Глава третья. Консумация брака.
Консумация брака» — это юридический и/или историко-культурный термин, который означает фактическое завершение брака через первый половой акт между супругами после заключения брака.
Лянь Дань всё ещё помнил наказ свекрови о том, что ему нужно как следует «обслужить» своего мужа. Если он не сможет зачать ребёнка, то свой «медовый месяц» проведет в загробном мире.
Юноша прекрасно понимал, что госпожа Чэнь не шутила. Даже если Лянь Дань умер бы, о нём даже никто не вспомнил бы. Достаточно было парочки слов и обвинений в непочтительности — и власти закрыли бы глаза на преступление.
Лянь Дань давным-давно смирился со своей судьбой и уверенно принимал все удары на себя. Пусть ему было до ужаса страшно, но он всё равно, стиснув зубы, развязал пояс и снял верхний слой одеяний.
Но призрачная фигура даже не дрогнула, неотрывно смотря на него своими выпученными чёрными и до ужаса жуткими глазами, едва видимыми между прядями волос.
От страха сводило зубы. Но юноша, полуприсев на колени, пополз вперёд и вцепился в край одеяний высокой фигуры, обнажив худое плечо, купавшееся в ледяном ночном воздухе. Рыдая, он поднял взгляд и посмотрел на «мужа».
— Умоляю… — запел Лянь Дань, даже не понимая, о чём именно он молил.
Бледная фигура молча стояла и, опустив голову, пронзала его взглядом.
Сладковатый аромат наполнил комнату. Сердце Лянь Даня бешено заколотилось, и кровь ударила в голову. Странный жар поднялся из самых глубин тела, обжигая разум необъяснимым мучительным желанием.
Творилось что-то странное, но Лянь Дань этого не понимал или не хотел понимать.
Перед ним стоял его «муж». Так сказала его свекровь. И он не осмеливался ослушаться её.
И что бы он ни сделал сейчас, даже если бы захотел утянуть его в пучину похоти и разврата, долг Лянь Даня, как «жены», осчастливить мужа.
За свои двадцать лет юноша впервые осмелился на то, чего никогда бы не сделал раньше. Он лёг на пол и крепко вцепился в ноги бледной фигуры.
— Пожалуйста… обними меня… — прошептал он.
Но его «муж» словно не слышал его. Переборов страх, юноша поднял голову и встретился с этим ужасающим взглядом бездонно чёрных глаз, горевших адским пламенем.
Жар окутывал Лянь Даня с головой. Тяжело дыша, он не заметил, как его бледные щёки опалило румянцем. И только тогда фигура пошевелилась.
Его «муж» повернулся к дверному косяку, а пальцы, похожие на высохшие кости, коснулись его, оставляя на кончиках белый порошок. Фигура медленно опустила голову, пронзая его своими чёрными выпученными глазами.
Покрасневший от смущения, смешанного с ужасающим страхом, Лянь Дань с трудом приподнялся и поцеловал край белых одеяний.
— Пожалуйста… позволь мне… я не хочу умирать…! — жалобно всхлипывая, взмолился он.
Его «муж» медленно прошёлся взглядом по его лицу, и юноша уже подумал, что бледная фигура просто развернётся и уйдёт, захлопнув за собой дверь.
Но в следующее мгновение небывалый ужас пронзил его бедное сердце. Ночной ветерок плавно поднял пропитанное кровью одеяние, и только тогда Лянь Дань в шоке с нескрываемым страхом посмотрел на открывшуюся картину внутреннего двора.
За двадцать лет он не видел ничего ужаснее! Лунный свет мягко ложился на храм, освещая море человеческих останков, купавшихся в чёрной застывшей крови. Кое-где валялись разрубленные пополам тела с вывернутыми наизнанку внутренностями.
Во дворе маленького храма разверзся самый настоящий ад на земле!
Лянь Дань не успел рассмотреть весь двор, как дверь перед ним захлопнулась. Задрожав от страха, он горько расплакался. И в тот же миг бледная фигура наклонилась, иссохшими и до ужаса ледяными пальцами коснувшись его лица. Лянь Дань быстро опустил взгляд, не смея смотреть.
«Муж» оторвал его руки от своей ноги. Сердце юноши затрепетало.
Неужели… он сейчас уйдёт?
Но в следующий момент холодная фигура подняла его за талию и швырнула на кровать. Лянь Дань вскрикнул от неожиданности, но пальцы, похожие на высохшие кости, уже проникли в его рот, грубо исследуя ротовую полость. Металлический вкус разлился на языке.
Лянь Дань попытался вырваться и, согнувшись в три погибели, едва не вывернул желудок наизнанку. Но острая боль пронзила его голову… обжигающая агония пропитала каждую клеточку тела, и юноша задрожал и задёргал ногами, лихорадочно стиснув зубы. Изнывая от боли, он яростно укусил бледную фигуру за плечо, но тот лишь повёл плечом, словно ничего не почувствовав.
Той ночью Лянь Дань плакал и умолял, но не пытался сбежать, прекрасно зная, что если он хочет жить — ему нужно немного потерпеть.
Исхудавшими руками он обхватил шею призрака, лихорадочно касаясь губами лица и губ бледной фигуры, пытаясь угодить.
— Я рожу тебе ребёнка… я рожу… — шептал он, не зная, слышит ли его вообще бледная фигура или нет… Лянь Дань делал всё ради того, чтобы выжить.
Призрак молчал.
И уже в полубреду, перед тем как потерять сознание, Лянь Дань почувствовал тёплое дыхание на своём лице, но, возможно, это был лишь плод его воображения.
Ранним утром тёмные облака плавно плыли по небесам, играясь с бушующим ветром, призывающим дождь и трепавшим нежные листья.
Лянь Дань проснулся. С моргнув оцепенение, он резко сел в кровати, посмотрев на своё обнажённое тело. Рвущая боль пронзила каждую клеточку тела, и юноша побледнел, поморщившись от липких ощущений ниже поясницы. Прикрыв на секунду глаза и собрав поток убегающих мыслей воедино, он нашёл свою одежду у изножья кровати и, быстро одевшись и обувшись, толкнул дверь.
С первыми лучами солнца ночной кошмар из сотен разлагающихся тел никуда не исчез, наполняя воздух неописуемым гнилостным запахом. Лянь Дань выбежал из комнаты, перепрыгнул через ужасающий труп старого монаха и бросился к комнате Тан Хуа.
Но стоило ему добежать до двери гэра, как он увидел на пороге голову того самого молодого монаха, принесшего ему вчера воду для омовения. Место разреза превратилось в липкое месиво. Лянь Дань побледнел, и его едва не вывернуло прямо на месте.
Отдышавшись, он тихо позвал Тан Хуа и попытался толкнуть дверь, но комната была заперта изнутри. Юноша долго стучал, но никто так и не ответил.
Быстро вспомнив кое-что, Лянь Дань развернулся к покоям Цинъюй. Стоило ему коснуться поверхности, как дверь сама медленно распахнулась. Заглянув внутрь, юноша зажал рот рукой и, пошатываясь, отступил на пару шагов назад. Некогда нежное личико сестры Цинъюй мертвецки побледнело, окрашиваясь в пепельно-серый. Широко распахнутые соблазнительные лисьи глазки с застывшей в них даже после смерти ненавистью уставились прямо в сторону двери. А алая родинка, которую Лянь Дань никогда не забудет, потемнела и поблёкла. Под хрупким телом женщины расплылась огромная лужа застывшей чёрной крови, пропитавшей тёмную одежду.
От ужасающей картины юноша громко закричал и, развернувшись, бросился прочь, мчась по длинным коридорам, огибая двор и сверкая пятками, рванул с проклятой горы.
Лянь Дань не знал, сколько бежал, но когда он наконец вернулся в деревню, под деревом весело резвились детишки. Увидев странного дядю, они замерли и во все глаза посмотрели на него. Неподалёку парочка стариков и старушек шумно переговаривались. Когда Лянь Дань прошёл мимо них, они окликнули его, но юноша даже глазом не повёл… словно не услышав их.
Одна старая женщина тяжело вздохнула:
— Вы только посмотрите… что старая госпожа Чэнь сотворила с этим бедным ребёнком, — тихо поделилась она с остальными.
Пенсионеры покачали головами и, вздохнув, молча наблюдали, как хрупкий и опустошённый гэр машинально брёл к дому семьи Чэнь.
Когда он переступил порог, старуха как раз собиралась разжечь огонь для обеда. Увидев его, женщина застыла и разгневанно поднялась, собираясь наказать наглеца. Но, заметив на бледной коже алые следы, глаза старухи сузились. Госпожа Чэнь грубо дёрнула его за ворот и распахнула одежду, посмотрев на его «разукрашенное» в любовных метках тело.
Мутные глаза старухи вспыхнули.
— Ты видел моего сына? — резко схватив его за ворот, спросила женщина.
Лянь Дань кивнул.
Глаза госпожи Чэнь засияли ярче звёзд.
— Так вы… консумировали брак?
Юноша снова кивнул.
Женщина возбуждённо заходила по комнате, потирая руки, а затем, подойдя к нему, нахмурилась.
— Почему ты вернулся так рано? Неужели плохо постарался и разозлил моего бедного сына?
Губы Лянь Даня задрожали, и он в ужасе посмотрел на старуху.
— Все… все мертвы, — срывающимся голосом прохрипел он. — Муж сошёл с ума… и убил всех до единого в Горном Храме!
Госпожа Чэнь переменилась в лице. Пошатнувшись, она отступила на два шага назад и ударилась о шаткий круглый стол. Стоявшая на краю миска с отколотым краем с громким звоном упала и разбилась.
http://bllate.org/book/17844/1707226
