Мэн Ишэн сидел на левом стуле и спросил без особой спешки:
— Что это за фильм?
Господин Фэн, похоже, не ожидал, что представители семьи Чу промолчат, а заговорит незнакомец. Он на мгновение замер, прежде чем ответить:
— Это мелодрама. О девушке, которую в школе постоянно донимали из-за бедности. В конце концов она случайно убила одноклассницу, которая издевалась над ней, а мать, чтобы спасти дочь, взяла вину на себя…
Санье на секунду замерла с ручкой над блокнотом — и тут же продолжила писать.
Мэн Ишэн бросил взгляд на Чу Бая: неужели не хочешь задать пару вопросов?
Тот глубоко устроился в кресле, будто двухсоткилограммовый рыжий кот, и не собирался открывать рта. Восемь долей гонорара тебе, две — мне. Сам понимаешь, кому полагается говорить.
Лицо Мэн Ишэна дёрнулось. Он лениво протянул:
— И что дальше?
Господин Фэн поднёс к губам чашку и сделал глоток чая.
— Мы и не ожидали, что этот фильм окажется таким. Это скромная, нишевая картина, зрителей на неё приходило мало, но каждый, кто её посмотрел, отзывался, что фильм очень хороший и трогательный.
Он слегка помолчал.
— Благодаря хорошим отзывам мы продлили показ: теперь его крутят по вторникам и пятницам вечером.
Мэн Ишэн приподнял брови:
— Разве это плохо? В чём проблема?
— Да, поначалу я тоже так думал. Но… — Господин Фэн тяжело вздохнул. — Из-за этого решения я теперь очень жалею.
На его лице появился отчётливый страх.
Господин Фэн будто не мог вымолвить и слова.
Мэн Ишэн равнодушно произнёс:
— Господин Фэн, если вы не расскажете всё до конца, мы не сможем вам помочь.
Тот вытащил нефритовую статуэтку Будды и крепко сжал её в руке. Заметив, что трое молодых людей смотрят на него, он натянуто усмехнулся:
— Так мне спокойнее.
— …
Санье написала в блокноте фразу и показала учителю: спросить ли господину Фэну, что его нефритовая статуэтка не освящена и не даёт защиты?
Мэн Ишэн покачал головой. Даже если бы она была освящена, пользы было бы немного. Люди покупают такие вещи ради душевного спокойствия. К тому же в этом доме уже есть два духовных артефакта — нечисть сюда не проникнет.
Чу Бай, увидев, как учитель и ученица перешёптываются, снова почувствовал зависть. Решил как-нибудь прогуляться по улице — вдруг повстречает девочку, с которой у него будет кармическая связь. Возьмёт в ученицы. Рта лишнего не будет.
Под тремя парами глаз господин Фэн наконец заговорил:
— Дело в том, что сначала всё началось с пары влюблённых. Во время сеанса они внезапно начали ссориться. Сначала тихо, поэтому персонал не вмешивался.
Потом их спор стал громче и начал мешать другим зрителям, и тогда сотрудники вывели их из кинозала.
Но даже за пределами кинотеатра они продолжали ругаться. В итоге парень в ярости сбросил девушку с лестницы на четвёртом этаже, а сам прыгнул вслед за ней. Оба погибли.
Господин Фэн содрогнулся.
— Многие были свидетелями. Все говорят, что во время ссоры они всё время смеялись.
Брови Мэн Ишэна нахмурились:
— Всё время смеялись?
Господин Фэн кивнул и с трудом сглотнул:
— Да. Смеялись радостно. Они ссорились, смеясь, и убили друг друга, тоже смеясь.
Мэн Ишэн промолчал. Санье усердно делала записи. В гостиной повисла тягостная тишина, будто воздух вокруг вытянули наружу, и дышать стало трудно.
Чу Баю стало не по себе. Он прокашлялся пару раз и спросил:
— И всё?
— Если бы всё было так просто, я бы не стал обращаться к вашему дому.
Господин Фэн провёл ладонями по лицу.
— Сначала я подумал, что это просто несчастный случай, и мы продолжили показывать фильм. Но на следующем сеансе снова произошло нечто странное.
На этот раз сорокалетний мужчина вышел в туалет прямо во время сеанса… и больше не вернулся.
Мэн Ишэн молчал. Санье продолжала писать.
Чу Бай, не выдержав, спросил вместо них:
— Погиб?
Господин Фэн покачал головой:
— Пропал. Просто исчез.
По коже Чу Бая пробежали мурашки.
Вот почему он всегда предпочитал грубую, прямолинейную экзорцизм-методику: поставил защитный круг — и всё, готово. Как только начинается вся эта мистическая ерунда, сразу становится жутко.
Господин Фэн ещё крепче стиснул нефритовую статуэтку и, глядя в пустоту, пробормотал:
— По записям с камер видно, что он зашёл в туалет… и больше оттуда не вышел. В туалете нет окон. Взрослый человек просто испарился.
— Это слишком странно. Не может быть дело рук человека. Полиция бессильна. К счастью, мне удалось вовремя засекретить информацию.
Он умоляюще посмотрел на троих:
— Прошу вас, избавьте меня от этой нечисти. Я готов заплатить любую цену.
Слово «гонорар» долетело до ушей Мэн Ишэна. Он чуть приподнял веки… и снова опустил их.
Чу Бай слушал всё это и чувствовал, что у него нет никаких догадок. Возможно, исчезновения как-то связаны с фильмом, но ведь его смотрели многие — почему пострадали только эти люди?
Он повернулся к Мэн Ишэну: «Твой выход. Покажи мастерство».
Мэн Ишэн сложил руки на животе, переплетя пальцы:
— Господин Фэн, скажите, вы запретили показ этого фильма?
— Да.
— Мы сразу же сняли его с проката. Но оказалось, что проблема серьёзнее, чем мы думали. Через некоторое время, во время показа иностранного фантастического фильма, на экране вдруг появился именно тот фильм.
— Зрители решили, что это ошибка персонала, и начали возмущаться. Часть пошла жаловаться менеджеру, а другая часть, возможно, решив, что фильм неплох, осталась досматривать.
— Поскольку менеджер был новым и не знал, что с этим фильмом связаны неприятности, он не придал значения происходящему и лишь пытался успокоить недовольных. Но когда фильм уже подходил к концу…
Щёки господина Фэна задрожали:
— Трое зрителей внезапно начали наносить себе увечья. Секунду назад они были совершенно нормальны.
Мэн Ишэн нахмурился ещё сильнее:
— Наносили себе увечья?
— Да. — Господин Фэн вспомнил и поежился. — Один царапал горло ручкой, другой — маникюрными ножницами, третий — банковской картой. Кровь брызгала повсюду. Сотрудники не могли их остановить.
Чу Бай вскочил с места.
Остальные трое посмотрели на него.
Он потушил сигарету и усмехнулся:
— Простите, срочно в туалет.
Дойдя до двери, Чу Бай вытащил из кармана несколько оберегов против нечисти и только потом вошёл внутрь. Родом из семьи экзорцистов, а так трусит… Об этом никто не должен узнать.
Вернувшись, он обнаружил, что господина Фэна нет. Только Мэн Ишэн и его ученица оживлённо обсуждали что-то между собой.
Чу Бай уселся обратно и спросил, листая телефон:
— А господин Фэн куда делся?
— Ушёл по звонку, — ответил Мэн Ишэн.
— Чёрт! Мы пришли помогать ему, а он только и знает, что пугаться! Ещё и время на другие дела тратит!
— Паника не поможет, — спокойно сказал Мэн Ишэн. — Сначала нужно понять, в чём суть проблемы.
— Ну и? Поняли?
Мэн Ишэн смотрел на записи в блокноте Санье, особенно на подчёркнутые ею места.
— Продолжаем разбираться.
— …
Чу Бай наклонился к девушке:
— Санье, тебе не страшно?
— Нет, не страшно.
Чу Бай не поверил:
— Девочкам не надо притворяться храбрыми. Надо уметь сказать, что боишься, — тогда тебя пожалеют. Поняла?
Санье нахмурилась:
— Но я правда не боюсь.
Чу Бай аж почернел от досады. Не зря Мэн Ишэн её выбрал — смелая, как он есть.
Зазвонил телефон Санье — звонил Цянь Юэшань. Не желая мешать учителю, она выбежала на улицу, чтобы ответить.
Чу Бай хмыкнул:
— Влюблена, что ли?
Мэн Ишэн даже не поднял головы:
— Ерунда.
— Не упрямься. В ловле духов ты, может, и круче меня, но в женщинах я разбираюсь лучше.
Его изящное лицо исказила пошлая ухмылка:
— Женщина стоит передо мной — я одним взглядом вижу, где у неё лишний вес, а где гладко и упруго. Встретились глаза — и я сразу читаю все её мысли, будь то «маленькие девятки» или «маленькие восьмёрки».
Мэн Ишэн захлопнул блокнот и невозмутимо произнёс:
— Если Санье влюблена, я свою фамилию напишу задом наперёд.
Для Чу Бая это звучало как последнее отчаянное сопротивление. Он фыркнул:
— А зачем она тогда ушла отвечать на звонок?
— Боится отвлечь меня, — уверенно ответил Мэн Ишэн.
Ответ был логичен и почти безупречен. Чу Бай онемел.
Санье на улице разговаривала с Цянь Юэшанем. Тот сказал, что ночью ему приснилась бабушка и какая-то кастрюля. Не знает, к чему бы это.
— Мне надо… надо… спрошу учителя.
Цянь Юэшань поспешно добавил:
— Только не упоминай меня! Скажи, что друг попросил спросить.
Санье, хоть и не понимала почему, честно пообещала.
Цянь Юэшань перевёл дух. Учитель Санье — хитрый лис, любит наносить удары исподтишка. С ним не совладать.
Вскоре господин Фэн повёл Мэн Ишэна и его спутников в кинотеатр, чтобы показать проблемный фильм «Ядо».
Господин Фэн хотел уйти.
Чу Бай удержал его:
— Господин Фэн, разве вам не спокойнее с нами?
Тот натянуто улыбнулся. «В наше время кто слабее — того и давят. У вас у всех свои способности, даже если нечисть появится, она нападёт не на вас… А значит, достанется мне».
Фильм начался с того, как одноклассницы дёргали главную героиню за волосы, осыпая её грязными словами, а вокруг смеялись, не пытаясь помочь.
Санье в детстве тоже переживала подобное. Теперь она могла вспоминать об этом спокойно. Всё это уже в прошлом.
Полоска прогресса фильма неумолимо двигалась вперёд. Героиня задумала убийство обидчицы. Звучала грустная мелодия, весь фильм был пропитан серостью и подавленной атмосферой.
Вдруг Мэн Ишэн велел остановить показ.
Господин Фэн, хоть и был озадачен, немедленно приказал сотруднику выключить проектор.
Чу Бай машинально полез в карман за оберегами:
— Что случилось?
Мэн Ишэн не ответил, а спросил:
— Вы ничего не слышали?
Только что шумели школьники после уроков — было довольно громко. Санье поняла, что учитель имеет в виду какой-то другой звук. Она покачала головой — ничего не услышала.
Чу Бай тоже нет. Он всё это время невольно разглядывал длинные ноги школьниц под короткими юбками. Совершенно невинно, без всяких пошлых мыслей.
Мэн Ишэн помассировал переносицу и раздражённо сказал:
— Вы вообще смотрите или просто кино пришли смотреть? Может, принести вам по ведёрку попкорна?
Санье опустила голову и промолчала.
Чу Бай нагло отозвался:
— Отличная идея!
Он положил руку на плечо девушки:
— Верно, Санье?
Та отпрянула к учителю. Увидев, что тот встал, она тут же вскочила и последовала за ним.
Господин Фэн пошёл следом.
Чу Бай, развалившись на стуле, вдруг вспомнил, где находится, и мгновенно превратился из самодовольного старичка в испуганного мальчишку. Он вскочил и бросился догонять остальных.
Мэн Ишэн попросил у господина Фэна записи с камер наблюдения за всеми тремя инцидентами. То, что он увидел, подтвердило его догадку: все пострадавшие — те, кто смотрел фильм и не плакал.
А тот звук, который он услышал в кинозале, был: «Если не плачешь — умрёшь».
Мэн Ишэн больше не стал смотреть фильм, а прямо спросил господина Фэна, чем завершается картина.
Тот ответил, что в финале мать, взявшая вину на себя, была разоблачена полицией и освобождена, а дочь, когда её пришли арестовывать, предпочла покончить с собой.
Мэн Ишэн глубоко устроился в кресле и задумчиво постукивал пальцами по подлокотнику.
http://bllate.org/book/1776/194804
Готово:
