По дороге господин Цянь спросил Ло Чжэньсина:
— Как ваша семья познакомилась с людьми из рода Цзян из Лэаня?
Ло Чжэньсин улыбнулся:
— Мы с ними не близки. Похоже, они очень дружны с моей старшей сестрой.
Господин Цянь кивнул, и в его глазах мелькнула лёгкая зависть:
— Вам так повезло! Куда ни пойдёшь — везде родные, друзья, знакомые.
Ло Чжэньсин лишь улыбнулся в ответ.
Господин Цянь продолжил:
— Кстати, отец и оба дяди сейчас ожидают назначения на должности, верно? Почему Герцог-дядя не позаботится об этом? — Его взгляд слегка заблестел.
Ло Чжэньсин на мгновение опешил, но тут же понял: господин Цянь имел в виду его зятя, маркиза Юнпина Сюй Линъи.
Увидев, как нетерпеливо тот ждёт ответа, Ло Чжэньсин спокойно улыбнулся:
— Зять велел отцу не торопиться.
Господин Цянь задумчиво кивнул, затем спросил:
— Ты часто бываешь в доме маркиза? Как он к тебе относится? Говорят, у него очень мягкий нрав. Правда ли это?
— Не часто! — улыбнулся Ло Чжэньсин. — Мы почти не общаемся…
В глазах господина Цяня промелькнуло лёгкое разочарование.
Ло Чжэньсин заметил это и добавил:
— Хотя он ко мне весьма благосклонен. По словам ректора Императорской академии, мой зять специально навещал его, расспрашивал о моих занятиях и просил присматривать за мной. Я был весьма удивлён. Ведь накануне, как раз в тот день, когда ректор мне об этом рассказал, он сам пригласил меня в «Чуньсилоу» выпить, спрашивал о моих занятиях, но ни словом не обмолвился, что ходил к ректору. Видимо, боялся, что я возгоржусь и запущу учёбу.
Господин Цянь оживился:
— Твой зять тоже любит бывать в «Чуньсилоу»? Мне тоже очень нравится это место! А что он предпочитает — осетрину, фугу, «восемь водных деликатесов» или оленину?
Осетрина и фугу поступают в продажу в апреле–мае, «восемь водных деликатесов» — летом, а оленина — осенью и зимой…
Ло Чжэньсин вдруг почувствовал глубокое уважение к господину Цяню.
Хорошо учится и умеет лавировать… В этот миг у него зародилось желание сблизиться с ним.
— Всё это есть у него дома, — осторожно заметил Ло Чжэньсин, внимательно наблюдая за выражением лица господина Цяня. — Зачем ему специально ехать в «Чуньсилоу»?
Улыбка господина Цяня стала натянутой:
— Верно, ведь он — Герцог-дядя, маркиз Юнпин. Как бы ни был хорош «Чуньсилоу», он всё равно не сравнится с императорским пиром. Ничего особенного.
Это уже второй раз, когда он называет маркиза Юнпина «Герцогом-дядей».
Ло Чжэньсин мысленно кивнул — теперь он был почти уверен в своих догадках.
— Не знаю, что именно любит мой зять, — сказал он, — но моя третья тётушка обожает запечённого молочного поросёнка из «Чуньсилоу»… — Он вдруг воскликнул: — Ой! Как же я забыл! Надо было заказать поросёнка и привезти ей — порадовать!
Господин Цянь поспешил уточнить:
— Твоя третья тётушка — это дочь советника Лю, верно?
Ло Чжэньсин кивнул:
— Советник Лю уже вышел в отставку и вернулся на родину.
Господин Цянь усмехнулся:
— Даже так, я всё равно слышал, что у нового советника Ли большие трудности с налогом на чай!
Ло Чжэньсин рассмеялся:
— Сегодня мы навещаем родных — не будем говорить об этом, не будем!
— Верно! — согласился господин Цянь. — Раз так, я не могу явиться с пустыми руками. Погоди, я сейчас скачу в «Чуньсилоу», закажу поросёнка и отправлю прямо в дом третьего дяди.
«Господин Ло» превратился в «третьего дядю»…
Ло Чжэньсин с улыбкой посмотрел на него:
— Не стоит, не стоит! Не надо тратиться.
— Если ещё скажешь такое — не будем братьями! — весело воскликнул господин Цянь и, не дожидаясь ответа, хлопнул коня кнутом и умчался.
…
Господин Цянь уже успел заказать запечённого молочного поросёнка и ждал у дверей дома Ло Хуаяня вместе с двумя слугами из «Чуньсилоу» ещё до того, как семья Ло добралась до переулка Цяньтан.
Ло Чжэньсин удивился, но тут же заметил, что необычайно красивая нефритовая подвеска господина Цяня с резьбой «ступеньки ввысь», всегда висевшая у него на поясе, исчезла.
Он мысленно одобрительно кивнул и постучал в дверь дома третьего дяди.
Третья госпожа, увидев их, обрадовалась и тут же позвала третьего господина принимать гостей, а сама побежала распорядиться об ужине.
Главная госпожа остановила её:
— Снаружи уже привезли запечённого поросёнка — его купил Синъгэ. Пусть на кухне приготовят пару простых блюд. Нам с тобой, снохам, надо спокойно поболтать.
Третья госпожа обрадовалась ещё больше, велела служанкам отнести поросёнка на кухню и, взяв главную госпожу под руку, повела её в главный зал.
Когда все уселись, главная госпожа спросила о пятом и шестом господинах.
— Пошли в школу, — ответила третья госпожа, улыбка её стала вымученной. — Господин застрял в Яньцзине, но нельзя же из-за этого запускать учёбу детей! К счастью, домашняя школа при доме маркиза Чжуншаня всего в одном переулке отсюда, так что я отдала их туда.
Главная госпожа удивилась:
— Ты хорошо знакома с семьёй Тан из дома маркиза Чжуншаня?
— С ними мы не близки, — сказала третья госпожа. — Просто репетитор, которого они наняли, — племянник одного из учеников моего отца, фамилия Чжао. Очень грамотный человек. Именно поэтому я и решила отдать туда детей. Говорят, семья Тан весьма высокомерна и с ними трудно иметь дело. Господин Чжао согласился преподавать там лишь из уважения к просьбе друга и собирается уволиться после этого года. Я узнала, что его жалованье — пятнадцать лянов серебра в год, по комплекту одежды на каждый сезон и слуга. Думаю поговорить с господином: мы вполне можем позволить себе такие расходы, чтобы нанять его для частных занятий с Гэ-гэ и Юй-гэ.
Главная госпожа была поражена:
— Пятнадцать лянов серебра в год, по комплекту одежды на каждый сезон и слуга?! Это уж слишком… — Она задумалась и добавила: — Но идея отличная. Если так, лучше нанять его к нам домой. На детях нельзя экономить — их учёба важнее всего. К тому же мы ещё не разделились, так что расходы можно покрыть из общего фонда!
Третья госпожа опешила:
— Как это можно…
Но главная госпожа уже взяла её за руку:
— Мы одна семья — нечего говорить о «наших» и «ваших». Раз господин Чжао хочет уволиться, значит, недоволен работодателем. Предлагаю повысить жалованье до двадцати лянов в год, давать по два комплекта одежды на каждый сезон и оставить слугу. Во дворе есть небольшой дворик — отдадим его целиком для проживания репетитора.
Третья госпожа хотела отказаться, но главная госпожа рассмеялась:
— Я старшая сноха — ты должна меня слушаться.
После падения рода Лю третья госпожа стала особенно чуткой к человеческим отношениям. То, что предлагала главная госпожа, не было особенно дорогостоящим, и третий господин вполне мог это позволить, но её слова глубоко тронули третью госпожу.
Она крепко сжала руку главной госпожи, и на глаза её навернулись слёзы.
Главная госпожа посмотрела на пятую, десятую и одиннадцатую госпож, тихо сидевших перед ними, и сказала:
— Мы, взрослые, болтаем о всякой ерунде — вам, наверное, скучно. За домом вашей третьей тётушки растут два грушевых дерева. Сейчас они, должно быть, цветут. Пусть мамки проводят вас погулять во двор — подышите свежим воздухом.
Третья госпожа поняла намёк: главная госпожа хочет поговорить с ней наедине. Она поддержала:
— Под цветущими грушами пить чай — одно удовольствие! — И тут же позвала свою горничную проводить девушек во двор.
Три девушки всё поняли, поклонились обеим госпожам и последовали за служанкой.
Главная госпожа глубоко вздохнула и с грустной улыбкой посмотрела на третью госпожу:
— Все трое почти одного возраста… Забот не оберёшься.
Третья госпожа кивнула служанке, и те бесшумно вышли.
— Когда вырастут и сами станут матерями, поймут твою заботу, — сказала она.
— Хотелось бы верить, — ответила главная госпожа уныло. Затем она выпрямилась и спросила: — Кстати, ты не знаешь подходящих женихов? Пятой и десятой госпожам уже пора замуж. Ты же знаешь, они рождены от наложниц. Мы можем найти достойного человека, но он, возможно, не сочтёт их подходящими. Я просто с ума схожу от тревоги!
Вот оно что!
Третья госпожа вспомнила слухи, которые ходили в Юйхане, пока они соблюдали траур, и улыбнулась:
— Раньше я могла спросить у матери — она всегда знала несколько подходящих кандидатур. Но сейчас… — Она с сожалением покачала головой.
— Ой, прости! — воскликнула главная госпожа. — Я опять затронула твою боль.
— Это не твоя вина, — глаза третьей госпожи снова наполнились слезами. — Просто я сама не могу справиться с горем.
Главная госпожа утешила её и вздохнула:
— Больше я ни на что не надеюсь — лишь бы человек был честный и из порядочной семьи!
Видя, что та не может забыть об этом, третья госпожа сказала:
— Не волнуйся, я присмотрюсь.
Главная госпожа кивнула и уже собиралась что-то добавить, как вошла служанка:
— Оба молодых господина вернулись из школы!
Лицо третьей госпожи сразу озарилось улыбкой:
— Быстро входите! К вам пришла старшая тётушка!
Главная госпожа поняла: её надежды растаяли.
…
Когда они вышли из дома третьей госпожи, главная госпожа выглядела рассеянной.
Ло Чжэньсин заметил это.
Дома он поговорил с матерью с глазу на глаз:
— Почему ты сегодня вдруг решила съездить в храм Хуго и потом так устала, добираясь до дома третьего дяди?
Господин Ло ещё не вернулся, и, не получив желаемого в доме третьей госпожи, главная госпожа чувствовала раздражение. Ей хотелось поговорить с кем-то, поэтому она рассказала сыну всё как было:
— Если всё получится с одиннадцатой госпожой, пятую и десятую надо будет скорее выдать замуж. Я заметила, что госпожа Цзян весьма довольна, но один вопрос так и остался без ответа…
Ло Чжэньсин раньше слышал об этом от жены, но тогда счёл это женскими глупостями. Теперь, услышав это от матери собственными ушами, он нахмурился:
— Мама, старшая сестра ещё жива и здорова! Как ты можешь… Разве это не причинит ей боли?
— Ты ничего не понимаешь! — возмутилась главная госпожа. Обычно послушный сын вдруг осмелился перечить ей. Она подумала: если дочь уйдёт, то хотя бы внук будет иметь такого дядю, который поддержит его. Но если из-за этого у сына возникнет обида, всё пойдёт прахом. С другой стороны, возможно, эта ситуация поможет ему понять, как непрост этот мир. Она решила говорить прямо: — Люди уходят — чай остывает, люди умирают — свет гаснет. Маркиз, конечно, помнит старые чувства, но каждый день перед ним новая улыбка… Даже железо со временем станет мягким, как шёлк. Кто знает, какие беды могут случиться потом? Надо думать заранее! Разве можно ждать, пока с Чжун-гэ’эром что-то случится, и только тогда начинать действовать? Не забывай, у него есть бабушка и отец. Мы, хоть и родня, но всё же со стороны. Хоть и захотим помочь, но, боюсь, будет уже поздно.
— Маркиз не такой человек! — Ло Чжэньсин рассказал матери, как Сюй Линъи тайно навестил ректора Императорской академии. — Он мог бы похвастаться этим мне в лицо, но ничего не сказал! Если бы ректор не упомянул об этом, я, возможно, никогда бы не узнал.
— Кто лучше знает маркиза, как не твоя старшая сестра! — возразила главная госпожа. — В последнее время я так занята, что не успела поговорить с тобой. Я заметила, что ты сильно изменился по сравнению с тем, каким был в Юйхане. Что-то случилось?
Ло Чжэньсин удивился. Он не ожидал, что мать спросит об этом, и не понял её намёка.
— Неужели, попав в Императорскую академию, ты вдруг осознал, что раньше был лягушкой на дне колодца? — не дожидаясь ответа, холодно усмехнулась главная госпожа. — Тебе ещё многому предстоит научиться! Маркиз порекомендовал тебя ректору — разве ректор не воспользовался бы такой возможностью, чтобы показать своё влияние?
Лицо Ло Чжэньсина побледнело. Он вспомнил, как, только поступив в академию, скромно и осторожно отвечал на вопросы о своей семье, часто уклоняясь от прямых ответов, за что его насмешливо дразнили. Позже, случайно упомянув о связи с домом маркиза Юнпина, он вдруг заметил, как все вокруг стали к нему внимательны и дружелюбны… Это дало ему горькое понимание переменчивости людских отношений.
Главная госпожа, видя, что сын молчит, поняла: её слова подействовали. Она смягчила голос:
— Маркиз, конечно, человек выдающегося ума, но он слабоволен, труслив и нерешителен. Вот, например: когда твоя сестра только вышла за него, она хотела жить отдельно. Маркиз сначала дал согласие, но, оказавшись перед старшей госпожой, тут же передумал. Когда сестра стала жаловаться, он снова передумал и пообещал поговорить со старшей госпожой через несколько дней. Так и метается, ни на что не способен. А потом, получив титул, ещё больше обременил твою сестру.
Маркиз — брат императрицы, и по закону должен был получить титул герцога. Но он испугался подозрений императора и даже подал прошение об отказе. Скажи на милость, чего бояться? Разве в нашей империи он один такой Герцог-дядя? Или все, кто получил титул, умерли не своей смертью? Нет, все остальные не боятся, только он! Из-за этого твоя сестра не раз с ним ссорилась.
Главная госпожа разгорячилась.
— Потом, после усмирения северного бунта, император снова заговорил о том, чтобы присвоить маркизу титул герцога.
http://bllate.org/book/1843/205726
Готово:
