В карете было темно. Он застыл, не шевелясь, и краем глаза едва различал фигуру, невесть когда возникшую в углу.
Человек этот будто сгустился прямо из теней кареты, бесшумно, как призрак. Его было плохо видно, но чувствовалась намеренно созданная тишина, более плотная и тяжелая, чем окружающая темнота.
На таком расстоянии Су Тинъянь не слышал даже дыхания незнакомца. Только ночной ветер тихо струился где-то за стенками кареты.
Единственным, что выдавало его присутствие, был отблеск случайно пойманного лезвием звездного луча у самого горла, холодный, как кладбищенский болотный огонек.
— Простите за дерзость, Су-дажэнь, — наконец заговорил он, чуть отведя клинок назад.
Только теперь Су Тинъянь разглядел: на человеке был халат с вытканными золотом летучими рыбами. Наряд, призванный внушать величие и власть, но сейчас он насквозь пропитался кровью, и запах ее расползался повсюду.
Су Тинъянь глубоко вздохнул. Если его не убили сразу — значит, что-то нужно.
— Это... — Су Тинъянь очень хотелось потереть шею: ранка болела и немного чесалась. Но но сейчас он не смел шевельнуться. — ...герой, ты, кажется, тяжело ранен?
— Су-дажэнь, — голос прозвучал снова: низкий, хриплый, с жестокой, безжалостной ноткой. — Я — командующий Гвардейским отрядом, Ли Сюнь.
Гвардейский отряд?! Императорские псы и ястребы?! Тайный государев клинок?!
Что он здесь делает, в его карете? Да еще и весь в крови?
Система выдала подсказку: 【Личность четвертого объекта покорения: командующий Гвардейским отрядом, Ли Сюнь. Параметры персонажа: боевая мощь — чрезвычайно высокая, скрытность — чрезвычайно высокая, жажда контроля — чрезвычайно сильная. Характер: мрачный, жестокий, скрытный, действия непредсказуемы!】
Су Тинъянь: «...»
— ...Так это Ли-чжихуйши[1], — Су Тинъянь подавил внутреннюю дрожь, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ли-дажэнь тяжело ранен… почему же не к лекарю, а в мою карету? Чем могу быть полезен?
Он попытался направить этого грозного духа по официальному руслу и отмежеваться.
Ли Сюнь, казалось, испытывал чудовищную боль, но лишь глухо простонал, сдавленно вздохнув:
— Дажэнь, мы оба служим государю. Если вы поможете мне сейчас, Ли Сюнь будет благодарен до гроба.
Су Тинъянь понял: этот человек в беде.
Только вот какая же это «просьба о помощи»? Это прямой риск. Поможешь и сразу втянешься в неведомый омут.
А не поможешь...
Он покосился на клинок, только что убранный от горла, но все еще внушающий ужас. За отказ, скорее всего, ответка прилетит немедленно.
Су Тинъянь подумал и сказал:
— Ли-дажэнь, вы служите императору. Если у вас есть дело, с подорожной вас пропустят в любые ворота, никто не посмеет задержать. Зачем вам помощь именно от меня? Тем более, в мою маленькую карету едва ли поместится важное дело Ли-чжихуйши.
Ли Сюнь от потери крови дышал все тяжелее:
— Будь у меня возможность действовать открыто... стал бы я просить у Су-дажэня попутного ветра?
То ли набираясь сил, то ли оценивая реакцию Су Тинъяня, он умолк на мгновение, и потом продолжил:
— Дворцовые ворота уже на замке. Сейчас показать подорожную, это все равно что выкрикнуть собственное имя. Мне нужен всего лишь тихий путь.
Су Тинъянь сообразил: Ли Сюнь выполнял не обычное поручение. Скорее всего это была какая-то тайная миссия, в которой его личность ни в коем случае не должна была раскрыться. Возможно, за ним гнались или его выслеживали.
Любой обычный способ покинуть дворец мгновенно выдал бы его состояние и местоположение. Поэтому он, как раненый зверь, проник в карету к новоиспеченному властителю — к тому, кто внешне никак не связан с системой Гвардейского отряда. И теперь ставил на то, что Су Тинъянь даст ему временное убежище и согласится помочь бесшумно покинуть пределы дворца.
Су Тинъянь молчал. Мозг лихорадочно взвешивал за и против.
Пока он раздумывал, снаружи уже раздались размеренные шаги патрульной стражи и лязг доспехов. Он раздавался все ближе и ближе.
И тут же вклинился сигнал системы: 【Активировано событие с выбором: «Помощь в ночи».】
【Вариант A: помочь Ли Сюню покинуть дворец.】
【Вариант B: броситься на Ли Сюня и яростно целовать, сохранив жизнь с помощью плотских чар.】
............
РАЗ!!! РА!!! БОТ!!! ЧИ!!! ЦА!!!
Да ты там совсем больная, что ли?!..
Каждый раз в самый ответственный момент эти идиотские варианты! Это же просто выкручивание рук!
Кто вообще в такой момент бросится целовать человека взасос?!
В мгновение ока стража уже подошла прямо к карете. Слышно было, как командир отряда грубым голосом спрашивает:
— Чья карета впереди? Ворота сейчас запрут, почему вы еще на дворцовой территории?
Возница испуганно ответил:
— Это карета Су-дажэня, Великого секретаря Внутреннего кабинета. Дажэнь задержался с делами в Ревизионном департаменте и как раз направляется домой из дворца.
Командир, кажется, глянул в сторону кареты, и голос его смягчился, но служебного рвения он не утратил:
— А, это Су-дажэнь. Простите великодушно, рядовая проверка. Прошу дажэня оказать содействие.
С этими словами шаги направились прямо к дверце кареты.
Выбора не оставалось. Су Тинъянь еще раз взглянул на бледное, красивое лицо Ли Сюня.
«Выбираю A».
Система: 【При успешном завершении данного события с выбором игрок получит награду: 200 баллов обаяния. Благосклонность Ли Сюня повысится до 20!】
Внутри кареты Ли Сюнь напрягся, как стальной прут. Даже в кромешной тьме Су Тинъянь чувствовал вздымающуюся волну убийственной ауры.
Короткий клинок в рукаве, который только что убрали от горла, наверняка уже снова был наготове.
И в этот миг…
В ту самую секунду, когда занавесь уже готова была отдернуться, Су Тинъянь вдруг издал мучительный, чуть подрагивающий стон:
— А... а-ах!..
Звук был тихим, но голос редкого тембра, изгибался, точно мелодия струн и флейт, точно яньский напев под аккомпанемент. Никакой распущенности, но слух невольно загорался.
Офицера с головы до пят продрало этим звуком до мурашек. Рука замерла. Он неуверенно спросил:
— ...Су-дажэнь? С вами все в порядке?
Су Тинъянь не ответил сразу. Вместо этого он резко завалился вбок, с самым дерзким, отчаянным умыслом. С виду он потерял равновесие, а на деле со всей силы врезался в тяжелораненого Ли Сюня.
Ли Сюнь не ожидал ничего подобного. Удар пришелся прямо по нему, раны, казалось, безжалостно сдавило, и он издал сквозь зубы сдавленный стон, полный боли и ярости.
Его всего передернуло. Он едва не ответил ударом, но чудовищным усилием воли все же сдержался. Он лишь впился в Су Тинъяня яростным взглядом, острым, как осиное жало, и хищным, как орлиный глаз. Казалось, он сейчас его живьем сожрет.
Су Тинъянь же ничего не замечал… или ему было просто не до того.
От этого столкновения карета на мгновение качнулась, будто и правда кто-то упал.
И он еще добавил в голос слабости и сбитого дыхания:
— Н-нет, ничего... Просто у меня старый недуг внезапно разыгрался... живот скрутило. Прошу простить, что встревожил. Мне нужно... нужно немедленно домой, принять лекарство...
Голос звучал мучительно и в то же время как-то двусмысленно, обжигающе. А чтобы офицер уж точно не сомневался, Су Тинъянь высунул наружу свое бледное, чистое, благородное лицо.
Черные, спутанные пряди у висков налипли на уши, будто из кареты выбился случайный лунный блик. Стоявшие снаружи замерли.
Офицер уже и думать забыл о тщательном досмотре, лишь бы не задержать лечение Великого секретаря из Внутреннего кабинета. Он поспешно отступил на шаг:
— Ах, вот оно что! Я, ничтожный, повинен смерти. Не знал, что дажэнь нездоров! Скорее! Скорее покиньте дворец! Ворота! Отворяйте! Пропускайте!
Су Тинъянь слегка досадовал: он-то хотел изобразить, будто у него живот прихватило и сейчас пронесет. Но почему-то все эти люди смотрели на него так, будто он по ошибке принял возбуждающее.
Вот же проклятое лицо. Красивым людям что, и понос не грозит?
Карету немедленно пропустили, и они погнали даже быстрее прежнего.
Внутри снова воцарилась странная, гробовая тишина.
Су Тинъянь неспешно выпрямился и как ни в чем не бывало поправил одежду.
Ли Сюнь едва не харкнул кровью от его толчка, а у этого всего лишь уголок халата чуть сбился.
Ли Сюнь буравил Су Тинъяня взглядом, который, казалось, сейчас просверлит его насквозь. Спустя долгую паузу он медленно, по слогам, выдавил сквозь зубы:
— Су... да... жэнь... Весьма... находчив!
По тону было не разобрать, чего в нем сейчас больше — восхищения или желания разорвать на куски.
Су Тинъянь, проигнорировав убийственную ауру в его словах, лишь легонько коснулся кончиком пальца кровавой царапины у себя на шее.
— Ли-чжихуйши, запомните. Я не боюсь ни Неба, ни Земли. Боюсь только боли. Если мне сделают больно на один фэнь[2] — я захочу вернуть десять.
Ли Сюнь потерял дар речи: «...»
Да там же рана меньше комариного укуса!
Су Тинъянь, да вы же просто неженка!
Система: 【Ли Сюнь проявил острейший интерес к находчивости и безрассудной дерзости игрока. Баллы обаяния +20! Отдельно: он счел вас прелестно-изнеженным, поэтому система дополнительно дарит вам 100 баллов обаяния! Событие «Помощь в ночи» успешно завершено. Итого: баллы обаяния +320, благосклонность Ли Сюня повышена до 20!】
Су Тинъянь: «..................»
Он не выдержал и спросил у Системы: «Почему «прелестно-изнеженный» дает дополнительные 100 баллов?»
Система: 【Хи-хи. Это свойство наводит людей на мысль, что из вас выйдет отличный хао мо[3]. Я тоже считаю вас прелестно-изнеженным, так что дарю часть баллов бесплатно～】
Су Тинъянь: «...»
Великая Мать Нижних грядет, расступитесь!
Да е-мое, он же современный человек, его отродясь таким острым клинком не резали! Бояться боли — это разве не нормально?!
Какая еще, к черту, изнеженность?! В гробу он видал такую изнеженность!!
Карета мчалась сквозь ночь, а воздух внутри оставался холоднее зимней стужи снаружи.
Странно, однако: бурлящие в груди Ли Сюня ярость и убийственная злоба под действием этой мелочной, раздутой до гротеска мести вдруг слегка улеглись, сменившись непонятным исследовательским интересом.
Этот Су Тинъянь оказался совершенно не похож ни на что из того, что он о нем раскопал и навоображал.
Су Тинъянь же больше не обращал внимания на сидящего рядом человека. Он просто прикрыл глаза и сделал вид, что дремлет.
Ли Сюнь, наблюдая за тем, как его столь откровенно игнорируют, снова ощутил, как защемило в груди.
В этом мире еще не рождался человек, который, оскорбив Ли Сюня, посмел бы так спокойно, с чистой совестью, считать его пустым местом!
Но раны были слишком серьезны. Тот толчок и непрерывное напряжение до этого опустошили все его силы.
Резкая боль и головокружение от потери крови накатывали волна за волной. В конце концов он лишь яростно стиснул зубы, привалился к стенке кареты, из последних сил цепляясь за сознание, и больше не произнес ни слова.
Карета наконец без приключений миновала последние дворцовые ворота и выехала на улицы Юйцзина.
Проехав еще немного, Су Тинъянь снова открыл глаза. Хотел было где-нибудь скинуть Ли Сюня, но покосился на него и увидел, что тот уснул.
Ну, или, возможно, откинулся.
Су Тинъянь не удержался и протянул палец проверить дыхание. Едва он приблизился, как его мертвой хваткой перехватили за запястье.
Сила была зверская, будто железные клещи, вот-вот кость хрустнет. Совершенно не похоже на хватку человека при смерти.
Су Тинъянь охнул от боли и встретился взглядом с резко распахнувшимися глазами Ли Сюня. В этих орлиных глазах не было ни капли сонного тумана, только чистая настороженность и ледяная, готовая ударить ярость. Так смотрит хищник, даже в забытьи не теряющий боевой стойки.
— Су-дажэнь, что вам угодно? — голос Ли Сюня звучал еще глуше и слабее прежнего, но холода в нем ни на волос не убавилось.
Су Тинъянь попытался вырваться — не вышло. Хватка стала только крепче.
— Да просто проверить, уснул Ли-чжихуйши или помер, — огрызнулся он. — И что же, Ли-дажэнь, вы теперь решили отплатить добром за добро и переломать запястье собственному спасителю?
Ли Сюнь сверлил его взглядом несколько секунд, будто взвешивая правдивость его слов. Затем злоба в глазах медленно отступила, а хватка чуть ослабла, но до конца он руку так и не выпустил.
— Благодарю Су-дажэня за заботу. Я, Ли, пока что... еще не помер.
Он перевел дыхание, с трудом выговаривая слова. На лбу выступил холодный пот, но эти резкие движения явно снова растревожили его раны.
Су Тинъянь равнодушно покосился на руку, все еще сжимавшую его запястье:
— И долго вы еще собираетесь меня лапать?
Вопрос был задан нарочито беззаботно, с легкой, дразнящей искоркой.
Ли Сюнь отдернул руку так, будто его обожгло.
Су Тинъянь немедленно отдернул свою и подумал: «Эх, молод ты еще, парень».
— Су-дажэню незачем так беспокоиться! — Ли Сюнь явно пытался скрыть секундное замешательство, и голос его снова стал непроницаемым, точно броня. Но сквозь эту броню так и сквозило смятение. — Мужчины меня не интересуют!
Су Тинъянь продолжил:
— А руки девушек вам трогать доводилось? Я, кстати, за своими неплохо ухаживаю, считайте вам повезло.
.....................
Ли Сюнь добрался до поста командующего Гвардейским отрядом своими силами. По горам трупов и морям крови, с сонмом проклятых душ за спиной. Сколько народу выло, моля о пощаде, проклинало и плевало ему вслед — не счесть.
В глазах посторонних он был главарем Владыки Ада, клыкастым демоном-прислужником. Но никто и представить не мог, что здесь, в тесной карете, он с таким треском сядет в лужу.
Он перестал реагировать на насмешки Су Тинъяня. Просто снова закрыл глаза, выравнивая сбившееся дыхание, и глухо спросил:
— ...Где мы?
— Уже за пределами дворца.
Су Тинъянь ответил:
— Чжихуйши желает в какую-нибудь лечебницу? Или прямо в Северный следственный приказ?
Он все еще пытался сбагрить эту проблему с рук.
Ли Сюнь помолчал и наконец ответил тихо:
— ...Нельзя в лечебницу. И в Северный приказ нельзя.
Су Тинъянь: «...» Ну а куда тогда? Может, сразу на небеса?
У Су Тинъяня было одно загородное поместье за городской стеной, но он подумал: если у Ли Сюня и впрямь крупные неприятности, то резкая смена маршрута навлечет на него самого нежелательное внимание.
Остается только везти его к себе.
Когда добрались до поместья Су, Цинбао заранее выбежал встречать карету. Сидевший снаружи с возницей Цинхай делал вид, будто понятия не имеет, что творилось в карете, — ни слова, ни полслова.
Зато Цинбао своим чутким нюхом мгновенно уловил запах крови и встревоженно засыпал вопросами:
— Что с дажэнем?!
Су Тинъянь, только что сошедший с кареты, замер, а затем застенчиво, с жеманной ноткой, уронил:
— У дажэня «эти дни», не принюхивайся.
Следующий миг:
Цинбао: «...»
Цинхай: «...»
Ли Сюнь в карете: «......»
Все, как по команде, погрузились в молчание.
Су Тинъянь, видя, что его гениальный абстракционизм никого не рассмешил, тоже почувствовал неловкость.
— Да пошутил я. Чего вы все такие серьезные?
Цинбао за эти дни давно привык, что его господин иногда выдает невесть что, и только закатил глаза:
— Тогда на ночной перекус сварить дажэню яйца с коричневым сахаром?
Су Тинъянь кивнул:
— Сойдет. Только сахара поменьше, а то на ночь сладкое кушать зубки заболят.
Цинбао: «...»
Су Тинъянь бросил Цинхаю выразительный взгляд: пригляди за тем, кто в карете.
Заметив, что Цинбао отправился за ужином, Су Тинъянь не удержался и крикнул вдогонку:
— Две миски! В одну десять яиц, во вторую — только одно!
Но когда Цинбао уже почти скрылся из виду, ему вдруг вспомнилось то белое как у покойника лицо в карете. Сердце дрогнуло.
— Ладно, — снова крикнул он, — в обе по десять.
Цинбао: «...»
Дажэнь, да определитесь уже. Нельзя все сразу сказать, что ли?! У нас в доме что, настолько туго с яйцами, что приходится над каждым трястись?
Вернувшись домой, Су Тинъянь первым делом велел Цинмяню слезть с балки и устроил ему жесточайший разнос.
— Цинмянь, ты что охраняешь дажэня только в доме, а за воротами уже ни за что не отвечаешь?
Цинмянь поджал губы:
— Дажэнь, вам бы нанять побольше тайных стражей. А то я один, и даже смену не с кем организовать!
Су Тинъянь возвел очи к небу. Как так выходит, что у него в доме от верха и до самого низа ни одна душа не желает перерабатывать?!
Он поглядел на Цинмяня и снова спросил:
— А если ты с командующим Гвардейским отрядом схлестнешься, каковы твои шансы?
Цинмянь ответил без обиняков:
— Никаких.
Су Тинъянь: «............»
Ясно. Завтра ты будешь уволен за то, что полез на балку с левой ноги.
Он прикинул про себя: похоже, и впрямь нужно нанимать новых тайных стражей. Настоящих, с серьезными боевыми навыками.
Система опять ожила сама собой: 【Чего вы боитесь, игрок? Ваш четвертый муж очень силен. Разве он не может вас защитить?】
Су Тинъянь: «…»
Катись к черту!
Во-первых, у него и первого мужа-то нет, откуда взяться четвертому?!
Во-вторых, с этим человеком, того гляди, еще быстрее на тот свет попадешь!
Комментарий переводчика: поделитесь догадками, кто же все-таки гун в этой истории на ваш взгляд? Очень интересно почитать ваши озарения (⊃｡•́‿•̀｡)⊃
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] Чжихуйши (指挥使) — командующий, начальник отряда.
[2] Фэнь (分) — «доля», «часть»; здесь: условная мера боли в значении «самая малость», «чуть-чуть».
[3] Хао мо (好嬷) — BL-сленг; буквально «хорошо материализуется». Означает персонажа, которого легко представить в пассивной, «женственной» роли, объектом заботы и нежности со стороны активного партнера.
http://bllate.org/book/17766/1694816
