7：
Вдруг заморосил мелкий дождь, окутав дорогу туманной дымкой.
Когда пелена дождя стала плотнее, Ли Ян снова отвёз Жан Фаня домой.
Разница была в том, что на этот раз он вошёл в дом, переступив порог жилища Жан Фаня, с которым едва был знаком и виделся лишь дважды.
Светлая прихожая, интерьер в тёплых сумеречных тонах, всё помещение сверкало чистотой и благоухало ароматами трав и цветов.
Проследив за источником запаха, он заметил комнату, уставленную растениями. Множество разнообразных цветов – все сочные и зелёные, с пышной листвой. Среди них особенно выделялись два горшка с белой энотерой – оба как раз пышно цвели.
Часто говорят, что люди, старательно ухаживающие за растениями, любят жизнь. Глядя на Жан Фаня, можно было убедиться в истинности этих слов.
Ли Ян перевёл взгляд на смущённого парня, который, суетясь, рылся в шкафу в поисках новых тапочек, и сказал:
– Ничего страшного, не хлопочи, я надену старые.
Разумеется, Жан Фань не мог этого допустить.
Он нашёл тапочки, а затем заторопился заварить для Ли Яна чай, принести воду, разыскать фрукты.
– Ты сам лепил цзунцзы? – спросил Ли Ян, заметив на обеденном столе остатки незаконченной трапезы.
– Да, немного.
– Домашние цзунцзы, приготовленные своими руками. Давно я таких не видел.
Жан Фань подумал, что Ли Ян, вероятно, просто ищет тему для разговора, и невпопад ответил:
– Можете попробовать, – и тут же добавил: – Если не побрезгуете.
– С радостью, если ты разрешаешь.
Жан Фань прошёл на кухню, достал из холодильника цзунцзы, которые недавно туда убрал, и включил плиту, чтобы вскипятить воду.
Действовал он машинально, мысли витали где-то далеко.
Он не понимал, что делает.
Ли Ян помог ему возле компании Цзян Вэньюя, спросив, не нужно ли чего.
Жан Фань ответил, что сейчас не хочет оставаться один.
Тогда он был слишком подавлен и вслух пожаловался на своё одиночество. Но едва сев в машину к Ли Яну, тут же пришёл в себя. Он и не думал, что этот мужчина, кивнув, действительно последует сказанному и проводит его до самой двери.
Жан Фань накрыл кастрюлю крышкой и сквозь густой пар взглянул в гостиную.
Ли Ян был одет в бежевое шерстяное пальто длиной до колен, дополненное безупречно скроенными классическими брюками. Плечи широкие, ноги длинные, линия талии стянута чётко и элегантно.
Он был отцом Цзян Вэньюя, старше Жан Фаня более чем на двенадцать лет, однако ни фигура, ни внешность не выдавали его возраст.
Нет, кое-какие следы времени всё же были. Но он разительно отличался от юношей: в чертах лица, взгляде и каждом жесте сквозила зрелость, отшлифованная годами и опытом, – властный повелитель, на которого смотрят снизу вверх.
Человек старшего поколения.
Он был хорош собой, но его красота, в отличие от красоты Цзян Вэньюя, размывающей границы гендера, была более мужественной.
Впрочем, когда он стоял рядом, никто уже не обращал внимания на его внешность. Пышными цветами любуются, а горные пропасти и утёсы внушают лишь благоговейный страх.
Мужчина незаметно приблизился.
– Помочь?
Жан Фань, очнувшись, покачал головой:
– Нет.
Ли Ян не настаивал, он перевел взгляд на дверцу холодильника.
Поняв, что он смотрит на всё ещё не снятые совместные фотографии, Жан Фань смутился.
Прежде чем он успел что-то сказать, Ли Ян произнёс:
– Парень, который сейчас с Вэньюем, знаком с ним больше полугода, но встречаться они начали лишь недавно. Когда вы были вместе, этот парень несколько раз пытался сблизиться с ним, но Вэньюй отказывал. Он не изменял тебе.
Жан Фань замешкался, опустил голову и едва слышно произнёс:
– Я знаю. Он не из тех, кто способен на такое.
Произнеся это, он вдруг ощутил горькую иронию. Да что он вообще знает о Цзян Вэньюе?
Даже если и знал когда-то – люди меняются.
Цзунцзы сварились в тишине.
Жан Фань выловил их и переложил в холодную воду. Видя, что гарнира нет, он на скорую руку поджарил яичницу.
Всё равно вышло скромно и перед Ли Яном смотрелось совершенно чужеродно. Но мужчина сел на привычное место Цзян Вэньюя и принялся за цзунцзы с яичницей.
Жан Фаню было неловко откровенно глазеть на гостя, и он тоже взял палочки и последовал его примеру.
Покончив с едой, они не обмолвились и парой фраз, разве что Ли Ян похвалил кулинарное мастерство Жан Фаня.
Когда наступили сумерки, Ли Ян ушёл.
Жан Фань вернулся в спальню, лёг в темноте, и из глаз его снова потекли слёзы – сперва тихо, потом всё сильнее, от беззвучных рыданий до непрерывных всхлипываний.
Увиденное им возле компании снова и снова вспыхивало в его сознании.
Он не был плаксивым человеком и прежде никогда не плакал так, день за днём. Неизвестно сколько времени прошло, когда звук дверного звонка разорвал тишину.
Жан Фань растерянно открыл дверь и, к своему удивлению, увидел вернувшегося Ли Яна.
Мужчина, по которому тосковал и которого ненавидел юный Цзян Вэньюй, был подобен высокой безликой каменной скале, абсолютно равнодушной к его жалкому и потерянному виду.
Протянув руку, он подал тщательно упакованную бутылку красного вина.
8：
Это было чрезвычайно дорогое вино.
Родом из какого-то заморского поместья, о котором Жан Фаню не стоило и знать, урожая давно минувшего года.
Жан Фань бездумно принял его – так же бездумно, как принял вторжение гостя в эту ночь.
Поначалу он ещё помнил о приличиях: сама ситуация, в которой они с Ли Яном оказались вместе, была странной до нелепости. Но после нескольких бокалов у него уже не осталось сил поддерживать иллюзию спокойствия.
Он рухнул, беспомощный и разбитый, и только когда слёзы иссякли, спросил у Ли Яна:
– Скажите, я жалок?
Не дождавшись ответа, он закрыл глаза и провалился в беспамятство.
Ли Ян смотрел на него, и мысли его уносились далеко-далеко, к воспоминаниям юности.
К собственным воспоминаниям.
Каждый человек бывает молод. В юности Ли Ян тоже любил – и это была не мимолётная поверхностная влюблённость. Так же, как и Жан Фань, он пронёс свою любовь в трепетно раскрытых ладонях.
Был человек, который заставил Ли Яна чётко определиться со своей ориентацией, принять решение никогда в жизни не жениться и не заводить детей.
И именно эта причина навлекла на него гнев его старика. Власть и палка обрушились сверху, так сильно, что тогдашний, не способный сопротивляться Ли Ян запомнил это на всю жизнь.
С тех пор он больше ни для кого не открывал своё сердце.
Весьма иронично, что, унаследовав семейное дело, он попытался разыскать свою прежнюю любовь. Тот человек всё ещё был рядом, но былые чувства – увы – исчезли безвозвратно.
До поисков ему казалось, что он любил очень глубоко, а когда нашёл, понял, что все чувства помутнели и приобрели иной привкус.
Так он понял, что любовь, пережитая в юные годы, бесконечно драгоценна. Упустив ту молодость, уже почти невозможно полюбить кого-то так же чисто.
Любовь – редкий дар. А искренняя любовь – и подавно.
Ли Ян подошёл к Жан Фаню и взял его на руки.
Когда он укладывал его на кровать, Жан Фань очнулся.
Он открыл глаза, его взгляд сначала был влажным и затуманенным, но, различив лицо Ли Яна, он судорожно сглотнул и замер, долго не сводя с него зачарованного взгляда.
Ли Ян спросил:
– Вспоминаешь о Цзян Вэньюе?
Жан Фань сжал губы. То, что его сокровенные мысли были так легко прочитаны и выставлены наружу, привело его в полное отчаяние.
В этот миг перед глазами потемнело, и он ощутил лёгкое, нежное прикосновение к своим губам.
Тягучий поцелуй, с оттенком винных паров, неглубокий – ещё не настолько, чтобы помутился рассудок.
Тело Жан Фаня окаменело, он изумлённо распахнул глаза. А в следующий миг Ли Ян, нежно касаясь его щеки, поцеловал его снова.
---
Прим.пер.:
Вот за что я люблю короткие рассказы. Поцелуй уже в четвертой главе! Ну как же сладенько! Держите меня пятеро!
(っ˘ڡ˘ς)
http://bllate.org/book/17823/1697259
