Молодой человек был недурен лицом, но жалкий, мелочный вид портил всю гармонию его черт. Увидев юношу, старый слуга поспешил подхватить его под руку. Синь Сюй уловила из его обращения слово «молодой господин» — стало быть, перед ней стоял сам хозяин дома Цзи.
Пьяница, выслушав пару фраз от старого слуги, весело рассмеялся: неужто на свете бывают такие удачи? То, что само идёт в руки, брать не грех. Он тут же велел одному тощему, остромордому подручному завести чёрного коня во двор, а затем, будто боясь, что Синь Сюй передумает, с грохотом захлопнул ворота, оставив её за калиткой.
Синь Сюй лишь пожала плечами и направилась в ближайшую лавку, где заказала себе миску лапши. Давно она не садилась спокойно за стол, чтобы как следует поесть горячего — одно сухое хлеб и вяленое мясо, от которых давно тошнит.
Лапша была не особо жирной, но пахла восхитительно: сверху лежала ложка тёмной мясной подливы и несколько хрустящих зелёных побегов. По меркам местных заведений — вполне сытно. Синь Сюй доела почти всё, запила парой глотков бульона и, наконец удовлетворив голод, спросила у хозяйки лавки о доме Цзи, стоявшем напротив.
Хозяйка оказалась необычайно разговорчивой: несмотря на языковой барьер, она не проявила ни капли нетерпения и с живым интересом принялась рассказывать всё, что знала о семье Цзи. Из её глаз, бровей и уст так и прорывалась неудержимая страсть к сплетням — никакие языковые преграды не могли её сдержать.
Синь Сюй уловила суть: семья Цзи — богатая, господин и госпожа Цзи — добрые люди, воспитавшие прекрасного сына. Тот был красив, юн и уже успел сдать экзамены на звание сюйцая. Но несколько месяцев назад молодой господин вдруг переменился — будто подружился с дурной компанией.
Он поселил у себя даосского монаха, кормил и поил его, как родного, а сам перестал заниматься учёбой. Вместо книг — пьянки и азартные игры. Родители так расстроились, что слегли в постель, но он и не думал их навещать, напротив — развлекался ещё безудержнее. Вскоре половина состояния Цзи растаяла, как снег на солнце. Об этом говорил весь город — уж слишком диковинная история.
Синь Сюй задумалась. У неё возникла смелая догадка — возможно, она угадала.
Покинув лапшевую, Синь Сюй вернулась к дому Цзи, но не к главным воротам, а обошла его сбоку, к зелёной стене. Высокая ограда для неё не составляла преграды — лёгкий прыжок, и она уже стояла на ней. С той стороны росли бамбуковые заросли, и Синь Сюй даже успела сорвать одну веточку.
Она нашла конюшню и увидела, что чёрного коня заперли внутри. Рядом стояли ещё две лошади, но по сравнению с ними чёрный жеребец выглядел особенно встревоженным: он то и дело бился головой о столб.
— Эй-эй, полегче, полегче, — подошла Синь Сюй и схватила его за уздечку. — Послушай, друг, не спеши. Скажи мне честно: ты привёл меня сюда, потому что хочешь, чтобы я помогла?
Она повторила вопрос дважды, и только тогда конь, будто поняв, закивал головой.
— Тогда я проверю свою догадку, — сказала Синь Сюй. — Вспомнила ведь, что у меня с собой кое-что есть — может пригодиться.
Всё, что дал ей Учитель, хранилось в брюшке панды Диндан. Синь Сюй уже заглядывала туда мельком, но тогда не вспомнила об этом предмете. Теперь же она порылась в мягком животике и вытащила зеркальце — такое, каким девушки обычно поправляют прическу.
Синь Сюй называла его «Зеркалом Разоблачения». Учитель лишь вскользь упомянул, что оно поможет ей отличить человека от нечеловека — на случай встречи с коварными духами или демонами. Но кто бы мог подумать, что впервые ей придётся использовать его не на человеке, а на лошади!
Она поднесла зеркало к чёрному коню. В отражении тут же проступила человеческая фигура — измождённый, но красивый юноша с чёрными волосами, собранными в косу. Синь Сюй взглянула на гриву коня — ту самую косу она заплела ему по дороге от скуки. Значит, это и были его волосы.
Лицо юноши в зеркале почти в точности совпадало с тем, что она видела у пьяного «молодого господина» Цзи.
Всё стало ясно: настоящий наследник Цзи был превращён в коня.
— Ты так спешил домой… потому что скучал по дому, верно? — сказала Синь Сюй.
Эти слова заставили чёрного коня вновь захлебнуться слезами. Он… точнее, он — опустился на колени и поклонился ей до земли. Слова были не нужны — всё и так было понятно: он умолял о помощи. Видимо, ещё тогда, на дороге, он заметил в ней нечто сверхъестественное и с надеждой привёл сюда.
— Ладно, подожди здесь. Пойду посмотрю, что за тварь выдаёт себя за тебя.
Если это демон — будет интересно! Она ещё ни разу не встречала настоящих земных демонов!
Синь Сюй пробралась в покои молодого господина Цзи и увидела, как тот храпит в постели. Она тут же влезла через окно и поднесла зеркало к его лицу. Но тут же разочаровалась: перед ней оказался обычный человек, просто уродливый от природы — кривые зубы, маленькие глазки и всё лицо в оспинах.
Как простой смертный мог менять облик и превращать людей в лошадей? Да и вид у него не такой, будто он обладает какими-то тайными знаниями. Наверняка за ним стоит кто-то другой.
Вспомнив сплетни хозяйки лавки о даосе, которого молодой господин содержал у себя, Синь Сюй сразу всё поняла: почти наверняка это его рук дело.
Она полезла в карман панды Диндан, достала меч, но тут же спрятала обратно и вместо него вытащила два талисмана. Даос жил в юго-восточном углу усадьбы Цзи. Когда Синь Сюй подкралась туда, он как раз занимался выплавкой эликсира.
Она видела, как старший брат Яньша готовит эликсиры — вот это мастерство! А перед ней — жалкий самодур, который, судя по всему, учился сам, без наставника. Синь Сюй даже не стала разговаривать — она тут же метнула в его сторону молниеносный талисман.
Правда, молния ударила не в самого даоса, а прямо в его печь для выплавки эликсиров. Раздался оглушительный грохот — сначала один, потом второй. Печь взорвалась, за ней рухнул и весь дом. Даос, которого Синь Сюй мысленно окрестила «куриным глазом», вместе с дверью вылетел в сад и рухнул в клумбу, потеряв сознание.
«Хотя я и понимала, что он не слишком силён, но разве можно было ожидать, что будет так легко?» — подумала Синь Сюй.
На самом деле, ей просто невероятно повезло. Даос действительно обладал кое-какими способностями — в честной схватке Синь Сюй, возможно, пришлось бы нелегко. Но сейчас он был полностью поглощён процессом выплавки эликсира, да ещё и такого, что называется «огненным» — любое внешнее воздействие могло привести к взрыву.
Если бы молния ударила в него самого, он, скорее всего, лишь подпалил бы волосы. Но попадание в печь вызвало цепную реакцию: взрыв оказался куда мощнее, чем она ожидала, — даже дом рухнул.
Пока даос был без сознания, Синь Сюй быстро связала его цепью.
Учитель предусмотрительно снабдил её цепью, способной удерживать любого существа с силой менее двухсот лет. Синь Сюй потянула за бороду даоса и прикинула: уж точно он не дожил до двухсот — можно не волноваться.
Дальше всё стало проще простого: она разбудила его и начала допрашивать.
Даос очнулся от боли и сначала занёс было руку, чтобы ударить, но, почувствовав неразрывные путы, тут же побледнел и начал с подозрением разглядывать Синь Сюй, пытаясь понять, кто она такая.
— Это ты, ведьма, превратил настоящего наследника Цзи в коня? — спросила Синь Сюй. — Говори, как вернуть ему облик?
Даос открыл рот, и Синь Сюй поняла большую часть его слов:
— Мы же с тобой из одного круга… Отпусти меня, и я сам всё исправлю…
— Бах!
Синь Сюй наступила ему на лицо и улыбнулась:
— Не трать моё время на пустые слова. Если мне надоест слушать, я просто вырву тебе язык.
Видимо, она отлично сыграла роль садистки — даос дрогнул и, скрежеща зубами, выдал правду. Всё оказалось просто: нужно было смешать несколько трав и заставить коня проглотить их. Внутри у него был свёрток с талисманом и прядью конской гривы — как только он его вырвет, всё вернётся в норму.
— А как превращают людей в лошадей? Мне любопытно. Научи-ка меня.
Бедняга даос, лежа под её ногой, только молча смотрел в потолок.
Синь Сюй последовала указаниям старого даоса: она вырезала на персиковой ветке талисман, сожгла его в пепел, а затем этим пеплом нарисовала два талисмана, обращающих инь в ян. Талисманы нельзя просто нарисовать — даже если форма верна, без вплетённой в них духовной силы они бесполезны.
— Этот талисман нужно свернуть вместе с прядью конской гривы и заставить человека проглотить, — пояснил даос, глядя на то, как быстро она учится, с завистью и злобой в глазах.
Синь Сюй бросила на него взгляд: «Вот уже и завидуешь? А если бы увидел, как Пятый осваивает магию, так бы точно лопнул от зависти».
Настоящего наследника Цзи уже поили травяным отваром — он стоял в стороне и рвало. На фоне этого звука Синь Сюй свернула свой талисман вместе с несколькими прядями гривы и подошла к даосу, чтобы засунуть ему в рот.
Тот сразу понял её замысел и начал отчаянно вырываться:
— Сестра по Дао, зачем так жестоко? Мы же из одного круга! Оставь мне сегодня путь к отступлению — завтра встретимся как друзья. В конце концов, я лишь превратил его в коня, а жизни не отнял!
Синь Сюй схватила его за бороду и резко притянула обратно:
— Да, ты не убил его. И я не собираюсь убивать тебя. Просто хочу превратить тебя в коня. Разве это не справедливо?
Даос принялся умолять:
— Я уже раскаялся! Обещаю больше не повторять! Отпусти меня, прошу! Ты же явно из признанной школы — давай поговорим по-человечески!
Синь Сюй зажала ему нос, заставила открыть рот и сказала:
— Разве плохие люди ведут себя по-человечески?
— Я даже никого не убивал! Какой я плохой?! Отпусти меня, и я немедленно уйду отсюда! — вопил даос, пытаясь вывернуться.
Синь Сюй усмехнулась:
— Ты неправильно понял. Под «плохим человеком» я имею в виду себя.
— Плохие люди не разговаривают по-человечески.
Увидев его ошеломлённое лицо, Синь Сюй ловко засунула талисман ему в рот и заставила проглотить. Даос закашлялся, но продолжал с ненавистью сверлить её взглядом — если бы не цепи, он бы разорвал её на части.
Но прошло всего несколько мгновений, и тело даоса начало искривляться: спина выгнулась, руки потянулись вперёд… Перед Синь Сюй стояла уже не человек, а каштановая тощая лошадь.
— Восхитительно! — воскликнула Синь Сюй. — Даже в облике коня он выглядит так же уродливо, как и в человеческом виде.
— Благодарю тебя, Наставница! — раздался слабый голос за её спиной.
Синь Сюй обернулась: перед ней стоял настоящий наследник Цзи, бледный и дрожащий от слабости. Он поклонился ей в пояс, едва держась на ногах. Его одежда была в клочьях, особенно руки и ноги — покрыты ссадинами и грязью, подол превратился в лохмотья.
— Благодарности не нужны. У тебя впереди много дел. Иди.
В тот день в доме Цзи поднялся настоящий переполох. Прислуга, не знавшая правды, решила, что небесная молния поразила злого даоса, который похитил настоящего молодого господина, превратил его в коня и продал далеко, а на его место подсунул какого-то бездельника, зачаровав того, чтобы тот выдавал себя за наследника. Теперь же истинная наставница небес наказала злодея, и настоящий сын вернулся домой.
Господин и госпожа Цзи, лежавшие больными в постели, увидев сына, бросились к нему и все трое горько зарыдали. Как только они убедились, что их сын цел и невредим, болезнь отступила — сердечная рана зажила, и силы начали возвращаться.
Поддельного наследника привели на суд. Увидев, что его план раскрыт, он стал умолять:
— Я невиновен! Даос заставил меня! Он сказал, что если я буду кормить его и давать деньги из казны Цзи, то смогу жить как настоящий молодой господин и наслаждаться роскошью! Я просто ослеп от жадности! Всё — его вина!
Но никто не стал его слушать.
Синь Сюй изучила искусство обмана зрения, скрывающее его истинный облик, и поняла: если ничего не делать, через пару дней он сам вернётся к прежнему виду. Чтобы сохранять облик наследника Цзи, ему каждые три дня нужно было получать от даоса особые пилюли и талисманы — видимо, так тот и держал его в повиновении.
— Раз так, этого обычного человека я оставляю вам. Делайте с ним что хотите. А вот даоса я забираю с собой — мало ли что, оставлять его здесь небезопасно.
Наследник Цзи был вне себя от благодарности и пригласил её на пир. Господин и госпожа Цзи, растроганные до слёз, умоляли её остаться ещё на пару дней. Синь Сюй уже собиралась уходить, но наследник упомянул, что их повар готовит лучшую говядину в округе, и так настойчиво уговаривал, что она передумала и осталась пообедать.
«Действительно… давно я не ела говядины», — подумала Синь Сюй.
http://bllate.org/book/1795/196985
Готово:
