Долго размышляла Гао Жаньжань, так и не сумев разгадать загадку, и снова обратила взор на безучастного Чичзяня:
— Чичзянь, теперь, когда Линь Жотин ушла, можешь сказать правду: твой повелитель действительно не в карете?
Чичзянь кивнул, не отводя глаз, по-прежнему холодный и непроницаемый.
Гао Жаньжань почувствовала скуку и уже собралась уйти, как вдруг донёсся шорох. Она повернула голову к дворцовым воротам и увидела, как оттуда выходит человек в сопровождении евнуха Чэня.
Хотя она увидела его лишь мельком, этого хватило, чтобы замереть от изумления.
Та неповторимая, надменная ледяная отстранённость могла принадлежать только принцу Сюань — Е Хуаю.
Гао Жаньжань и не сомневалась — это был он. На нём была великолепная чёрная парчовая одежда с узором из ирисов, а стройная фигура напоминала благородное дерево, одиноко возвышающееся среди пустыни.
На нём почти ничего не было, кроме тёмно-красной нефритовой подвески на поясе. Он шёл, заложив руки за спину, и его присутствие было подобно леднику или заснеженной вершине — недоступному и отталкивающему.
Его шаги были размеренными — ни быстрыми, ни медленными, — но каждое движение излучало холодную мощь, внушающую трепет и заставляющую держаться на расстоянии.
Атмосфера вокруг него была настолько ледяной, что даже евнух Чэнь, сопровождавший его, старался быть особенно осторожным, боясь случайно вызвать гнев этого властелина.
Как только Е Хуай подошёл к воротам, стражники мгновенно вытянулись во фрунт, не смея проявить малейшую небрежность. Взгляды всех присутствующих были прикованы к нему одному. Лицо евнуха Чэня всё это время оставалось улыбчивым, но улыбка явно носила натянутый характер.
Он был совершенно особенным — в мире не существовало второго человека с такой ледяной сущностью.
Гао Жаньжань тихо вздохнула — от восхищения его аурой и от тревоги за собственное будущее. Такую личность ей предстояло осваивать не один день.
Она выпрямила спину, собралась с мыслями и напрягла все силы. Ведь формально Е Хуай был её женихом, но его слово решало — быть ли ей вознесённой на небеса или низвергнутой в прах.
Е Хуай вышел из ворот в сопровождении евнуха Чэня. Казалось, он почувствовал взгляд Гао Жаньжань и медленно повернул голову в её сторону, обнажив пронзительно-острые глаза.
С трудом собранный внутренний покой Гао Жаньжань снова пошатнулся. Его взгляд был слишком холоден, слишком безжизнен — в нём не было ни капли тепла, и от него мурашки бежали по коже.
Сердце её сжалось, но она подавила страх и медленно подняла глаза, встретившись с ним взглядом. В её глазах больше не было испуга или дрожи — только мягкость, тёплый свет, лёгкое упрямство и достоинство.
Её прямой взгляд вызвал у него лёгкое удивление. Так мало людей осмеливались смотреть ему прямо в глаза! При этой мысли его ледяные очи чуть прищурились. Эта девушка… неплоха.
Евнух Чэнь заметил, что принц перестал его слушать и смотрит вдаль. Он проследил за его взглядом и увидел Гао Жаньжань — дочь великого тайвэя Гао. На мгновение он удивился, но тут же скрыл это. Многолетняя служба во дворце научила его быть гибким: он знал, что слушать, что делать и что говорить, а чего — ни в коем случае.
Он отвёл глаза и подумал, что стоит доложить об этом императору.
Гао Жаньжань отвела взгляд и, приподняв бровь, сказала Чичзяню:
— Ладно, на этот раз ты не солгал.
Чичзянь едва сдержал усмешку. Разве он похож на того, кто станет врать без причины?
Евнух Чэнь и Е Хуай медленно приближались. Евнух взмахнул своим опахалом и, улыбаясь, обратился к Гао Жаньжань:
— Госпожа Гао, давно не виделись! Вы стали ещё прекраснее и изящнее. Вы с принцем — словно созданы друг для друга. Этот брак — истинное благословение!
Гао Жаньжань лишь слегка улыбнулась в ответ, не произнеся ни слова, будто скромно смущаясь.
Но заговорил Е Хуай:
— Евнух Чэнь, то дело я улажу сам. Можете возвращаться и доложить Его Величеству.
Голос его оставался таким же ледяным.
Лицо евнуха Чэня на миг застыло, но он тут же понял, что не стоит задерживаться, и поклонился:
— Как прикажет Ваше Высочество. Слуга немедленно отправится к императору.
Он кивнул Гао Жаньжань и направился обратно во дворец.
Е Хуай даже не взглянул на Гао Жаньжань и направился к чёрной карете. Не останавливаясь, он взошёл внутрь.
Гао Жаньжань почувствовала себя ничтожной, как пылинка. Она смотрела, как Е Хуай бросает её и уезжает, и в душе поднялась горечь. Ведь это он сам прислал за ней, чтобы она встретила его! Почему же теперь выглядело так, будто она сама навязалась?
Е Хуай не обращал на неё внимания. Он скрылся в карете, опустил занавеску, и экипаж медленно тронулся прочь, не удостоив Гао Жаньжань даже взгляда.
Она смотрела вслед уезжающей карете, чувствуя, как в груди нарастает тяжесть. Что это вообще за ситуация?
Карета неторопливо удалялась, а Гао Жаньжань шла позади, проклиная себя. Лучше бы она не садилась в карету Линь Жотин! Тогда бы не пришлось идти пешком. Сама виновата — не выкрутится!
Пока она предавалась мрачным размышлениям, чёрная карета уже отъехала на десяток шагов, но вдруг неожиданно остановилась и замерла на месте.
Увидев это, Гао Жаньжань обрадовалась: неужели Е Хуай передумал? Он остановился, чтобы взять её?
Она подошла ближе. Едва она поравнялась с каретой, как будто у её пассажира за спиной выросли глаза, занавеска резко распахнулась, и наружу выглянуло лицо — холодное, надменное, прекрасное, как нефрит. Его ясные, как родник, глаза нахмурились и долго смотрели на неё.
Гао Жаньжань сначала растерялась — впервые мужчина, не из семьи, так пристально разглядывал её. Щёки её залились румянцем, и она опустила глаза:
— Ты...
Не дождавшись окончания фразы, он глухо произнёс:
— Садись.
И тут же опустил занавеску. Голос его оставался таким же ледяным.
Гао Жаньжань замерла, широко раскрыв глаза и уставившись на плотную ткань, будто пытаясь сквозь неё разглядеть человека внутри.
Этот принц Сюань и правда непостоянен! Хотя... если подумать, его переменчивость вполне объяснима — ведь это уже не впервые.
Зато теперь не придётся идти пешком! Обрадовавшись, Гао Жаньжань подошла к карете и бросила Чичзяню, стоявшему у дверцы, такой взгляд, будто хотела его пронзить. Затем она осторожно наклонилась и залезла внутрь.
Подняв голову, она сразу столкнулась со взглядом Е Хуая — холодным, безжизненным и отстранённым.
Уголки её рта дёрнулись. Как же она могла забыть, что внутри сидит настоящее божество холода?
Она недовольно поджала губы и послушно уселась на правую сторону кареты — левая считалась местом почёта, и она не смела претендовать на него. Стараясь выглядеть скромной и послушной, она сидела тихо, словно та самая «тихая красавица».
Внутри карета была просторной, словно маленькая комната: здесь стояли шахматы, лежали книги, стояли сладости и чашка горячего чая, от которой поднимался пар.
— Чай, — произнёс Е Хуай, заметив, как она смотрит на чашку.
Гао Жаньжань удивлённо посмотрела на него. Неужели он заботится о ней? Только что он спросил, не хочет ли она чаю? Или у неё галлюцинации?
Она смутилась, но сидела неподвижно, только её глаза, подобные глазам оленёнка, живо блестели.
Видя, что она не двигается, Е Хуай повторил, и в его голосе по-прежнему не было и тени тепла:
— Спасибо, я не хочу, — быстро ответила Гао Жаньжань. Теперь она точно знала: он действительно предложил ей чай. В голове закрутились тревожные мысли: не сошёл ли он с ума? Почему сегодня такой странный? Ведь ещё минуту назад он был ледяным!
— Что? — нахмурился Е Хуай, и в его голосе прозвучала непререкаемая власть.
Гао Жаньжань невольно вздрогнула и потянулась за чашкой. Она посмотрела на горячий чай с янтарным отливом и на миг представила, будто собирается на казнь. Но в следующий миг она решительно выпила весь чай одним глотком и протянула пустую чашку Е Хуаю, словно бросая вызов.
Лицо Е Хуая стало ещё суровее, брови нахмурились ещё сильнее.
— Зачем ты выпила тот чай? — ледяным тоном спросил он.
Гао Жаньжань замерла:
— Разве чай не для меня был?
Теперь взгляд Е Хуая стал ещё тяжелее. В голове Гао Жаньжань мелькнула ужасающая мысль, и она почувствовала, как всё внутри обрушилось: он хотел, чтобы она подала ему чай! А не чтобы пила сама!
Она только что устроила катастрофу...
Медленно отвернувшись, она решила, что лучше не смотреть ему в глаза — пусть лицо останется невидимым.
Снаружи Чичзянь, обладавший острым слухом, услышал этот диалог и с трудом сдержал смех.
Какая же забавная эта Гао Жаньжань!
Его высочество велел ей подать чай, а она решила, что её приглашают попить! Где ещё найдётся такая девушка? Да она, наверное, даже не знает, что у Его Высочества мания чистоты!
Бедняжка Гао Жаньжань... Чичзянь мысленно посочувствовал ей, продолжая сдерживать улыбку.
Карета проезжала оживлённые улицы, постепенно приближаясь к вечеру. На улицах становилось всё больше людей, и даже сквозь плотную занавеску Гао Жаньжань слышала крики торговцев — всё было очень оживлённо.
Е Хуай с отвращением посмотрел на чашку, из которой она пила, закрыл глаза и больше не обращал на неё внимания, погрузившись в медитацию.
Гао Жаньжань, увидев, что он закрыл глаза, осторожно приподняла занавеску и выглянула наружу. На самом оживлённом перекрёстке она увидела величественную вывеску с надписью «Пьяный бессмертный». Её сердце дрогнуло — это ведь тот самый бордель, где она впервые услышала тайну Е Хуая!
Она ещё разглядела вывеску, как вдруг Е Хуай резко открыл глаза. Его напряжённое лицо приблизилось, он взглянул на «Пьяного бессмертного», затем перевёл пронзительный взгляд на Гао Жаньжань и произнёс с неопределённой усмешкой:
— Почему ты тогда оказалась здесь?
Гао Жаньжань опешила. Она не ожидала, что он вспомнит об этом так поздно. Опустив занавеску, она потупила голову и тихо пробормотала:
— Просто случайно проходила мимо...
— Случайно? Неужели такие совпадения бывают? — спросил Е Хуай, и в его голосе прозвучало что-то похожее на хорошее настроение.
Увидев, что он, кажется, не в ярости, Гао Жаньжань набралась храбрости и спросила:
— А ты сам-то зачем там оказался? Ведь «Пьяный бессмертный» — место для разврата! Как ты, принц империи Лу, имеющий власть над всем Поднебесным, можешь появляться в подобных заведениях?
Брови Е Хуая приподнялись, и его глубокие, как бездна, глаза впились в неё:
— Куда я хожу — моё личное дело. Неужели ты уже считаешь себя принцессой?
Перед такой резкой отповедью Гао Жаньжань онемела. У неё и правда не было права спрашивать его о посещении подобных мест. Даже став принцессой, она не сможет запретить ему ходить куда захочет.
Она потёрла виски. Зачем она вообще стала его провоцировать? Теперь ей неловко...
Общение с этим ледяным человеком — самое мучительное занятие в её жизни. Хорошо ещё, что она терпеливая. Иначе давно бы заболела от его холода.
— Ваше Высочество правы, Жаньжань позволила себе слишком много, — смиренно сказала она.
Умение гнуться — признак настоящего мужества!
http://bllate.org/book/1851/208009
Готово:
