только лёд и холод.
Она испуганно отвела взгляд. Наверное, ей всё почудилось. Такой ледяной человек не может быть нежным.
— Дайте руку, — попросила медсестра.
Она слегка похлопала по тыльной стороне ладони Ся Вань, и на белоснежной коже сразу проступили красные полоски.
Лицо Лу Цинъюя потемнело ещё больше. Он встал, и медсестра торопливо выпалила:
— Я просто ищу вену, господин!
Она явно боялась, что он сейчас ударит её.
Ся Вань фыркнула:
— Ничего страшного, не бойтесь. Мой братик всегда такой.
Медсестра наконец заметила, что у девушки, чьё лицо наполовину скрыто одеялом, невероятно яркие глаза, располагающие к себе. Она внимательно осмотрела тонкие вены на её руке и тихо сказала:
— У вас очень нежная кожа, вены тонкие.
— Найдёте? — Ся Вань снова спряталась под одеяло, не желая смотреть на иглу.
— Да.
Медсестра хотела поскорее закончить и уйти — атмосфера вокруг мужчины была слишком напряжённой.
Серебристая игла вошла в белоснежную кожу, и капелька крови поднялась вверх по трубке. Лицо Лу Цинъюя стало ещё мрачнее. Медсестра быстро зафиксировала иглу, отрегулировала скорость подачи, и кровь медленно вернулась обратно. Вытирая пот со лба, она бросила: «Это нормально», — и поспешила выйти.
Лу Цинъюю было неприятно смотреть на иглу. Он отвёл взгляд, немного опустил одеяло, чтобы Ся Вань могла дышать, и заметил, что у неё глаза слегка покраснели.
— Так боишься боли? — спросил он.
— Очень больно, — Ся Вань приподнялась, не замечая медсестру. — Братик, ты что, напугал её до смерти?
http://bllate.org/book/1859/210047
Готово:
