Спустя несколько минут телефон дрогнул в кармане. Цзянь Нин опустила глаза и увидела экран, сплошь усыпанный номерами групп — их было так много, что считать не имело смысла, но уж точно не меньше семи-восьми.
Администраторша написала: [Сегодня постоянно заходят туристы, поэтому групп получилось много, но вот они все. В каждой максимальное количество участников. Скажите, в какую хотите вступить — я сразу выйду, чтобы освободить место.]
Цзянь Нин: «…»
Она без труда сдалась.
Цзян Шэн отказался от следующего этапа командообразующего мероприятия фан-клуба и после завершения активности сам покинул все группы.
Ему не нравилось легко заводить новые социальные связи и уж тем более не хотелось тратить силы на их поддержание, поэтому он предпочитал заранее обрывать любые нити, связывающие его с другими людьми.
Когда позже все вдруг вспомнят и спросят: «А куда делся тот парень с такой тёплой улыбкой? Придёт ли он ещё?» — его следов уже не найдут.
Цзян Шэн посмотрел на часы — времени оставалось ещё много, и он, как обычно, отправился ждать у здания ветеринарной клиники.
Цзянь Нин вышла с работы и сразу увидела Цзян Шэна: он сидел на том самом каменном стульчике, занимая собой лишь крошечный клочок пространства. Он не смотрел в телефон и ничем не был занят — просто смотрел вдаль, словно совершенно не вписываясь в окружающую суету.
Цзянь Нин редко кто ждал так сосредоточенно.
Время современных людей дорого: в ожидании автобуса они листают смартфоны, встречая кого-то — достают ноутбуки и работают. Если нет острой необходимости, они предпочитают решать всё в глобальной сети, где, кажется, можно справиться со всем на свете.
Но Цзян Шэн отдавал всё своё внимание лишь одному делу — ожиданию Цзянь Нин.
Как только она появилась, он тут же улыбнулся ей и, сдерживая нетерпение, шагнул навстречу.
— Пойдём, — сказал Цзян Шэн.
Ему, похоже, было совершенно всё равно, во сколько Цзянь Нин заканчивает работу, и он никогда не комментировал, рано она пришла или поздно.
Цзянь Нин не могла узнать, сколько именно он ждал, поэтому сама спросила:
— Ты давно здесь?
— В половине пятого? — Цзян Шэн задумался. — Точно не помню, но примерно в это время.
Цзянь Нин помолчала несколько секунд. В эти дни она уходила с работы между пятью тридцатью и семью часами вечера.
Сначала она даже пыталась отговорить Цзян Шэна — мол, не нужно больше провожать её домой, ведь никто не станет так упорно мстить ей.
Но Цзян Шэн упрямо продолжал. Однажды, правда, он почти сразу согласился, когда она снова предложила отказаться от сопровождения.
У Цзянь Нин было почти интуитивное чутьё: она безошибочно определяла, сколько неохоты скрыто за улыбкой Цзян Шэна.
По её прикидкам, уровень его нежелания уже перевалил за семьдесят процентов и приближался к критической отметке. Тогда Цзянь Нин тут же передумала и сказала, что с ним рядом чувствует себя в полной безопасности, и попросила его ещё немного потерпеть.
Цзян Шэн почти без колебаний согласился.
Но у Цзянь Нин и правда было слишком много дел, и, несмотря на все усилия, она всё равно уходила с работы не раньше назначенного времени.
— Давай сегодня поменяемся? — предложила она Цзян Шэну. — Ты не будешь меня провожать, а я провожу тебя.
Она хотела быть добрее к Цзян Шэну.
— Можно, конечно, — ответил он, — только квартира маленькая, да и другие живут. Тебе, может, будет неуютно.
По договорённости с соседом по квартире оба имели право приводить гостей, но оставлять их на ночь было запрещено, да и перемещаться разрешалось только по гостиной. Эти правила Цзян Шэн когда-то сам установил для соседа и считал их разумными. Теперь же они казались ему чересчур строгими.
— А тебе самому бывает неуютно? — спросила Цзянь Нин, глядя на него.
— Нет, — солгал Цзян Шэн.
— Тогда и мне не будет, — сказала Цзянь Нин мягко, обращаясь к нему по имени. — Я хочу посмотреть, где ты живёшь.
Они поужинали в городе и пошли к дому Цзян Шэна под вечерним ветерком.
— Цзян Шэн, — сказала Цзянь Нин, шагая рядом с ним по улице, — у тебя есть какие-нибудь желания?
Цзян Шэн подумал:
— Кажется, нет.
— Тогда переформулирую: что тебе нравится? Еда, игры, фильмы — что угодно.
— Мне нравится, как ты готовишь, — ответил Цзян Шэн.
Цзянь Нин гордо улыбнулась:
— Это многим нравится.
Под уличным фонарём Цзян Шэн слегка опустил уголки губ. Ему не нравилось, что у него есть общие вкусы с другими людьми.
По его мнению, те могли бы просто сходить в популярный ресторан или найти лучшего повара — и так же легко сказать, что им нравится еда. Но его собственное «нравится» было таким хрупким и маленьким, что он отдал его весь Цзянь Нин. А чужие «нравится» обесценивали его собственные чувства.
В прошлый раз, когда сосед приводил друзей, Цзян Шэн принял гостей с большим тактом. Поэтому сегодня, когда пришла Цзянь Нин, тот самый обычно неподвижный юноша, целыми днями валявшийся на диване с телефоном, вдруг оживился и стал необычайно услужливым.
— Цзян Шэн, пожалуй, самый лёгкий в общении человек из всех, кого я знаю в нашем возрасте, — расхваливал сосед. — Очень трудолюбивый, не переносит ни малейшего мусора. Отличные привычки: раз в несколько дней делает генеральную уборку.
Здесь он смутился и перевёл разговор:
— Да и характер у него замечательный, никогда не злится.
Цзянь Нин лишь вежливо улыбнулась и ничего не сказала.
Цзян Шэн ушёл на кухню, чтобы вскипятить воду для Цзянь Нин, заодно собрал мусор и собирался вынести его, когда будет провожать её вниз. Вернувшись, он сновал туда-сюда, действительно проявляя необычайную расторопность.
Цзянь Нин задумалась: почему же он именно так хвалит Цзян Шэна?
Ведь у Цзян Шэна столько других достоинств: он красив, спокоен и надёжен, внимателен и искренен. Любой, у кого есть глаза и сердце, сразу заметил бы в нём эту притягательную человеческую харизму.
Но сосед выделил лишь два качества.
Цзянь Нин решила, что «трудолюбие» соседа, скорее всего, означает, что Цзян Шэн берёт на себя большую часть домашних обязанностей, а «хороший характер» — что сосед сам делает что-то не очень приятное, а Цзян Шэн прощает ему это.
Это были суждения выгодополучателя, а не искренняя похвала самой личности Цзян Шэна.
Чем дольше Цзянь Нин смотрела на Цзян Шэна, тем больше он ей нравился, и тем более безвкусным казался ей его сосед. Она не задержалась надолго и вскоре ушла.
В день, когда Цзян Шэн официально вернулся на работу, Цзянь Нин встала ни свет ни заря.
Ещё до рассвета она толкалась среди бабушек и дедушек на рынке, потом весь утро напевала старинные песни девяностых и гремела на кухне, как будто устраивала оркестр.
В сумке у неё лежали деликатесы, а в руках — соевое молоко и пончики, подхваченные по дороге. Она вошла в офис в самый последний момент, шагая и доедая завтрак.
Янь Хунвэй, увидев Цзянь Нин, сразу вспомнил Чжоу Яня:
— Товарищ, твой образ жизни сейчас становится опасным.
У Цзянь Нин выработалась условная реакция на появление Янь Хунвэя: она тут же сняла сумку с плеча и прижала её к груди, внимательно следя за каждым его движением.
Убедившись, что он не заметил её подозрительно объёмную сумку, Цзянь Нин облегчённо выдохнула и рассеянно ответила:
— Поняла, поняла, в следующий раз учту.
Через некоторое время, пока за ней никто не следил, она тайком выскользнула с рабочего места и нашла знакомую тётушку из столовой. Та должна была убрать еду в холодильник и разогреть её в нужное время.
Всё было готово. Цзянь Нин написала Цзян Шэну и договорилась о времени обеда, чтобы избежать очереди.
Цзян Шэн быстро ответил: «Хорошо».
В обеденный перерыв Цзянь Нин выбрала в столовой самый укромный уголок — за толстой колонной, загораживающей вход, — и только там почувствовала себя в безопасности.
Она аккуратно расставила все блюда, приготовленные с утра, и стала ждать Цзян Шэна.
Цзян Шэн сегодня проявил необычную активность за обедом, чем привлёк внимание коллег. Когда его начали поддразнивать, он лишь смущённо улыбнулся.
Цзянь Нин целое утро пряталась и никому ничего не говорила, но всё равно её раскрыли. Сначала появился Янь Хунвэй — увидев стол, он буквально прирос к стулу и не собирался уходить.
Затем подоспела тётя Лу. Перед старшими пришлось вести себя вежливо: Цзянь Нин поставила им стулья и принялась угощать обоих.
В итоге её тщательно спланированный ужин для двоих превратился в общее застолье всего центра.
Еды Цзянь Нин приготовила столько, что хватило бы на всех.
Дядя Го подошёл с тарелкой и без промедления потянулся за палочками:
— Молодёжь совсем не умеет считать. Как можно столько наготовить за один приём пищи? Всё испортится! Хорошо, что я заметил.
Янь Хунвэй громогласно поддержал:
— Расточительство — это плохо.
Цзянь Нин сначала хотела спокойно пообедать с Цзян Шэном в укромном уголке, а при случае даже немного пофлиртовать, чтобы укрепить отношения.
Теперь же, под градом упрёков, она лишь усмехнулась и сказала:
— Да, конечно, вы правы.
Цзян Шэна окружили доброжелательные старшие, и он явно не знал, как выкрутиться, пока Цзянь Нин не пришла на помощь. Он обиженно подтащил стул и уселся рядом с ней, наклонившись к самому уху:
— Это ужасно.
— Ешь быстрее, — тоже приблизившись, прошептала Цзянь Нин. — Ты должен наесться.
Когда Цзянь Нин говорила с Цзян Шэном, она наклонялась к нему очень близко. Цзян Шэну казалось, будто он попал в замкнутое пространство, где звучит эхо. Голос Цзянь Нин идеально сливался с его учащённым сердцебиением, словно бесконечная песня.
После того как рука Цзян Шэна полностью зажила, Цзянь Нин отдала ему ключи от машины:
— Если будешь возить меня, тебе почти не останется времени на сон. Лучше сам води — так быстрее. Только не спеши обгонять, будь осторожен.
Цзян Шэн не сразу взял ключи. Цзянь Нин сказала, что так ей спокойнее. Когда он почувствовал, как она вкладывает ключи ему в ладонь, они показались ему тёплыми — будто Цзянь Нин долго держала их в руках.
— Я всегда строго соблюдаю правила дорожного движения, — сказал он, пряча ключи в карман. — Если что-то понадобится отремонтировать или заменить, скажи.
Цзянь Нин, кажется, на секунду замерла, а потом вдруг оживилась, будто сбросила с плеч огромную тяжесть, и, обхватив его руку, воскликнула:
— Цзян Шэн, ты настоящий ангел!
Цзян Шэн не понял, в чём дело. Цзянь Нин пояснила:
— Бытовые вопросы — водопровод, электричество, техобслуживание машины и ремонт — это три величайших кошмара на свете.
Цзян Шэн, вспомнив её пустую, почти необжитую квартиру, несдержанно усмехнулся: ремонт, похоже, был тем, от чего Цзянь Нин давно отказалась.
— Я каждый раз в панике, — пожаловалась она Цзян Шэну. — И Сян Чэн тоже отказывается помогать мне.
Каждое её слово подчёркивало: Цзян Шэн — особенный человек, он особенно добр к ней, готов взять на себя её хлопоты и является для неё редкой, настоящей опорой.
В последнее время ритм работы Цзянь Нин замедлился, и у неё появилось много свободного времени. Она стала часто навещать Цзян Шэна.
Зайдя в кабинет, она увидела, что он смотрит видео в наушниках. Цзянь Нин обошла стол и ткнула его в руку:
— Что ты смотришь?
Цзян Шэн, похоже, был полностью погружён в происходящее и, сняв наушники, переспросил, что она сказала — он не расслышал.
Цзянь Нин решила, что он, наверное, смотрит что-то невероятное, и искренне спросила, можно ли посмотреть вместе.
Цзян Шэн без колебаний протянул ей один наушник. Цзянь Нин увидела видео спаривания двух больших панд.
С тех пор как Чжоу Янь уехал в зоопарк Линьдэ, Цзянь Нин общалась с ним лишь на редких совещаниях.
Искусственное размножение панд сопряжено с тремя трудностями: вызвать охоту, добиться оплодотворения и вырастить детёныша. Основной задачей Чжоу Яня было обеспечить успешное оплодотворение панды по имени Яйюнь.
Анализы показали рост уровня эстрогена у Яйюнь — признак начала периода охоты. У самок больших панд этот период длится не более 72 часов и наступает всего раз в год.
Это был драгоценный шанс. Экспертная группа тщательно отобрала Лулу — самца подходящего возраста и физической формы — в качестве партнёра для Яйюнь и контролировала весь процесс спаривания.
Для популяризации науки зоопарк организовал прямую онлайн-трансляцию процесса спаривания панд.
Когда Цзянь Нин подключилась к трансляции, Яйюнь уже прошла начальную стадию охоты: она нервно металась по вольеру и начала «разговаривать» с Лулу через перегородку, издавая «ме-е-е».
В кадре появился Чжоу Янь: он подошёл к пожилому ветеринару, они что-то обсудили и открыли дверь в вольер Лулу.
Лулу вышел, словно гордый полководец, готовый к великой любовной битве. Яйюнь тут же бросилась к нему навстречу.
Лулу повалил Яйюнь на землю и взгромоздился сверху. Две медвежьи тени слились в одно целое, начав страстно и нежно сплетаться.
Камера на мгновение зафиксировала Чжоу Яня: он выглядел крайне сосредоточенным и серьёзным. Но уже через пять минут Цзянь Нин получила сообщение.
Чжоу Янь: [Прошло пять минут, а всё ещё не кончилось! Ах, я так волнуюсь! Этот зять просто великолепен!!]
Цзянь Нин решила, что это чисто научная дискуссия:
[Раньше бывало и по пятнадцать минут. Не так уж и удивительно.]
Чжоу Янь: [Отлично! Тогда я ухожу в затвор и начинаю молиться.]
Цзянь Нин, удивлённая:
[О чём молишься?]
Чжоу Янь: [Молюсь, чтобы наш зять точно попал в цель.]
Цзянь Нин: […]
http://bllate.org/book/1829/202982
Готово:
