Се Чжэн, казалось, что-то почувствовал, и обернулся как раз в этот миг.
Их взгляды, разделенные шумным людским потоком, столкнулись.
Система, будто боясь, что мир не рухнет, звякнула: 【Столкновение с объектом покорения «Се Чжэн». Активировано случайное событие «Встреча на рынке». Просим игрока не упускать возможность: взаимодействие может принести баллы обаяния!】
Су Тинъянь: «Я, мать твою, еще в отпуске вообще-то?»
Система игриво хмыкнула: 【Любовные дела отдыху не мешают, и напряжения мозгов не требуют!】
Су Тинъянь: «............»
Катись к черту.
Лучше бы на аудиенцию пошел.
И еще...
Су Тинъянь не выдержал: «Выруби эту любовную bgm[1], которую ты мне в голову запихала!!!»
Вот откуда весь этот бардак в мозгах, да еще и кто-то еще поет на ухо: «Неужели я снова, снова влюбился»!
Система: 【Я всего лишь хотела создать атмосферу...】
Су Тинъянь: «Благодарю, не нужно».
Двое высших сановников столкнулись нос к носу на глазах у толпы. Развернуться и уйти было бы откровенной потерей лица.
Се Чжэн тоже не мог сделать вид, что его не заметил. Он отложил арбалет старинной работы и, пройдя навстречу несколько шагов, окликнул:
— Су Чжао.
Ну ничего себе. В прошлый раз он всего лишь попросил называть себя Су-дасюэши и не упускать это «да». И что же? Четыре иероглифа «Су-дасюэши» язык обжигают?! Теперь уже вообще по имени зовет!
Су Тинъянь, сам по гороскопу Весы и типичный мастер ни в чем не уступать, ответил сразу:
— Се Чжэн. Неужели бэньгэ настолько тебе противен?
Се Чжэн нахмурил густые брови, будто осознав свою оплошность, и без обиняков заявил:
— Я военный. За пределами двора в условностях не стеснен.
Су Тинъянь не стал с ним пикироваться дальше. Он подошел, глянул на тот самый арбалет, который Се Чжэн только что держал, и как ни в чем не бывало спросил:
— Шаоань[2] заинтересовался этим арбалетом?
Это одно-единственное «Шаоань» — злонамеренное и произнесенное с абсолютно невозмутимым лицом — заставило зрачки всегда такого бесцеремонного генерала Се в ужасе расшириться.
У него перехватило горло. Он уставился на чуть приподнятое лицо Су Тинъяня. Эти прекрасные глаза, точно молодой месяц, отраженный в озере, метнули в его сторону косой взгляд. Не было в них той бесхребетной, ватной мягкости, как у прочих гражданских, а было что-то совершенно иное: гордая стать, не желавшая уступать ни на волос.
«Этот Су Тинъянь поистине мстителен до мелочей и не потерпит и крупицы ущерба для себя», — подумал Се Чжэн. — «Я, Великий генерал, и меня вот так прямо на улице называют по имени, да еще так откровенно и непринужденно, будто мы сто лет как закадычные друзья. Да разве мы с ним близки?!»
Се Чжэн глубоко вздохнул, насильно возвращая внимание к арбалету. Голос его звучал жестче, чем сам этот арбалет:
— Военное имущество — и вдруг в руках уличного торгаша. Это уже само по себе абсурд. Этот арбалет скопирован с армейского педального арбалета. Но работа грубая, механизм слаб, дальность и мощность меньше одной десятой от положенного. Мало того — плечи обмотаны золотой нитью. На вид роскошно, но это губит гибкость и силу выстрела, добавляя лишний вес. В бою это смерти подобно. Просто красивая безделушка. Ею как раз дурачить вас, столичных бездельников, которые в этих делах ничего не смыслят.
В его словах звучало то особое презрение, что военные питают к гражданским, и глубокое недовольство.
Су Тинъянь сделал вид, что не заметил личного выпада и, как бы невзначай, подхватил:
— Выходит, Шаоань неплохо разбирается в вооружении. Интересно, а как, по мнению Шаоаня, обстоят дела с табельными педальными арбалетами в войсках на северной границе? И если бы потребовалось улучшение, с чего следовало бы начать?
С этим бесконечным «Шаоань», Се Чжэн почти не расслышал, о чем его вообще так длинно спрашивали. Только чувствовал, как внутри закипает.
Но тон собеседника был до того естественный, что не подкопаешься: будто просто беседа от скуки, с долей смиренной любознательности.
Вопрос, казалось бы, обычный, но на деле крайне острый. Он касался боеспособности пограничной армии, оснащения и военных расходов. Ни один обычный гражданский чиновник таким интересоваться не стал бы, и уж тем более — обсуждать на улице.
Се Чжэн бросил долгий, пристальный взгляд на Су Тинъяня. Тот сегодня оделся на редкость просто, но чем проще одежда, тем сложнее человек. Так горный хребет ломается о лезвие меча.
Тонкий месяц несет снег, прячет острие и гасит блеск.
Это проверка? Или он хочет выведать военные сведения? Или что-то еще?
Су Тинъянь, глядя на его настороженность как перед грозным врагом, не сдержал улыбки:
— Спросил между прочим. Не хочешь — не отвечай.
На словах легко, но в душе он и сам невольно удивился: неужели Су Чжао раньше как-то подставил Се Чжэна? Почему он так глубоко ему не доверяет?
Но в конце концов, то ли та мазь для ран возымела небольшое действие, то ли высокомерие (ну скажу я, и что ты, гражданский, с этим сделаешь), то ли отчаянная надежда, что хоть кто-то наконец обратит внимание на реальное положение с оружием в пограничных войсках, но Се Чжэн низким голосом заговорил:
— Табельные армейские арбалеты... тоже всего лишь сносны. Их дальность и сила, конечно, намного превосходят этот мусор. Но они тяжелы, тетива натягивается с трудом, в бою число выстрелов ограничено. А самое главное — прицельная планка и зуб у замка изнашиваются чрезвычайно быстро. Особенно после серии выстрелов. Точность падает — и все, считай, что оружия нет. А замена и починка всего этого процесс муторный, расходы немалые...
Говоря это, он смотрел с искренней болью. Так смотрит лишь тот главнокомандующий, кому по-настоящему дороги жизни солдат, и кто знает: достоинства и недостатки оружия решают, жить им или умирать.
Су Тинъянь слушал молча, а в душе у него уже все прояснилось, как в зеркале.
Слова Се Чжэна были наполовину жалобой, наполовину просьбой. И как минимум они указали на одну крайне вероятную брешь для казнокрадства: закупку, изготовление и замену деталей арбалетного замка.
Система: 【Приятное взаимодействие с Се Чжэном, атмосфера смягчилась. Баллы обаяния +5!】
Су Тинъянь: «А? С чего ты вообще взяла, что приятное?»
Система: 【Если Се Чжэн не обругал — считай, уже приятное.】
Су Тинъянь: «............»
И вот полюбуйтесь: с казнокрадом Лу Сюанем и шестым принцем Янь Чэ — плюс сотни баллов за раз. А с Се Чжэном каждый раз — то 0,5, то 5,0. Да нищий на паперти больше подает!
В душе Су Тинъяня благосклонность к Се Чжэну резко упала.
Получив кое-какую информацию, Су Тинъянь решил, что хватит, и не стал задерживаться:
— Что ж, благодарю Шаоаня за разъяснения. Дома ждут дела, я пойду.
С этими словами он чуть кивнул, подал знак Цинбао, развернулся и снова растворился в толпе. Его белое одеяние, точно нимб света, медленно поглотила пестрая рыночная суета, и он исчез.
Лишь Се Чжэн остался стоять на месте, еще долго глядя туда, где он растворился.
—
Император передал все дела Ревизионно-следственного департамента в полное ведение Су Тинъяня и больше не вмешивался, а просто ждал результатов.
Су Тинъянь отправился во дворец с готовым планом. Едва он появился, все явные или скрытые взгляды сановников и военачальников, как один, устремились к нему.
Парадное платье первого ранга, темно-пурпурное, с вышитым журавлем, еще сильнее подчеркивало его благородную, безупречную стать. Брови вразлет, как буйная поросль по весне.
Вся столица знала, что на днях государь личным указом учредил подчиненный напрямую трону Ревизионно-следственный департамент и поставил во главе Су Тинъяня. Этот с виду новый орган на деле был остро отточенным клинком, нацеленным прямо в клику Лу и ее присных. А сегодня был тот самый день, когда господин Су вступал в должность и должен был отобрать специальных уполномоченных из трех министерств.
Все стороны давно точили когти: кто хотел протолкнуть своего человечка, чтобы шпионить и манипулировать, кто хотел просто сплавить бельмо на глазу. Подводные течения бурлили, готовые вот-вот вырваться наружу.
Су Тинъянь, казалось, и не подозревал, что находится в самом центре урагана. Он прочистил горло и заговорил:
— Господа, с высочайшего соизволения учрежден Ревизионно-следственный департамент, и мне поручено проверять движение средств государственной казны. Департамент только создан, дел непочатый край, и нам остро необходимы способные сотрудники для практической работы. Однако сегодня я пока не намерен отбирать достойных. Я лишь попрошу всех посодействовать: здесь, в этом зале, мы проведем анонимное взаимное голосование.
Анонимное взаимное голосование?
При этих словах по залу пробежал сдавленный гул. Многие чиновники обменивались взглядами. Мысли у них были самые разные.
Су Тинъянь пояснил:
— Под анонимным взаимным голосованием я подразумеваю следующее: каждый чиновник пятого ранга и выше в своем министерстве анонимно пишет один голос. Указывает того, кто в его ведомстве, по его мнению, с наибольшей вероятностью замешан в хищениях провианта и серебра или же отличается самым недостойным поведением. То есть того, кого следовало бы проверить в первую очередь.
— Возмутительно!
— Су-дажэнь, это совершенно неуместно!
— Как это вообще возможно?!
В зале поднялся шум. Лица многих чиновников сделались крайне кислыми. Да разве это не открытый призыв к тому, чтобы все стучали друг на друга и подставляли сослуживцев?
Чего этот Су Тинъянь вообще добивается?!
Способ и впрямь был донельзя коварным: взаимные голосования внутри одного ведомства — лучший способ породить обиды и свести личные счеты.
Перед лицом всеобщего ропота Су Тинъянь и бровью не повел. Голос его оставался таким же размытым, как предрассветный туман:
— Эти голоса послужат лишь материалом для ознакомления, а не основанием для обвинения. Департамент только создан, старых счетов — горы, и я не знаю, с чего начать. Вы, господа, давно служите, и вам ли не знать, кто мастер трепать языком и сеять смуту. Какова чужая репутация — об этом, полагаю, у каждого из вас на душе свои весы. Тот, чье имя будет написано наибольшее число раз, — независимо от того, правда это или нет, — по крайней мере, докажет, что в его поведении есть нечто, заслуживающее обсуждения, или что вокруг него давно роятся подозрения. Именно этих, самых подозрительных, я в первую очередь и внесу в список для проверки. И лично займусь расследованием и допросом. Если факты казнокрадства подтвердятся — наказание без поблажек. Разве не так мы разом и утвердим авторитет Ревизионного департамента, и предостережем остальных?
В зале вдруг воцарилась тишина.
Те, кто только что возмущался с пеной у рта, теперь погрузились в странное, почти гробовое молчание.
Все все прекрасно поняли. И до всех дошло.
Пришлось признать, до чего же это тонкий ход.
Этот господин Су вовсе не искал казнокрадов.
Под видом охоты на казнокрадов он делал прямо противоположное: он выуживал из каждого министерства тех самых «колючек» — затравленных, изолированных, слишком прямых или не способных к интригам, тех, кто не хотел мараться в общем потоке.
Те, на кого продажные и бездарные чинуши укажут как на «самых подозрительных», это с огромной вероятностью и есть те самые белые вороны в скользкой бюрократической системе, прозрачные ручьи в мутном потоке. Те, кто им больше всего поперек горла и от кого они никак не могут избавиться.
Вот такие белые вороны и были нужны Департаменту.
Лу Сюань сегодня прибыл спозаранку. Стоя позади своей клики, он издалека вглядывался в эту прекрасную фигуру с глазами, что манили, как фиолетовые бабочки.
С того самого мгновения, как Су Тинъянь вошел, он не отводил от него взгляда. Взгляд был гладок, как зеркальная вода, но под ним ходили яростные глубинные токи.
Изо всех сил сдерживая клинок во взоре, Лу Сюань улыбнулся едва заметно:
— Су-дажэнь, а что, если я решительно не могу придумать, кого написать?
Су Тинъянь мягко улыбнулся:
— Тогда напишите себя. И, кстати, приветствуется самовыдвижение. Кто действует открыто, тому проверка не страшна. Я ценю такую отвагу.
Система: 【За словесную перепалку благосклонность объекта покорения «Лу Сюань» −50, но баллы обаяния +100.】
Су Тинъянь: «..................»
...Стоп, этот Лу Сюань — он что, больной?
У него там раздвоение личности, что ли? Плеваться хочет, а одновременно тянется как к магниту?!
Вскоре раздали бумагу и кисти.
Чиновники Министерства финансов, Военного министерства и Цензората, достигшие требуемого ранга, в тревоге и сомнениях обмакивали кисти и писали.
Се Чжэн смотрел на свой листок, потом бросил взгляд на Су Тинъяня, неподвижного, как глубокий омут. Мрачнея лицом, он в конце концов тоже вывел имя. Это было имя одного человека из Военного министерства, того самого чиновника, который не раз вступал в яростные споры с Министерством финансов из-за качества оружия и порядка финансирования и которого в клике Лу мечтали заживо освежевать.
Голосование завершилось. Евнухи из Управления дворцовых церемоний тут же собрали листки, зачитали имена и занесли в протокол.
Результаты подвели быстро.
В Министерстве финансов чаще всего называли Цуй Хуна, одного из столоначальников. Говорили, что у него характер как камень, придирается к каждому грошу, без конца перечит начальству, проверяет счета с беспощадной строгостью. Прозвали его в народе «Цуй — Малый Владыка Ада».
В Военном министерстве чаще всего называли чиновника Вэй Хэна. Он вышел из низов, но однажды, когда решался вопрос о выплате жалованья войскам, он в лицо разнес начальника из клики Лу, не боясь смерти. Если бы не тайное и явное заступничество Се Чжэна, его уже давно не было бы в живых.
В Цензорате чаще всего называли цензора Чжао Шуяня. Он славился прямотой и смелыми речами, строчил обвинительные доклады невзирая на лица, нажил врагов без счета и в собственном же Цензорате считался белой вороной.
Результат почти идеально подтверждал догадку Су Тинъяня.
Он смотрел на три имени, и в душе для него уже все было ясно. Собрав списки, он произнес:
— Результат подведен. Благодарю всех за содействие. Я немедленно отстраню этих троих от должности, а затем лично, с моими людьми, возьму их под стражу для проверки как их моральных качеств, так и всех дел, что проходили через их руки. Если факты казнокрадства подтвердятся — ответят по закону.
По дороге из дворца Лу Сюань быстрым шагом нагнал Су Тинъяня. Его влюбленные персиковые глаза так и сверкали, у Су Тинъяня от этого сверкания аж голова разболелась.
Лу Сюань с улыбкой спросил:
— Су-дажэнь, угадайте, кого я только что написал?
Су Тинъянь, не отводя глаз от дороги:
— Лу-дажэнь, мне это не особенно интересно.
Уже наступила зима. Ветер задувал в дворцовые проходы, делая их еще более пустынными и мрачными. Долгий порыв раздувал чиновничьи халаты, и волосы обоих разлетались, будто размытые пятна туши.
Пространство было огромным, и шквальный ветер вместе с маленьким ароматическим флаконом, что болтался у пояса Су Тинъяня, доносил то близкий, то ускользающий холодный аромат, невольно заставляющий сердце сжиматься от нежности.
Лу Сюань глубоко вдохнул.
— Неужто Су-дажэнь не хочет как следует взяться за это? Считайте это первым большим подарком к моему вступлению в должность. Лу преподносит его от чистого сердца.
Су Тинъянь лишь ответил:
— За тем, кого я больше всего хочу проверить, далеко ходить не надо. Он прямо передо мной.
Брови, как мечи, и глаза, как копья. Несколько раундов атак и отражений промелькнули между ними.
Наконец Лу Сюань с легким смехом признал поражение:
— Что ж, раз Су-дажэнь хочет проверить меня пусть проверяет сколько угодно. Ворота, крытые травой, впервые отворяются для вас[3].
Это была чрезвычайно замаскированная пошлая шутка.
Су Тинъянь понял.
Он запнулся на ходу, подавил желание применить навык и залепить пощечину, и вместо этого еще несколько раз рассек собеседника своими колюще-режущими фениксовыми глазами.
У этого Лу Сюаня из глаз, казалось, вот-вот потечет семя. От него постоянно несло таким грязным развратом, будто он под наркотой решил изнасиловать весь мир.
Глядя в эти голодные, звериные глаза, Су Тинъянь выдержал паузу и наконец не сдержался:
— Лу-дажэнь, у вас слюнки текут. Вытрите, хорошо?
Лу Сюань опешил, а затем разразился неудержимым хохотом.
Бешеный смех волнами заметался между дворцовых стен, так что чиновники, еще не успевшие уйти далеко, встревоженно и недоуменно оборачивались.
Ему же было наплевать. Он хохотал до того, что уголки глаз покраснели, словно от вина. Он и впрямь поднял руку, костяшкой пальца вытер уголок губ жестом, в котором сквозила сама естественная фривольность.
Су Тинъянь больше не желал точить об него язык. С каменным лицом он ускорил шаг.
И тут в голове опять меланхолично пропел голос системы: 【Колебания благосклонности объекта покорения «Лу Сюань»: благосклонность −30. Однако зафиксировано: объект счел изгиб ваших ягодиц изящным. Баллы обаяния +500. Особое состояние «Степной пожар» продолжает усиливаться.】
Су Тинъянь снова запнулся, едва не рухнув.
Теперь до него окончательно дошло: линия Лу Сюаня строится по схеме «заклятый враг — он же и жена».
Чем сильнее он ненавидит, тем больше хочет его трахнуть.
Твою мать! Да если бы не техническая проблема — еще кто кого! Ишь ты, белоручка холеная!
Су Тинъянь, кипя от злости, уткнулся взглядом в землю и понесся вперед. Не успел он сделать и нескольких шагов, как заметил: впереди, в отдалении, Се Чжэн тоже смотрит на них. В его взгляде читалось девять долей презрения, семь — омерзения, три — гнева, две — недоумения и одна доля затаенной обиды.
Су Тинъянь почти воочию представил, как тот сейчас костерит его про себя. Средь бела дня, в запретных пределах дворца, обмениваться улыбками и шутками с таким злокозненным мздоимцем, как Лу Сюань, да еще таким фривольным тоном… это же позор для ученого мужа, срамота несусветная!
Поймав взгляд Су Тинъяня, Се Чжэн тут же отвернулся, будто и лишний миг смотреть значило уже замараться. Развернувшись, он широким шагом зашагал прочь.
Су Тинъянь: «...»
Ну все. У этого господина благосклонность к нему небось тоже просела.
Но тут система выдала: 【Благосклонность объекта покорения «Се Чжэн» +100! Подсказка: интимное взаимодействие игрока с Лу Сюанем (как он это воспринял), похоже, пробудило в объекте ревность!】
Тут Су Тинъянь уже окончательно перестал понимать, во что играет в этой чертовой игре.
Авторские комментарии:
Ребята, хочу вам сказать: любовная линия в этой истории обязательно будет сладкой, но она может проявиться чуточку позже.
Это твердая история 1 на 1 со счастливым концом. Когда появится настоящий гун, это будет очень заметно. Если вам кажется, что у всех появившихся до сих пор не хватает ауры настоящего гуна, значит, это и не он! Пока сохраню маленькую интригу～
И еще: на этой неделе обновления через день, время выхода сдвигается на шесть вечера.
Нравится глава? Ставь ❤️
[1] BGM (от англ. Background Music) — фоновая музыка. В данном контексте это музыкальное сопровождение, которое система врубает игроку прямо в голову для создания романтической атмосферы (любовная bgm).
[2] Шаоань (绍安) — второе имя генерала Се Чжэна. Использование второго имени вместо официального, знак либо особой близости, либо намеренной фамильярности с целью задеть. Су Тинъянь нарочно называет так Се Чжэна, чтобы поддеть его.
[3] Ворота, крытые травой, впервые отворяются для вас — строка из стихотворения Ду Фу «Гость». Полное двустишие: «Тропа среди цветов не подметалась для гостя / Ворота, крытые травой, впервые отворяются для вас». В оригинале — метафора отшельника, впервые открывающего двери дорогому гостю. Лу Сюань намеренно использует вторую строку в непристойном значении: «ворота, крытые травой» — эвфемизм интимных врат, «отворяются для вас» — приглашение к соитию.
http://bllate.org/book/17766/1693958
