Сердобольный и добрый Омега прекрасно понимал все тайные мысли стилиста и как раз объявлял последние правила:
— Участники, вытянувшие одну и полную песню, становятся прямыми конкурентами. Те, кто сам выбирал композицию, выступают на сцене первыми, а те, кто тянул жребий — после них. Победители определятся по голосам зрителей в зале: вся выигравшая команда проходит дальше, а проигравшая попадает в зону ожидания. Надеюсь, каждый выложится на полную и не оставит места для сожалений.
На этом запись второго раунда оценки полностью завершилась, и время незаметно перевалило за половину третьего часа ночи.
— Хорошо, что я немного подремал, а то завтра... точнее, уже сегодня на занятиях точно буду клевать носом, — Линь Чжэ потёр переносицу и устало произмолвил.
— Возможно, вам стоит выпить чашечку кофе, чтобы взбодриться, — с абсолютно серьёзным видом предложил Цзян Хуайцю.
— Эх ты, пацан...
— Учитель Ли, Хуайцю, Жэнь Цзе, я тогда побежала! Увидимся на следующих съёмках! — Линь Чжэ не успел договорить, как его прервала Чжэн Цици. Она так спешила на самолёт, что даже не заглянула в гримёрку — на ходу бросила приветствие и стремительно удалилась.
— До встречи... — глядя, как розовый боб-каре постепенно удаляется, Линь Чжэ тоже поднял руку и взглянул на часы. — Мне тоже нужно поторопиться. Если пораньше вернусь в Яньцзин, смогу ещё немного поспать.
— Завтра первая пара? — спросил Цзян Хуайцю.
— Нет, но занятие во второй половине дня.
— Тогда действительно нельзя опаздывать. Мне самому очень любопытно, какие у вас там лекции.
— Конкурс в Джулиард крайне низкий, немудрено, что тебе интересно. Будет возможность — я проведу тебя на занятие в качестве вольного слушателя.
— Уговор?
— Ха, неужто боишься, что я сбегу?
Учитель с учеником переругивались на ходу, а Жэнь Цзе молча следовал позади и просто наблюдал со стороны.
В то же время Чэнь Чжичжи плелась следом в глубокой тревоге — от переживаний у неё, кажется, прибавилось седых волос.
У Жэнь Цзе и без того в штате остался всего один менеджер, а теперь единственный помощник просто испарился! И что делать этому двадцатилетнему парню? Он ведь даже до отеля добраться не сможет, машину не поймает! И вряд ли получится попросить съёмочную группу подбросить его на автобусе...
Нельзя же звезде возвращаться в отель на рейсовом автобусе — это же потеря лица! Если просочится в сеть, засмеют ведь напрочь!
Пытаться поймать попутку в такой глуши, куда даже птицы не долетают — затея сродни выигрышу в лотерею...
Чэнь Чжичжи извелась вся. Едва переступив порог гримёрки, она не выдержала и спросила:
— Как ты собираешься возвращаться в отель?
Жэнь Цзе на секунду замер, а затем улыбнулся:
— Поеду на машине брата Кэна.
— Хватит меня обманывать. Его до сих пор не видно и не слышно, и звонков от него не было. На какой машине ты собрался ехать?
Жэнь Цзе помолчал немного:
— ...В конце концов, он мой менеджер, не бросит же он меня просто так.
— ...
— Чэнь-цзе, не переживайте так. Время позднее, помогите мне лучше смыть грим, чтобы я мог пораньше отпуститься.
Чэнь Чжичжи хотела ещё что-то сказать, но, глянув на лицо Жэнь Цзе, в конце концов закрыла рот и молча принялась снимать с него макияж.
В другой гримёрке Юки, едва переступив порог, усадила Цзян Хуайцю перед туалетным столиком и принялась тщательно, но быстро смывать с него косметику.
Цзян Хуайцю ничему не удивился. Как только грим был удален, он поднялся:
— Все изрядно устали, давайте приведём всё в порядок и будем собираться.
С этими словами он скрылся в гардеробной.
Переодевшись, Юки под видом сбора вещей оставила на туалетном столике кое-какие мелочи. Заглянув в коридор и увидев, что дверь гримёрки Жэнь Цзе всё ещё закрыта, она наигранно ахнула:
— Ой! Подождите-ка!
Линь Шэн как раз писал в мессенджере Старику Хэ насчёт машины и между делом бросил:
— Что такое? Забыла что-то?
— Угу... — невнятно отозвалась Юки, развернулась и направилась к туглядному столику. Остальные недоумённо переглянулись и остались ждать у входа. Погодив немного и заметив, что она всё возится у столика, Линь Шэн почувствовал неладное.
Обычно такая болтливая и взбалмошная на вид, в работе Юки отличалась исключительной педантичностью. Раньше, как бы сильно они ни уставали, она никогда не допускала оплошностей. С чего бы ей вдруг стать такой рассеянной?
Не успел Линь Шэн толком ухватиться за эту странность, как дверь по диагонали резко распахнулась, и Чэнь Чжичжи, взвалив на плечо кейс с косметикой и поминутно оглядываясь назад, вышла в коридор. На её лице было написано чистейшее беспокойство.
— Ты точно не хочешь сказать режиссёру?
Жэнь Цзе, смывший грим и переодевшийся в собственную одежду, проводил её до дверей и с улыбкой успокаивал:
— Всё в порядке, Чэнь-цзе, правда, не стоит.
Юки, услышав голос Чэнь Чжичжи из комнаты, тут же схватила лежавшую на столе заколку и с видом человека, у которого камень с души свалился, быстрой походкой вышла в коридор.
— Наконец-то нашла, пойдёмте... Ой, Чэнь-цзе! Какое совпадение, вы уже закончили?
Линь Шэн с трудом подавил желание хлопнуть себя рукой по лбу и с улыбкой наблюдением за этой разыгранной как по нотам сценкой, однако быстро сообразил в чём дело: менеджер Жэнь Цзе испарился.
На время съёмок это ещё можно было списать на лень, но раз запись закончилась, а его всё нет — тут уж всё ясно. Вспомнив странные речи Мэн Канпина перед началом съёмок и выражение лица Жэнь Цзе после них, Линь Шэн уже примерно догадывался, что произошло.
Услышав голос Юки, Чэнь Чжичжи с трудом растянула губы в натянутой улыбке:
— Да...
— Что такое? Что-то случилось? — переводя взгляд с Чэнь Чжичжи на Жэнь Цзе, участливо спросила Юки.
Не дожидаясь, пока Чэнь Чжичжи или Жэнь Цзе успеют ответить, Линь Шэн опередил их:
— Цзе, а где твой менеджер?
При этих словах Цзян Хуайцю, всё это время державший нейтралитет, наконец поднял глаза. Юки, уловив момент, мысленно поставила Линь Шэну жирный плюс и поспешно подхватила:
— Точно, учитель Жэнь, а где же ваш менеджер? Судя по всему, он уже уехал? На машине уехал?
Тут и Чэнь Чжичжи окончательно сорвало стоп-кран, она холодно фыркнула:
— На какой машине, на катафалке разве что? Свалил давным-давно!
Цзян Хуайцю больше не выдержал:
— Уехал? Когда это он уехал?
— Давно уже! На смене локаций его уже не было, в гримёрке тоже не застала, — гневно выпалила Чэнь Чжичжи. — А учитель Жэнь ещё и выгораживал его! Впервые в жизни вижу настолько профнепригодного менеджера!
Цзян Хуайцю при этих словах нахмурился и в следующую секунду резко развернулся, собираясь уходить. Не успел никто из разыгрывающих спектакль опомниться, как он обернулся и зыркнул на Жэнь Цзе:
— Стоишь столбом? Заночевать здесь хочешь?
У Юки загорелись глаза, она живо схватила Жэнь Цзе за руку:
— Вот именно, учитель Жэнь может поехать с нами! Тем более не впервой. Пойдёмте-пойдёмте, вернёмся пораньше — отдохнём как следует!
Жэнь Цзе прошел за Юки пару шагов, прежде чем прийти в себя:
— Моя сумка...
— Я возьму! — опасаясь, что Жэнь Цзе замешкается и Цзян Хуайцю передумает брать его с собой, Чэнь Чжичжи с сорвиголовной скоростью спринтера метнулась в гримёрку и обратно, всучила сумку в руки Жэнь Цзе и с интонацией матери, поющей на смертном одре, обратилась к Юки: — Тогда выручайте!
Юки тяжело кивнула:
— Не переживайте, Чэнь-цзе!
Жэнь Цзе: «...»
Пока он не устроился на сиденье рядом с Цзян Хуайцю, Жэнь Цзе так и не понял, как ситуация вообще докатилась до такого?
Машина была всё та же, люди те же, даже порядок мест в салоне не изменился.
Жэнь Цзе облизал пересохшие губы, и его блуждающий взгляд случайно встретился в зеркале заднего вида с глазами Старика Хэ. Добродушный водитель ободряюще улыбнулся ему:
— Вы снова в отель «Байди»?
— Да, спасибо вам.
— Не за что.
После короткого обмена репликами в салоне снова воцарилась тишина. Жэнь Цзе сидел на мягком и широком кожаном сиденье прямо как струнка. Ему хотелось посмотреть на Цзян Хуайцю, но он боялся быть пойманным, поэтому мог лишь окаменело вытягивать шею и пялиться вперёд.
Видя, что атмосфера стремительно скатывается в ледяную тональность, Юки попыталась нарушить молчание, но Линь Шэн остановил её взмахом руки, и ей пришлось снова уткнуться в телефон и застрочить сообщения.
UQueen: Почему говорить не разрешаешь? Разве Шэн-гэ не видит, как вокруг становится всё неловко?
Линь Шэн: Неловкость — это отлично. Нам как раз нужен такой эффект.
UQueen: ???
Линь Шэн: Короче говоря, молчи и просто наблюдай.
Юки с сомнением отложила телефон и перевела взгляд на ряды кресел впереди. Один сидел прямо, словно изваяние будды, а второй подпёр голову рукой и уставился в окно, словно кромешная ночная темнота за стеклом представляла собой неописуемой красоты пейзаж.
Из-за общего молчания атмосфера в машине сделалась ещё более удушливой. Юки повернулась к Линь Шэну, вытаращив глаза от изумления: это и есть тот самый «нужный эффект»?
Не успел Линь Шэн никак на это отреагировать, как Цзян Хуайцю резко повернулся к Жэнь Цзе и сурово бросил:
— Что всё-таки за история с этим менеджером?
Он больше не мог сдерживаться. Изначально Цзян Хуайцю рассчитывал, что Линь Шэн расспросит во всём сам, на худой конец — Юки не выдержит и заговорит первой, но никто и не думал нарушать тираду.
Сначала он собирался делать вид, что его это не касается, но чем больше думал, тем сильнее злился. А чем сильнее злился, тем меньше смысла видел хранить молчание — терпеть больше было нельзя.
Жэнь Цзе никак не ожидал, что Цзян Хуайцю заговорит с ним первым, да ещё и о таком, и ошарашено уставился на это лишённое косметики, но всё такое же ослепительное лицо:
— ...А?
— Чего «а»? — Цзян Хуайцю зыркнул на него. — Объясняй!
— Да так... кхе, — в глубине души Жэнь Цзе захлестнула беспричинная радость, и ему стоило немалых трудов удержать уголки рта от расползания в улыбку. — Просто ему обидно, наверное. Его приставили ко мне по разнарядке компании, а у меня долгое время совсем не было работы.
— Обидно? Ты ещё и оправдания за него ищешь! — Цзян Хуайцю холодно усмехнулся. — Дам тебе совет: если хочешь продолжать крутиться в этой сфере, смени менеджера.
Жэнь Цзе посмотрел на Цзян Хуайцю и помимо своей воли выдал:
— А если я не хочу?
Брови Цзян Хуайцю сошлись на переносице, и он отрезал:
— Тогда делай что хочешь.
С этими словами он снова отвернулся к окну, дав понять, что больше не намерен продолжать разговор.
Жэнь Цзе тут же пожалел о сказанном. Хоть он и говорил правду, совсем не стоило отвечать так именно сейчас, когда Цзян Хуайцю наконец-то соизволил заговорить с ним...
Пока Жэнь Цзе предавался глубокому самобичеванию, Цзян Хуайцю вдруг снова повернулся к нему и произнёс уже без тени шутки:
— Я не знаю, всерьёз ты это ляпнул или шутил, но с твоими данными — почему ты бросаешься такими упадническими фразами? Неужели только из-за тех небольших трудностей, с которыми столкнулся в прошлом?
— Какова бы ни была причина, приведшая тебя в шоу-бизнес, неужели за эти пару лет ты ничего не добился и не нашёл ничего по-настоящему стоящего, чтобы ценить и помнить? Если дело и вправду обстоит так, то зачем тебе цепляться за эту индустрию? Ты точно всё для себя решил?
Жэнь Цзе остолбенело смотрел на Цзян Хуайцю. Его слегка нахмуренные брови, выражение строгости и неподдельной сосредоточенности чудесным образом наложились на воспоминания восьмилетней давности. Ему вдруг показалось, что он снова превратился в того плачущего мальчика из Центрального парка, который стоял на жизненном перепутье, пока случайный прохожий не подтолкнул его вперёд легким движением руки...
http://bllate.org/book/18571/1787348
Готово:
