Сяо Чжигэ кое-как навел порядок в запутанных государственных делах, а затем обсудил всё с Цзи Аньминем. Он назначил того главным экзаменатором и приказал как можно скорее провести внеочередные императорские экзамены, чтобы привлечь талантливых людей и восполнить нехватку чиновников. На это ушло еще полмесяца, прежде чем ему наконец удалось вырваться из круговорота забот. После восшествия на престол дела сыпались одно за другим, и до многих вещей у него просто не доходили руки.
Первым делом стоял вопрос о провозглашении императрицы. Раз он стал императором, Ань Чанцин, разумеется, должен стать императрицей. Изначально Сяо Чжигэ планировал поручить Храму Тайчан подготовку к торжественной церемонии. На престол он взошел в спешке и к тому же не любил расточительность, поэтому церемония восшествия прошла крайне скромно и сдержанно. Но вот церемонию возведения в статус императрицы он хотел устроить с небывалым размахом и пышностью.
Однако когда он обсуждал с Цзи Аньминем проведение внеочередных экзаменов, ему вдруг вспомнилось, каким ярким и воодушевленным становился Ань Чанцин, когда пил вино с друзьями. В те моменты тот излучал совсем иное обаяние — не то, что обычно. Если же состоялось бы официальное провозглашение императрицей, Ань Чанцин оказался бы заточен в глубоком дворце и, возможно, больше никогда не смог бы вести себя так легко и непринужденно.
Сяо Чжигэ долго колебался, но в конце концов не смог смириться с тем, чтобы из эгоистичного желания запереть его в глубоком дворце. Приняв решение, он отправился к Ань Чанцину, чтобы узнать его мнение.
Поскольку церемония еще не состоялась, Ань Чанцин всё еще находился в статусе ванфэй. По правилам ему следовало пока жить в поместье князя и переехать в задние покои дворца только после официального провозглашения. Однако Сяо Чжигэ никогда не следовал слепо условностям и канонам. Разве мог он оставить любимого за пределами дворца? Поэтому, невзирая на уговоры нескольких закоснелых старых сановников, он настоял на том, чтобы заранее перевезти Ань Чанцина вместе с двумя детьми во дворец.
Так как дворец Циу еще не был отремонтирован, Ань Чанцин с детьми поселился во дворце Цяньчжэн, находившемся ближе всего к залу Чунчжэн. Сяо Чжигэ, закончив утренний прием при дворе, возвращался во дворец Цяньчжэн заниматься государственными делами, а в редкие свободные минуты даже присматривал за детьми, чтобы братик с сестренкой не мешали Ань Чанцину.
В эти дни, проведенные во дворце, хотя официальный титул Ань Чанцина еще не был утвержден, всеми делами внутреннего дворца на самом деле заправлял именно он.
Наложниц императора Аньцина уже перевели в путевой дворец Чуньшань. Тех, к кому император ни разу не прикоснулся, отпустили домой, а остальных отправили доживать свой век в путевом дворце. Что касается оставшихся слуг и евнухов, решение тоже было принято: кого следовало казнить — казнили, кого отпустить — отпустили. Способных и преданных людей снова привлекли к службе. Кроме того, требовалось набрать и обучить новую партию дворцовых слуг. Хотя мелочами занимались подчиненные, Ань Чанцину как хозяину приходилось держать всё под строгим контролем, так что работы у него было ничуть не меньше, чем у Сяо Чжигэ.
Вот и получалось: решительный и суровый на императорском совете Его Величество, сойдя с престола, был вынужден нянчиться с малышами.
Когда Сяо Чжигэ вернулся во дворец Цяньчжэн, Ань Чанцин как раз обсуждал с недавно повышенным старшим евнухом Ван Юем, как сократить штат в различных дворцовых ведомствах и уменьшить расходы. Во времена правления императора Аньцина казна оказалась полностью опустошена. Сяо Чжигэ только-только взошел на престол: казна пуста, стихийные бедствия и военные смуты в провинциях едва утихли, страна только начинала подниматься из руин. Не ведя хозяйства, не узнаешь цену рису и маслу. Лишь получив реальную власть, Ань Чанцин отчётливо осознал, что значит «деньги нужны буквально на всё». Те средства, что он зарабатывал раньше, для истерзанной Да Е были лишь каплей в море.
Сяо Чжигэ при дворе искал способы пополнить казну, а Ань Чанцину во дворце оставалось лишь изо всех сил сокращать расходы. Внутренний дворец императора Аньцина утопал в роскоши, штат слуг был раздут, а финансовые книги за прошлые годы находились в полном хаосе. Ань Чанцин наугад просмотрел несколько фолиантов и обнаружил, что всё это безнадежные долги и приписки, а цены на товары в записях выглядели просто абсурдно — казнокрадство процветало снизу доверху. Сделав строгое предупреждение для устрашения остальных, он просто отменил прежние порядки, сократил слуг и ввел в действие новые, лично составленные правила.
Хотя Ван Юй был назначен совсем недавно, прослужив под началом Ань Чанцина эти дни, он проникся к нему глубочайшим уважением и исполнял свои обязанности с предельным усердием. Однако ему не хватало влиятельных связей, из-за чего во многих делах возникали сложности, и ему приходилось постоянно обращаться за указаниями к Ань Чанцину.
— Главный евнух дворцовой кухни и старшая смотрительница ткацкой мастерской вчера снова приходили к вашему слуге. Они жаловались, что установленные вами цены слишком низкие. Мол, во дворце используются только императорские поставки, поэтому и стоимость их неизбежно выше.
Больше всего безнадежных долгов и злоупотреблений числилось именно за дворцовой кухней и ткацкой мастерской. Эти два ведомства ведали одеждой и пропитанием правителей, поэтому куш там был самый лакомый. Ань Чанцин первым делом взялся именно за них. Прошлые долги он простил, но на все будущие закупки, выяснив через Ван Юя реальные цены, установил предельно четкие тарифы. Из-за этого возможности для наживы резко сократились.
Как только новое правило вступило в силу, главный евнух кухни и смотрительница мастерской раза три приходили к Ван Юю с жалобами. В их речах так и сквозило: дескать, этот порядок соблюдался на протяжении трех правлений и не мог быть ошибочным, а своими хаотичными нововведениями Ань Чанцин нарушает заветы предков.
Эти старые дворцовые хитрецы привыкли к интригам. Увидев, что Ань Чанцин обладает мягким нравом и не стал наказывать за прошлые грехи, они приняли его за мягкотелого человека и решили давить дальше.
Однако, хоть Ань Чанцин и не любил попусту гневаться, он вовсе не был мягкотелым. Лицо его похолодело, и он строго произнес:
— Передай мои слова: раз они не справляются со своими обязанностями, пусть уступают место более достойным. Подбери нескольких смышленых молодых евнухов и обучи их. Как только войдут в курс дела, пусть сразу заменят прежних.
Ван Юй почтительно поклонился в знак согласия.
Сяо Чжигэ только вошел во внутренний покой и сразу услышал исполненные гнева слова Ань Чанцина.
— Кто снова разозлил тебя? — глубоким голосом спросил он.
Ван Юй, услышав его голос, поспешно склонился в приветствии. Заметив взмах руки Сяо Чжигэ, он бесшумно отступил в сторону и остался поджидать приказаний.
Сяо Чжигэ подошел ближе. Заметив следы усталости на лице Ань Чанцина, он с нежностью стал растирать ему виски.
— Почему во дворце столько мелких хлопот?
Ань Чанцин привычно откинулся назад, прижавшись к нему, и пробормотал с полуприкрытыми глазами:
— Раньше тут всё было в полном запустении. Наших доверенных людей мало, да и нельзя сразу уволить всех главных евнухов и смотрительниц, иначе некому будет работать. Приходится лавировать. Вот обучим своих слуг, тогда и станет легче.
Сяо Чжигэ слушал его с болью в сердце, все больше убеждаясь, что дворец — совершенно не то место, где стоит жить, а быть императрицей — тяжелая и неблагодарная доля. Немного подумав, он произнес:
— Может, попросить тётушку временно переехать во дворец и взять на себя заботы о внутренних покоях?
Ань Чанцин открыл глаза и с удивлением посмотрел на него снизу вверх:
— С чего вдруг ты об этом заговорил? Мне в любом случае нужно научиться со всем этим справляться, нельзя же слишком обременять великую старшую принцессу.
Однако Сяо Чжигэ лишь качнул головой и мягко проговорил:
— Я хочу поговорить с тобой кое о чем.
С этими словами он бросил взгляд на стоящего неподалеку Ван Юя, и тот сообразительно удалился.
— О чем? — Ань Чанцин выпрямился.
Сяо Чжигэ тщательно взвесил слова и только потом спросил:
— Ты действительно хочешь стать императрицей?
Этот вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Ань Чанцин не сразу понял его суть. Он широко раскрыл глаза:
— А кем еще мне быть, если не императрицей? Или ты хочешь освободить это место для кого-то другого?
Внешние уголки его глаз гневно взметнулись вверх. Казалось, дерзни Сяо Чжигэ кивнуть — и Ань Чанцин тут же устроит ему бурную сцену.
— Что за глупости ты говоришь, — беспомощно вздохнул Сяо Чжигэ и в качестве наказания слегка сжал его талию. Поясняя свои слова, он продолжил: — Я имел в виду: если бы у тебя была возможность сдать государственные экзамены и поступить на службу или заняться чем-то другим, согласился бы ты по-прежнему оставаться запертым во дворце?
Он произнес с глубоким смыслом в голосе:
— Ты ведь понимаешь, что если тебя официально провозгласят императрицей, в будущем ты будешь прикован к этому крошечному клочку земли во внутреннем дворце.
Ань Чанцин на мгновение ошеломленно замер. В его спокойном взгляде медленно поднялась волна эмоций, сменившись неверьем:
— Ты... Я же твой супруг, как я могу поступить на государственную службу? К тому же, если я не стану императрицей, разве сановники не станут принуждать тебя взять императрицу и набрать наложниц?..
Он говорил сбивчиво и бессвязно — было очевидно, что в душе его царит полное смятение.
Сяо Чжигэ нежно погладил его по щеке, заставляя посмотреть на себя, и произнес:
— Об этом тебе беспокоиться не нужно, я со всем разберусь сам. Ты только скажи мне: ты хочешь остаться во внутреннем дворце или же предпочитаешь быть свободным и заниматься тем, чем душа пожелает — хоть служить государству, хоть вести торговлю, да чем угодно?
Ань Чанцин заглянул ему в глаза. Взгляд мужчины был искренним и серьезным, он вовсе не пытался его успокоить пустой болтовней.
После долговременного молчания ресницы Ань Чанцина слегка дрогнули, и он честно признался:
— Если бы это было возможно, я, конечно же, не хотел бы проводить все дни напролет в заточении во дворце.
В прошлой жизни, будучи императрицей, он провел в стенах внутреннего дворца целые дни. За исключением чтения книг и заваривания чая, он ни разу не переступил порог дворцовых ворот. Каким бы огромным ни был этот императорский дворец, он остается всего лишь клеткой. Разве может он сравниться с бескрайними просторами внешнего мира?
— Я думал точно так же, — улыбнулся Сяо Чжигэ. — Но-но такой способный, тебе не следует из-за меня чахнуть в глубоком дворце.
Ань Чанцин не знал, что тот собирается предпринять, и оттого немного переживал. Ему оставалось лишь с показной строгостью произнести:
— Пусть так, но если ты осмелишься отдать это место кому-то другому, пусть даже для вида, я больше никогда не вернусь.
— Не волнуйся, Но-но... — Сяо Чжигэ обнял его за затылок, притянул к себе и слегка укусил за губу. — Просто верь мне. Разве я хоть раз тебя обманывал?
Ань Чанцин и вправду всерьез задумался и пробормотал:
— Ты обманывал меня, притом не единожды.
http://bllate.org/book/18381/1768006
Готово:
