Юлиан сидел в кресле второго пилота, подперев голову рукой, и задумчиво разглядывал карту маршрута.
До прибытия на Титан оставалось три дня. Тренировки вне корабля закончились, «Альберт» шёл на крейсерской скорости, работала система гравитации, и чувство беспомощного дрейфа осталось позади. Преследователи больше не появлялись, всё шло гладко, и путешествие подходило к концу.
Это был хороший финал. У Юлиана не должно было быть ни капли грусти, ни капли сожаления, и, честно говоря, он их и не чувствовал. На самом деле его занимало совсем другое. Он рассеянно прокручивал временную шкалу, наблюдая, как на виртуальном экране траектория движения меняет масштаб в пределах Солнечной системы.
— Пожалуй, стоит напомнить: «С» — это секретно, а не сантименты, — произнес Z.
Он только что вошел в рубку и, судя по всему, застал Юлиана за его тайными делами. Его упрёк прозвучал очень мягко — по шкале Z это был самый низкий уровень агрессии, который Юлиан мысленно перевёл как «флирт».
— Если бы ты действительно хотел сделать это секретным, ты бы поставил криптографическую защиту, — с легкостью парировал Юлиан. — Я член экипажа «Альберта», имею право изучать историю маршрутов, не так ли?
Z закатил глаза. С тех пор как он бросил слово «напарник», Юлиан упоминал об этом чуть ли не каждый день. Как будто Z мог забыть, если Юлиан не будет напоминать.
— Ты просматриваешь не историю маршрута, — заметил Z.
— Это правда, — признал Юлиан. — Я заметил, что при стоянке на Марсе на корабль загрузили большой объём данных. Стало любопытно. Похоже на имитационные данные для той же орбиты. Это та самая планета-сирота, о которой ты говорил?
— Планет-сирот не существует, — холодно ответил Z. — Это была лишь сказка.
— Хорошо, пусть будет планета-сирота из сказки, — Юлиан легко подстроился. — Я гадаю: перед тем как войти на орбиту этой планеты, главный герой сказки случайно записал параметры её динамики? Может, и траекторию, в качестве входных данных для симуляции?
Z молча сверлил его взглядом. Юлиан ответил улыбкой:
— Портативная планетная система привода потребовала бы топлива, способного сжечь Солнце. Предположим, у той планеты не было системы привода, тогда главный герой мог бы точно предсказать её траекторию.
— Недостаточно точно. Без учёта столкновений с астероидами и возможных микро-изменений орбиты. Можно было лишь примерно оценить курс, — они некоторое время молчали, пока Z наконец не сдался. — Тогда, чтобы использовать гравитационный манёвр, я действительно записал параметры динамики и траекторию планеты. Позже, пролетая мимо Марса, от скуки я скормил их вычислительному кластеру, чтобы смоделировать её путь. Вот и получилось это.
— Ты видел? — Юлиан указал пальцем на временну́ю шкалу. Проекция начала повторять синюю траекторию планеты-сироты 23-летней давности. Он открыл вторую карту и наложил их друг на друга в том же масштабе. Синяя и зелёная линии почти совпали в одной точке пояса Койпера.
— «Планк». — Z узнал траекторию зелёной линии. — Погрешность в обеих траекториях слишком велика. Если увеличить до нормального масштаба, между ними будет расстояние не меньше, чем от Земли до Луны.
— Даже на таком расстоянии они наверняка заметили бы друг друга, — сказал Юлиан. Он внимательно наблюдал за реакцией Z и вдруг просиял: — Ты знал с самого начала. Вот почему ты следил за «Планком». Пояс Койпера… ты говорил: «Я отправлюсь туда только потому, что хочу». Ты действительно хотел туда вернуться.
Z отвёл взгляд, молча подтверждая догадку.
— Ты запускал зонды? — предложил Юлиан. — Беспилотные, с собственной системой привода?
— Пробовал, — сказал Z. Он оперся рукой о спинку кресла Юлиана и переключил временну́ю шкалу на текущий момент. На терминале появилась траектория зонда: красная пунктирная линия, пытающаяся догнать синюю планету. — «HAL 9000» сейчас примерно в 40 астрономических единицах от Солнца.
— Он что-нибудь увидел? — спросил Юлиан.
— Нет, ничего, — ответил Z. Он взмахнул рукой, проецируя несколько изображений, переданных зондом: безмолвная глубокая пустота, где нет абсолютно ничего. — У него слабые сенсоры. И точность управления недостаточна.
— А попробовать что-нибудь получше?
— Невозможно купить, — честно признался Z.
Компаний, занимавшихся глубоким космосом во времена NASA, сейчас почти не осталось. Те немногие, что выжили, сменили профиль. «HAL 9000» создавался ещё до Третьей мировой войны, его сенсоры Z модифицировал с помощью связей Йесота. Сделать что-то лучше собственными силами он уже не мог.
— Почему ты не сообщил об этом? — Юлиан вернулся к старому вопросу.
— Сообщал, — отрезал Z. — Европейский союз, Панамериканская республика, Азиатская федерация, даже «Америнка»… Все, кого ты можешь вспомнить, и те, кого не вспомнишь. Большинство не поверили, а «Америнка» пытались откупиться, чтобы я заткнулся. — Он усмехнулся: — Угадаешь, чего они хотели?
Юлиан замолчал. Дело было не в неверии, а в нежелании верить. Сейчас ни одно правительство не обладало мощностями для глубокого космоса, а для «Америнки» это направление шло вразрез с их главными интересами.
— Пояс Койпера… Ты правда туда полетишь? — спросил Юлиан.
Z смотрел на виртуальный экран, отводя взгляд от Юлиана:
— Кто знает.
Юлиан не мог предположить наверняка, но догадывался, что Z полетит. Оплатой за этот рейс был гелий-3. Огромное количество гелия-3. Старт с Титана позволял обойти первую вероятностную ловушку, а на обратном пути запаса гелия хватит, чтобы преодолеть ловушку космического зажигания… Z высадит его на Титане, а сам перезапустит свой безумный план. Возможно, в этом и заключалась стойкость Z.
— Если полетишь, может, полечу и я, — сказал Юлиан. Слова вырвались сами собой, он не успел даже задумать и сам немного удивился.
Z бросил на него быстрый взгляд:
— Не болтай лишнего. Ты не полетишь.
— Может, и полечу, — упрямо повторил Юлиан.
— Почему?
Юлиан сымитировал тон Z:
— Кто знает.
Разговор зашел в тупик, как и любой другой за последние недели. Внезапное прощание пронзило эту спокойную атмосферу, и неловкая тишина гвоздём вонзилась в корабль. Юлиан поднял голову, Z, нависая над его креслом, склонился навстречу. Атмосфера стала такой тонкой и натянутой, как тетива лука. Юлиан опустил глаза и, подумав, предложил:
— Хочешь выпить?
— Что? — Z нахмурился.
— Выпить, — Юлиан улыбнулся. — Последний откровенный разговор перед прибытием на Титан.
Юлиан основательно подготовился к этому ужину на двоих. Алкоголя после их вынужденных тренировок осталось немало, он достал почти все запасы, приготовил закуски, а на десерт был шоколад с ромом.
Первое, что сказал Z, сев за стол:
— Моя откровенность — ступенчатая функция, она не растёт прямо пропорционально степени опьянения.
Он уже чувствовал разлившийся в воздухе запах алкоголя. Юлиан весело рассмеялся. Он пододвинул бокал, стоявший в центре стола, ближе к руке Z:
— Я просто хочу увидеть, как ты напьёшься.
Это был изящный гравированный бокал — земная работа. Z поднёс его к губам, принюхался и выпил одним глотком:
— Пьян.
Юлиан рассмеялся в голос:
— И что это было? Особая привилегия временного напарника? На прощальном банкете исполняются все желания?
Z пожал плечами:
— Можешь попробовать.
Юлиан решил воспринять его шутку всерьёз. Он щёлкнул пальцами:
— Тогда начнем с музыки. Что любишь? «Альберт», воспроизведи плейлист Z по порядку.
На терминале Z в ожидании авторизации всплыл интерфейс ИИ. Юлиан терпеливо ждал. Через несколько секунд раздался голос системы: «Воспроизведение: Space Oddity».
Ресторан наполнили звуки классических синтезаторов предкосмической эры. Юлиан удивленно посмотрел на Z, тот лишь пожал плечами, воздержавшись от комментариев.
— Очень ностальгично, — улыбнулся Юлиан. Он пропел пару строк, но, не помня мелодию, замолчал. — Ты же знаешь, что эта песня не о настоящем космосе, правда? — он постучал пальцем по своему виску. — Не о таких космических ковбоях, как ты.
— Разницы нет, — ответил Z. — Космические ковбои или наркоманы.
— Ты не наркоман, — поправил Юлиан. — Ты даже кофе не пьёшь.
Z хмыкнул:
— Если объект зависимости не кофе или трава, это что, уже не зависимость? Просто я лучше переношу отсроченное вознаграждение.
Юлиан не стал спорить. Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза, позволяя песне, написанной столетия назад, поглотить его. Когда Дэвид Боуи во второй раз запел о дрейфе в космосе, Юлиан прошептал:
— Мы тоже должны дрейфовать в космосе.
Он щёлкнул пальцами, и появившийся из хранилища сервисный робот убрал всю стеклянную и пластиковую посуду. Юлиан активировал интерфейс ИИ, приказав «Альберту» прекратить вращение. В принципе, при отключении системы гравитации все обязаны находиться в креслах безопасности, но Юлиан остался в свободном движении, а Z не стал его отчитывать. В конце концов, он был пьян.
Тарелки вместе с крышками примагнитились к столу, еда в них остывала, но никому до этого не было дела. Когда зазвучала «Ashes to ashes», Юлиан поднялся над стулом. Он слегка оттолкнулся от спинки и одной рукой ухватился за поручень на потолке.
— Умеешь танцевать танго? — пригласил он.
Z прищурился, не отвечая. Юлиан протянул правую руку, и спустя несколько секунд Z медленно, почти неохотно, принял приглашение. Юлиан отпустил потолочный фиксатор, подался вперёд и положил левую руку на плечо Z, которое внезапно напряглось, став твёрдым, как камень.
— Я думал об этом, — сказал Юлиан. — Когда ты рассказывал про танго пещерных людей, я всё думал об этом. Хотел станцевать с тобой танго в невесомости.
Он позволил своим пальцам ласково скользнуть по плечу и руке Z, а в момент отрыва — крепко сжать его кончики пальцев. Z вздрогнул, перехватил его запястье, но Юлиан лишь рассмеялся, подтянул его правой рукой ближе и обвил ладонью поясницу. Их лбы соприкоснулись, грудь к груди — Юлиан почти физически ощущал напряжение мышц Z сквозь ткань рубашки. Он закрыл глаза, зацепился пальцами ног за край стола и совершил оборот.
Это движение заставило их закружиться. Руки Z обвили его талию, следуя вращению, Юлиан, опираясь на эту поддержку, плавно выгнулся в глубоком наклоне. Сделать это без гравитации сложнее, чем с ней — он тайно тренировался ради этого момента. Теперь Юлиан мог легко подтянуть колени, внутренней стороной бедра скользнуть по шву брюк Z, и элегантно, с натянутым носком, взмахнуть ногой. Отсутствие опоры под ногами означало, что он не может восстановить равновесие самостоятельно: Юлиан разжал правую руку и крепко ухватился за бицепс Z, притягивая себя обратно в его объятия в бесконечном кружении.
Потолок оказался совсем близко, Z инстинктивно ухватился за фиксатор, прерывая их танец.
— Техника неплохая… я про тренировку в невесомости, — сказал Z. Наверное, он и сам не заметил, что до сих пор не отпустил запястье Юлиана. — Держу пари, ты думал не только об этом.
— Не только, — признался Юлиан.
Он подтянул Z за поручни в ванную комнату — единственное помещение с герметичными перегородками. Юлиан ловко вывернулся из захвата и устроил Z в углу ванной, как любимую подушку. Затем он вернулся в хранилище за бутылкой красного вина и запер дверь, отрезав звуки музыки снаружи. Всё это время Z, скрестив руки на груди, молча наблюдал за ним.
— А теперь ты увидишь мою фантазию о космосе, — объявил Юлиан.
Он вытащил тонкий острый штопор из кармана рубашки и вскрыл вино. Длинная струя жидкости потянулась за движением бутылки, а затем под действием поверхностного натяжения свернулась в плавающий шар. Юлиан размахивал вином, словно пьяный дирижёр — разлетающиеся алые капли, как яркие ленты, зависли в воздухе, распадаясь на мириады рубиновых сфер.
Вся ванная превратилась в сад из винных капель — словно место преступления или застывший в вечности дождь. Это зрелище привело Юлиана в восторг. Он выпустил горлышко бутылки и невесомо потянулся губами к висящей в воздухе капле, проглатывая её, прежде чем она успела отскочить.
— Риск удушья, — сухо заметил Z. Юлиан пропустил это мимо ушей.
Z стоял рядом, скрестив руки, капли вина оседали на его рубашке и брюках, впитываясь в ткань, некоторые падали на лицо, оставляя след на губах. Он слизнул пару капель. В отличие от той простой воды, что дал ему Юлиан вначале, теперь Z пил настоящее вино. Возможно, выдержанное — даже одной капли хватило, чтобы почувствовать хмель.
Юлиан смотрел на его лицо, и ему страстно захотелось его коснуться. Он сделал это: его пальцы прошли сквозь завесу винного дождя, окрасившись в густой красный цвет. Кончик пальца коснулся скулы Z, прочертил линию вдоль щеки, оставив влажную алую полосу. Искушаемый Давид.
Примечание переводчика. Отсылка к библейскому сюжету — царь Давид, соблазнившийся красотой Вирсавии.
Юлиан прижал этот палец к своим губам и улыбнулся Z сквозь летящие винные брызги. Они провели вместе шесть месяцев — достаточно, чтобы Юлиан научился читать микромимику Z, отличая равнодушие от сдержанности. Он видел плотно сжатые губы, напряженные мускулы на руках, видел, как Z пытается защититься и как колеблется.
Они смотрели друг на друга несколько десятков секунд, пока Юлиан внезапно не смягчился. Он сделал полшага назад и, улыбнувшись, покачал головой:
— Z, скажи, я хороший напарник?
— Нет, ты — сплошная головная боль, — отрезал Z.
Юлиан расхохотался. Он повернулся к панели управления, выставив осушитель на максимум — шум вентиляции мгновенно поглотил и романтику, и вино, оставив лишь пустоту.
Романтическое продолжение вечера вышло совсем не романтичным. Юлиан лениво опирался о стол, наблюдая, как Z грубо разогревает в микроволновке заранее приготовленную, но уже остывшую еду. Стейк пересох, фуа-гра потеряла нежность. Юлиан без тени смущения облизывал пальцы, глядя в спину Z, и вдруг сказал:
— Кстати, у тебя встал.
— Нет.
— Встал.
— Это тебя не касается.
— Встал.
Z открыл микроволновку, схватил тарелку с едой и широким шагом направился в свою каюту, захлопнув дверь и заперев замок. Юлиан за дверью смеялся так, что дрожали плечи. В глубине души он не хотел давить на Z — наоборот, он хотел надавить на себя самого.
— А ведь я, возможно, действительно хочу полететь, — произнес Юлиан.
Z молчал. Но он знал — тот слышит.
— Пояс Койпера… думаю, я должен это увидеть. Полететь туда на «Альберте». Я говорил тебе, как сильно я люблю этот корабль? — Юлиан закрыл глаза. — Последние полгода были самыми спокойными в моей жизни. Я буду скучать.
— Ты не будешь скучать. У тебя стабильное будущее. Я не вижу причин, по которым ты должен оставаться в космосе, — глухо отозвался голос Z из-за двери. — Тебе это не нравится. Ты даже боишься этого.
— Да, я боялся, — признал Юлиан. — Но потом понял, что это излишне. Страх рождается от неизвестности и проходит через опыт. К тому же, когда у тебя есть цель выше этого, страх можно преодолеть.
— Цель выше? — усмехнулся Z. — Сбежать от мужика?
Юлиан не обиделся:
— В этот раз нет. Скорее, не сбежать, а догнать. — Он помолчал и спросил: — Z, ты боишься умереть?
Z промолчал. Юлиан ответил сам:
— Думаю, ты боишься, потому что твоей жизни можно найти применение получше. А моей — нет. По крайней мере, раньше было так.
Он прислонился лбом к двери каюты Z.
— Маленький подарок, Z, — сказал Юлиан. — Я зашел через свой аккаунт в «Америнке», использовал бэкдор в базе данных ЕКА и сопоставил информацию. Я нашел ту самую орбиту, по которой «Альберт» вернулся в пространство между Юпитером и Сатурном. В своё время это была стандартная траектория для беспилотных зондов Российского космического агентства. Маршрут, о котором знал каждый на борту «Планка».
Наступило долгое молчание. Z открыл дверь, его лицо было лишено всякого выражения:
— Ты сумасшедший. Тебя вычислят.
— Я не сумасшедший, я просто… позволил себя убедить, — ответил Юлиан. — Я верю тебе, и я тоже хочу это увидеть. Может, я и правда сумасшедший. Но в сумасшествии есть своя прелесть. — Он улыбнулся Z: — Доброй ночи, мой дорогой безумный напарник.
Примечание переводчика. История о Давиде и Вирсавии — одна из самых известных библейских драм.
Царь Давид, увидев купающуюся Вирсавию, жену своего военачальника Урии, соблазнил её, а затем, чтобы скрыть беременность женщины, приказал намеренно подставить её мужа под удар в бою, фактически организовав его убийство. Разоблаченный пророком Нафаном, Давид искренне покаялся в своем тяжком грехе и получил прощение, однако, по Божьему приговору, до конца своих дней пожинал горькие плоды содеянного в виде раздоров и смертей в собственной семье, хотя позже у них с Вирсавией родился сын Соломон, ставший великим царем.
http://bllate.org/book/17728/1736796
Готово:
