— Этим делом нельзя так просто замять! — воскликнул Мин Шо, вне себя от ярости. Он сжал кулаки и поклонился Ду Гу Линю, говоря резко и непреклонно:
— Я ни в чём не виноват. Жун Юйчжу публично оклеветала честь моей сестры. Род Жун обязан восстановить перед ней справедливость.
— Генерал Мин, — холодно и спокойно произнёс Ду Гу Линь, — по моему мнению, вы поступили крайне неосторожно, сломав руку дочери рода Жун.
Взгляд императора упал на Мин Чжэньсюэ, и в его глазах мелькнуло любопытство: как она отреагирует?
Но Мин Чжэньсюэ даже не взглянула на него. На её лице не было ни тени разочарования или обиды.
Император опустил ресницы, брови его слегка нахмурились, и он перевёл взгляд на Жун Юйчжу, рассеянно произнеся:
— Жаль, что дочь рода Жун лишилась руки.
Сердце Жун Юйчжу наполнилось тайной радостью. Она подняла глаза на высокую, статную фигуру императора, и в её взгляде вспыхнула надежда.
На губах императора заиграла ленивая, но зловещая усмешка. Он резко одёрнул всё ещё возмущённого Мин Шо:
— Генерал Мин, вам не следовало ломать ей лишь одну руку...
Его лицо исказила жестокая, насмешливая улыбка, и глаза Ду Гу Линя вдруг потемнели. Холодным, леденящим голосом он добавил:
— На вашем месте я бы полностью уничтожил обе её руки и ноги. Не стал бы проявлять такую мягкость, как вы, ограничившись лишь бесполезной левой рукой.
Тон императора был на удивление небрежным, но каждое слово сочилось кровью и ледяным ужасом.
Улыбка на лице Жун Юйчжу мгновенно исчезла.
В тот же миг Мин Чжэньсюэ нахмурилась и бросила на Ду Гу Линя недоумённый взгляд.
«Неужели государь действительно готов наказать род Жун ради меня?» — подумала она.
Мин Чжэньсюэ не верила ему.
— Ваше Величество! — воскликнул Жун Хуайцзинь, побледнев от ужаса. — Моя сестра ещё молода, мы недостаточно строго её воспитывали. С сегодняшнего дня я лично прослежу за её поведением и не допущу подобных проступков в будущем. Прошу Ваше Величество, из милости ко мне, простить её в этот раз. Я готов понести наказание вместо неё!
Ду Гу Линь холодно смотрел на кланявшегося у его ног Жун Хуайцзиня, который унижался до самого дна. На губах императора заиграла насмешливая улыбка.
Чёрные сапоги остановились прямо перед нефритовой диадемой Жун Хуайцзиня. Ду Гу Линь с презрением произнёс:
— Господин Жун, вы слишком высоко о себе возомнились.
— Ваша «милость» — сколько она стоит? И вы осмеливаетесь торговаться со мной.
Эти слова, полные открытого пренебрежения и оскорбления, легко сломили гордость учёного Жун Хуайцзиня.
Он почувствовал, будто провалился в бездну. Ужас и стыд заставили его руки дрожать.
Ду Гу Линь с наслаждением наблюдал за унижением Жун Хуайцзиня. В его зловещих глазах читалось удовлетворение.
Он наслаждался местью.
Это была не просто абсолютная власть императора над подданным — это была ещё и радость победы мужчины над другим мужчиной.
— Господин Жун, у вас есть два выбора, — произнёс Ду Гу Линь.
— Либо я прикажу своим людям заставить вашу сестру принести искренние извинения Чжэньсюэ.
— Либо я позволю вам лично наказать её. Эй, дайте нож господину Жуну.
— Ваше Величество!.. — лицо Жун Хуайцзиня стало мертвенно-бледным. — Молю вас, проявите милосердие...
Ду Гу Линь остался непреклонен. Его брови выразили нетерпение и раздражение.
Жун Хуайцзинь, с тяжёлым сердцем, повернулся к своей перепуганной сестре. Он резко схватил её за плечо и подтолкнул к Мин Чжэньсюэ.
— Юйчжу, послушай брата! Извинись перед госпожой Мин! Быстро, поклонись ей и проси прощения! — отчаянно кричал он.
— Я... я... — Жун Юйчжу растерялась и не знала, что сказать.
— Извинись перед госпожой Мин! Умоляй её простить тебя, чтобы избежать телесного наказания! Скорее! — Жун Хуайцзинь силой нажал ей на шею, заставляя кланяться.
— Нет! Нет! Я не стану перед ней извиняться! — вдруг вырвалось у Жун Юйчжу. Она оттолкнула руку брата и яростно закричала Мин Чжэньсюэ:
— Почему?! Почему тебя все так защищают? Почему тебе достаётся вся эта любовь и восхищение? Почему твоя слава затмевает всех знатных девушек Шэнцзина?!
— Я не согласна!
Жун Юйчжу в истерике выкрикивала своё недовольство.
Мин Чжэньсюэ спокойно смотрела на неё, не проявляя ни малейшего гнева.
Наконец она наклонилась, и в её глазах мелькнула холодная, сдержанная усмешка:
— Потому что я этого достойна. Я достаточно хороша, достаточно совершенна — и потому имею полное право на всё это.
— Ты не согласна, да? Тогда скажи мне честно: хватит ли у тебя смелости сравниться со мной? Осмелишься?
Девушка, чья улыбка была нежна, как весенняя вода, но чьё достоинство и благородство подчёркивали статус дочери главы совета, теперь снизошла до Жун Юйчжу, излучая величие феникса — трёх лет, проведённых в роли мудрой императрицы.
Жун Юйчжу подняла на неё глаза и вдруг почувствовала, как её собственное ничтожество бросает тень на душу.
Она поспешно отвела взгляд, чувствуя себя крайне неловко.
— Кто сказал, что я не хочу?.. Просто... просто зачем мне слушать тебя... — бормотала Жун Юйчжу, уже испытывая страх перед Мин Чжэньсюэ и начиная отступать.
Мин Чжэньсюэ слегка улыбнулась:
— Ах, госпожа Жун... Вы не хотите —
— Или боитесь?
— Мин Чжэньсюэ! Не смей так со мной обращаться! — Жун Юйчжу вспыхнула, но тут же потеряла уверенность.
— Цц.
Император медленно обернулся и встал прямо за спиной Мин Чжэньсюэ.
— Дочь знатного рода, воспитанная в лучших традициях, всегда обладает внутренней силой.
— Прежде чем критиковать её, стоит хорошенько подумать: достоин ли ты вообще открывать рот? Имеешь ли право говорить такие слова при мне?
Жун Юйчжу почувствовала себя виноватой и замолчала.
Открытая защита императора поразила всех присутствующих.
— Ваше Величество, хватит уже, — тихо сказала Мин Чжэньсюэ. Ей казалось, что она превращается в ту самую соблазнительницу из народных сказок, которая околдовывает государя и злоупотребляет его милостью.
Она не была такой.
Мин Чжэньсюэ предпочла бы, чтобы император сегодня вообще не вмешивался.
— Я защищаю тебя, а ты недовольна? — нахмурился Ду Гу Линь.
— Благодарю за доброту Вашего Величества, но я в смятении, — ответила Мин Чжэньсюэ, намеренно отстраняясь от его поддержки.
Она сделала шаг вперёд и уставилась на Жун Юйчжу:
— Ты всё ещё не согласна.
Жун Юйчжу отвернулась, отказываясь отвечать.
Мин Чжэньсюэ не обиделась. Её голос оставался лёгким, но полным достоинства:
— Я не хочу принуждать тебя к покаянию силой. Мне нужно, чтобы ты сама признала моё превосходство.
— Что ещё ты хочешь от меня?! — Жун Юйчжу чуть не расплакалась. — Кто в Шэнцзине может сравниться с тобой в музыке, шахматах, каллиграфии и живописи?! Ты нарочно выбираешь то, в чём я заведомо проиграю! Это просто позор!
— Нет, — мягко улыбнулась Мин Чжэньсюэ. — Мы не будем соревноваться в том, что у меня получается лучше всего.
Она окинула взглядом собравшихся знатных дам и неожиданно для всех сказала:
— Признаюсь честно: мой брат прекрасно владеет шестью искусствами, особенно стрельбой из лука. А я, его сестра, так и не научилась этому мастерству.
— Сегодня все вы станете свидетелями. Мы устроим состязание именно в том, что мне даётся хуже всего — в стрельбе из лука.
Её взгляд переместился на оцепеневшую Жун Юйчжу:
— Но я не буду соревноваться с тобой.
— Ты повреждена в руке, и я не стану пользоваться твоим положением. Я хочу победить честно.
Мин Чжэньсюэ взяла из рук брата стрелу и, держа её в ладони, указала на Жун Хуайцзиня:
— Господин Жун, я вызываю вас на поединок.
Ду Гу Линь приподнял бровь, удивлённый решимостью девушки.
Но почти сразу в его глазах мелькнула тёплая улыбка.
Стойкая. Гордая. Сияющая. Свободная.
Вот она — настоящая дочь главы совета.
Теперь уже Жун Хуайцзинь растерялся.
— Я с детства изучал шесть искусств — ритуалы, музыку, стрельбу из лука, управление колесницей, письмо и математику. Если госпожа Мин пожелает состязаться со мной в мужских искусствах, она наверняка проиграет. Прошу вас, подумайте ещё раз и выберите что-нибудь, в чём вы сильны.
— Почему то, что могут мужчины, не могут женщины? — Мин Чжэньсюэ внимательно рассматривала длинную стрелу в руке. — Я могу начать с самого начала. Сегодня мой брат научит меня стрельбе из лука, и мы сразимся.
Стоявший за её спиной император вдруг заговорил. Ду Гу Линь слегка приподнял бровь и холодно взглянул на Жун Хуайцзиня:
— Генерал Мин, закалённый годами на поле боя, слишком силён, чтобы обучать госпожу Мин. Это было бы нечестно по отношению к господину Жуну.
— Что вы имеете в виду, Ваше Величество? — Мин Чжэньсюэ подняла подбородок и встретилась взглядом с чёрными, ледяными глазами императора.
Она уловила мимолётную тёплую улыбку на его лице и почувствовала, как в душе зарождается тревога.
— Мои боевые навыки посредственны, — с ленивой усмешкой произнёс император, — но, думаю, я смогу удержать равновесие с господином Жуном. Позвольте мне обучить вас, госпожа Мин.
Мин Шо тут же вытаращил глаза.
В день похищения он собственными глазами видел, на что способен император: за три удара он тяжело ранил такого воина, как Хуо Чуань. И государь называет это «посредственными навыками»?
Хитрец.
— Нет, я не согласна! — резко отказалась Мин Чжэньсюэ.
Глаза императора сузились, и в его голосе прозвучала угроза:
— Ты действительно отказываешься?
Его холодный взгляд скользнул по спинам Мин Шо и остальных присутствующих.
Все мгновенно напряглись, ощущая невыносимое давление власти.
Мин Чжэньсюэ сразу поняла, что задумал император.
Даже сейчас, спустя время, она всё ещё чувствовала вину перед теми, кого не успела попрощаться в прошлой жизни — перед близкими и друзьями, ушедшими навсегда.
Она крепко сжала губы и, неохотно, отступила в сторону, освобождая место Ду Гу Линю.
Широкая грудь императора прижалась к её хрупкой спине. На губах Ду Гу Линя заиграла довольная улыбка. Он наклонился, коснувшись подбородком её волос, и прошептал ей на ухо хриплым голосом:
— Я сам тебя научу.
Его большая ладонь обхватила её руку, и он начал показывать, как натягивать тетиву, как держать стрелу.
Тёплое дыхание щекотало её ухо, и Мин Чжэньсюэ чувствовала себя крайне неловко, но заставляла себя сосредоточиться на обучении, не позволяя мыслям блуждать.
Увидев её послушание, Ду Гу Линь удовлетворённо улыбнулся.
Затем он вдруг резко развернул лук в другую сторону, направив стрелу прямо на ничего не подозревающего Жун Хуайцзиня.
— Ваше Величество! Что вы делаете?! — Мин Чжэньсюэ вздрогнула от ужаса.
Она попыталась вырваться, но император крепко держал её, заставляя натягивать тетиву всё сильнее.
— Тс-с, Чжэньсюэ, будь послушной, — прошептал Ду Гу Линь, и его взгляд, устремлённый на Жун Хуайцзиня, стал ледяным и смертоносным.
— Я даю тебе шанс — убей Жун Хуайцзиня и отомсти.
— Вы сошли с ума! — зрачки Мин Чжэньсюэ расширились от ужаса, и в голове всё пошло белым.
Почувствовав, как её тело дрожит, император жестоко усмехнулся и начал соблазнять её шёпотом:
— Чего ты боишься? Я рядом. Даже если ты убьёшь Жун Хуайцзиня собственными руками — или даже главу рода Жун — никто не посмеет сказать ни слова.
— Дело не в страхе! — Мин Чжэньсюэ покачала головой, пытаясь вырваться из его хватки, но безуспешно.
— Брат и сестра Жун не заслужили смерти. Я не хочу убивать Жун Хуайцзиня...
— А я хочу, — отрезал император.
Его голос звучал твёрдо и безапелляционно. Пальцы Ду Гу Линя ласкали её дрожащие руки, но движение его было жёстким, заставляющим её натягивать тетиву:
— Я хочу убить Жун Хуайцзиня... твоими руками.
— Почему?! — Мин Чжэньсюэ посмотрела на ничего не подозревающего Жун Хуайцзиня, и в её глазах читалось отчаяние и безысходность.
Стрела была уже на взводе. Император контролировал направление выстрела, и Мин Чжэньсюэ не смела пошевелиться — не смела даже крикнуть, чтобы предупредить Жун Хуайцзиня.
Ду Гу Линь с ненавистью смотрел на благородное, спокойное лицо Жун Хуайцзиня и едва сдерживал желание убить его одним выстрелом.
— Неужели госпожа Мин жалеет его? — с насмешкой спросил император.
http://bllate.org/book/1796/197165
Готово:
