Са Доджин медленно поднялся, уже собираясь развернуться и уйти, но вдруг переспросил:
— Начальник Нам Хеджун, знаете, по каким двум критериям можно разделить всё, что вы должны делать?
— Знаю. Правильное и неправильное.
— То, что я приказал, и то, что я не приказывал.
— …
— Время расследования определяет руководство. Начальник Нам должен заниматься тем, что соответствует его уровню.
Он пытался говорить мягко, но и у него уже был предел. Са Доджин использовал метод, при котором, чем более резонансным было преступление, тем он по частям «сливал» в СМИ ключевые улики, одновременно направляя ход дела и общественное мнение. Он был настолько расчётлив, что это удивительным образом каждый раз отлично срабатывало. Тот факт, что он открыто пытался перетащить дело, уже забранное другим управлением, и подмять его под себя, выглядел как намерение того же рода.
— Разве я, по-вашему, вправе что-то решать? Я всего лишь прошу хотя бы минимальный обмен информацией. Что вы собираетесь этим прикрыть на этот раз? Что вы опять там с властями мутите? Все ваши «плановые дела» всегда такие. В итоге расследование всё равно нам вести — так давайте хотя бы будем в курсе.
— Разве ваша задержка в продвижении по службе не была из-за дисциплинарного взыскания? Не лучше ли вам использовать шанс и набирать показатели?
— Шанс? Подождите. Кто вообще дал мне то взыскание, из-за которого меня задержали? Уже забыли об этом?
Тот, кто уже собирался всё закончить и уйти, резко отреагировал на подобное пренебрежение. Это означало, что «спусковой крючок», нажатый Хеджуном, попал точно в цель. Бровь Са Доджина дёрнулась, он нахмурился и холодно ответил:
— Я сказал — выполняйте приказанное. И не смейте говорить со мной в тоне, который я не разрешал.
— «Не смейте»… вы всё сказали?
— Я ещё не закончил, так что слушайте дальше и злитесь. То, что я не делюсь информацией, означает, что она либо вам не нужна, либо вы не имеете права её знать. Если у вас есть время раздражать меня по таким пустякам — лучше подумайте, как поймать преступника. Мне теперь ещё и базовым рабочим правилам вас учить?
Он резко отчитал их и вышел из кабинета. Когда он шёл по коридору к своему офису, дежуривший поблизости сотрудник другой группы открыл ему дверь. Как только его фигура в дорогом костюме полностью исчезла, Нам Хеджун выплеснул всё сдерживаемое раздражение. Сначала велит злиться, а потом сам уходит, не дав даже слова сказать — непонятно, что это за манеры.
— Когда уже провалится этот человек?
Сотрудники, растерянно переглянувшись, одновременно замолчали.
Самый старший, Юн Тэван, с усмешкой ответил за всех:
— Начальник Нам, такие люди, как инспектор, у которых есть всё, никогда не проваливаются.
Нам Хеджун молча посмотрел на Юн Тэвана так, словно благодарил его за этот «утешительный» ответ. Тем временем Ма Чонын, уже полностью перешедшая в рабочий режим, холодно направила обсуждение:
— Разве это впервые, что нам сверху ничего не говорят? Просто пропустим это. Даже если трудно, такие крупные дела при хорошем раскрытии приносят премии за расследование и помогают с повышением. Давайте займёмся. Честно говоря, инспектор ведь действительно дал нам шанс.
— Я никогда не работал с делами такого масштаба, — Ким Кансан, не скрывая сомнения, посмотрел на Ма Чонын. Это был немой вопрос: действительно ли это шанс?
Ма Чонын кивнула так, будто ставила точку в этом сомнении, и, не отрываясь, уже начала быстро стучать по клавиатуре — то ли собирая новости, то ли материалы. Хван Сиу, до этого молчавший, негромко добавил:
— С другими группами тоже всё не очень. Эти мужики почему-то постоянно завидуют. По реакции, похоже, что инспектор действительно дал нам хорошее дело.
Нам Хеджун никак не подтвердил и не опроверг это. Он просто сменил позу и, словно концентрируясь, щёлкнул пальцами.
— Ладно. Разберёмся с этим как следует, чтобы все увидели. Сначала соберём информацию по делу. У кого есть связи в территориальных отделах или в полицейском управлении Кёнги — обзвоните всех.
— Есть, поняли!
Слушая бодрые ответы членов группы, он достал телефон, но вдруг почувствовал взгляд сбоку и повернул голову. Как и говорил Хван Сиу, сотрудники других групп действительно переговаривались и не скрывали, что наблюдают за ними. Фактически Са Доджин после назначения в центральное управление целенаправленно отдавал 1-й группе дела, которые могли заинтересовать прессу. Из-за этого и без того напряжённая атмосфера между группами стала ещё более враждебной.
Было ли это, как говорили члены группы, подарком от Са Доджина — или же, как он сам думал, ловушкой?
Снаружи это выглядело как удача, но подобные крупные дела всегда были обоюдоострым мечом. Если всё пойдёт хорошо — это благословение. Но если что-то пойдёт не так — это может легко оказаться полным провалом.
С сомнением глядя на пульт, который Са Доджин бросил ему, Хеджун вскоре нашёл контакт коллеги из полицейского управления Кёнги и позвонил.
***
С самого утра понедельника в офисе отдела по тяжким преступлениям царила суета. Не только члены 1-й группы, но и сотрудники других групп стояли или сидели на местах, внимательно наблюдая за происходящим в офисе 1-й группы.
Под их взглядами в помещение вошёл сотрудник полицейского управления Кёнги в простой куртке, держа большой ящик. Он с силой поставил его перед Нам Хеджуном, который стоял, скрестив руки.
Это было явное столкновение характеров. Новые лица всегда словно только и ждали повода, чтобы вступить в конфронтацию.
«Они думают, что я сейчас сдамся?»
Но Са Доджин тоже не думал бы так.
Нам Хеджун, с раздражением глядя на мужчину, спокойно открыл коробку и начал перебирать содержимое. Внутри, несмотря на размер ящика, вещей было немного: несколько толстых папок с документами, распечатанные фотографии с места преступления, личные вещи жертвы и один внешний жёсткий диск, где, вероятно, хранились дополнительные материалы.
После нескольких дней расследования материалов было слишком мало. Это выглядело странно.
— Это всё? С момента происшествия прошло несколько дней, а материалов слишком мало. Вы что-то не передали?
На вопрос Хеджуна сотрудник, уже собравшийся уходить, остановился и обернулся. Он бросил презрительный взгляд и грубо ответил:
— Ты что, совсем берега попутал? Эй, это ты тот самый патрульный, который мне звонил? Чего ты тут выёживаешься?
Из-за того, что Хеджун выглядел значительно моложе среднего возраста их уровня, подобное происходило нередко. Но чтобы его приняли за только что назначенного патрульного — такое было впервые после его назначения.
Уставший Хеджун потёр шею, но, к несчастью, удостоверение он не повесил. Поэтому он просто решил объяснить всё словами:
— Да, извините, что я тут «выёживаюсь» в своём же отделе без разрешения.
— Ты ещё и издеваешься… эй!
— Не «эй». Начальник 1-й следственной группы столичного управления Нам Хеджун. С иерархией у вас, я смотрю, совсем беда. Кто у вас наставник?
Сотрудник Кёнги, явно растерявшись, огляделся, пытаясь понять ситуацию. В этот момент Ким Кансан, который всё это время наблюдал, указал на себя.
— Я тот следователь Ким Кансан, который вам звонил. Я не патрульный, я младший следователь. А это наш начальник.
Затем он, глядя на смущённого сотрудника, ехидно добавил:
— Он окончил полицейскую академию. И ещё с отличием.
Хеджун, услышав это, с болью в голове посмотрел на Кансана. Тот тут же замолчал под его взглядом.
Сотрудник Кёнги быстро выпрямился и отдал честь. Хеджун, мгновенно собравшись, слегка кивнул в ответ и спокойно произнёс:
— Теперь я могу продолжить «выёживаться»?
Поняв, что может нарваться на начальство, тот сразу сменил тон на более вежливый:
— Прошу прощения. Вы выглядите слишком молодо, я не узнал. Дело было впервые зафиксировано через диспетчерскую и сначала передано в районный участок. Но из-за того, что жертва — известная личность, дело хотели передать в местное управление, но в итоге оно было направлено прямо в наше управление, и возникло много шума. Пресса тоже сильно раздула ситуацию.
— Я уже примерно слышал о передаче дела.
— Более того, мы даже не успели начать нормальное расследование, как дело снова перевели в центральное управление, так что, честно говоря, мы недовольны. Это наша юрисдикция, мы думали, что это совместное расследование, но дело просто забрали… Нам даже сверху запретили вести расследование. Похоже, просто продержали у себя, чтобы нас «поставить в неудобное положение».
Как и ожидалось.
Предсказуемо.
— Вот как… неожиданно.
— Да, похоже, приказ пришёл напрямую из главного управления. Говорят, начальник полиции передал дело самому господину Са Доджину. После этого у нас тут всё перевернулось.
Подобное уже несколько раз происходило за те месяцы, что Са Доджин работал в центральном управлении. Если вопрос решался на уровне руководства, не учитывая рядовых следователей, всё происходило именно так — решения принимались наверху, а остальных просто ставили перед фактом. Проще говоря, это выглядело как игра, заранее разыгранная между начальством.
Судя по виду, этот сотрудник был молодым, недавно переведённым и явно ещё не понимал всей картины происходящего.
— В любом случае, первоначальное расследование получилось очень слабым. Вам в центральном управлении придётся попотеть.
— Похоже на то. Спасибо за работу, можете идти.
Мужчина, в отличие от своего появления, вежливо поклонился и вышел.
Члены группы сразу окружили коробку. Ким Кансан, как самый младший, начал снимать протоколы и понёс их к копировальному аппарату. Остальные начали разбирать материалы, переглядываясь между собой.
Ма Чонын, выкладывая на стол личные вещи жертвы, попыталась успокоить Хеджуна, который выглядел мрачным.
— Почему у тебя такое лицо, будто всё плохо? Мы ведь уже решали ещё более сложные дела.
— Да, верно. Начальник у нас настолько умный, что я, перейдя в отдел по тяжким преступлениям, ни разу не чувствовал, что расследование застопорилось. Моя жена, между прочим, начальника любит даже больше, чем меня, — вмешался Хван Сиу.
— Так это потому, что ты сам как разбойник, а начальник Нам — красивый и статный, вот и всё, — сказал Юн Тэван.
Хеджун, фыркнув от смеха на слова Юн Тэвана, тут же жестом поддержал членов группы. Он осторожно достал внешний жёсткий диск, передал его Ма Чонын, словно показывая, чтобы она подключила его и проверила, а затем сложил пустую коробку и убрал её в сторону.
И в этот момент издалека донёсся звук «дзынь» — открылась дверь в офис отдела по тяжким преступлениям.
Судя по всему, Са Доджин как раз пришёл на работу. Хеджун сразу посмотрел на наручные часы. За всё время, кроме случаев, когда он сначала заезжал по делам, он ни разу после назначения не опаздывал. Его жизнь, вероятно, была расписана по минутам и секундам. И мысль о том, что Хеджун «испортил» эту идеально выстроенную систему, казалась вполне естественной. От этого даже становилось немного приятно.
http://bllate.org/book/17759/1700857
