В день перед началом каникул Сюй Дофу проснулся очень рано. Правда, не так рано, как вчера, — вчера было уж слишком рано, — а всего минут на двадцать раньше обычного. Он оделся, по привычке накинул плащ и вышел на улицу, где едва-едва брезжил рассвет.
Едва переступив порог, он уже с нетерпением высматривал дядюшку Вана.
Ван Юаньюань всё понял без слов и с улыбкой приоткрыл короб для еды. Глаза Сюй Дофу тут же ярко заблестели, а Ван Юаньюань, доставая угощение, приговаривал: «Вчера молодой господин сам изволил заказать — захотел отведать жареный хворост юйтяо с начинкой из рисового пирога мацы. Юйтяо только-только со сковороды, хрустящий, кушайте скорее, молодой господин».
У жареного хвороста с рисовым пирогом было два вкуса. Первый — сладковатый, где чёрный кунжут смешивался с арахисовой и соевой мукой. Второй — солоновато-острый. На кухне к готовке подходили со всей тонкостью: не могли же они зажарить огромный кусок хвороста, чтобы молодой господин держал его в руках и повсюду летели крошки.
К тому же маленький господин был ещё мал, поэтому угощения делали аккуратными и крошечными, чтобы он мог распробовать сразу несколько вкусов.
Каждый кусочек хвороста был размером с детскую ладошку и бережно завёрнут в бумагу.
Сюй Дофу первым делом откусил кусочек со сладкой начинкой. Он не был приторным: сам хворост так и брызгал маслом и приятно хрустел, а скрытый внутри рисовый пирог оказался нежным, тягучим и мягким. Вкус получился богатым: аромат арахиса, чёрного кунжута и соевой муки переплетался идеально, да ещё и чувствовалась лёгкая нотка мёда, смешанного с молоком.
Вкуснотища!
Справившись со сладким, следующим он, естественно, взял солёный. Внутри этого кусочка прятались заправленные кунжутным маслом ниточки маринованных овощей, нарезанная кубиками говядина и обжаренный в остром масле арахис. Это было не просто вкусно, а не-ве-ро-ят-но вкусно.
— Дядюшка Ван, а ты сам-то ел? Очень вкусно, — с набитым ртом невнятно спросил Сюй Дофу.
Сердце Ван Юаньюаня растаяло от такой заботы, и он ласково ответил: «Ел, конечно. Ваш слуга прямо у котла с кипящим маслом на корточках сидел и караулил: как только на кухне обжарят штучку, я сразу пробовал — хрустит ли как надо. Что и говорить, хворост-то ваш слуга видывал, а вот с рисовым пирогом внутри пробовать доселе не доводилось. Вкус и впрямь чудесный, какой же молодой господин умный, раз додумался до такого сочетания…»
Сюй Дофу слушал болтовню дядюшки Вана, и его глаза от улыбки превратились в полумесяцы.
Дядюшка Ван разговаривал так увлекательно, будто читал весёлые сказы-сяншэн.
— Моему папочке это тоже точно понравится.
«На кухне нашего Восточного ведомства ещё осталось. Когда глава выспится и вернётся, непременно тоже отведает», — договорил Ван Юаньюань и тут же прикусил язык, понимая, что сболтнул лишнего.
К счастью, маленький Дофу не стал расспрашивать: «А куда ушёл папочка?»
Съев два кусочка — сладкий и солёный, Сюй Дофу больше не стал брать и даже ускорил шаг: «Я сейчас встану снаружи вместе с Цзиньцзинем и съем ещё один, солёный».
Всё-таки ранним утром нужно съесть что-то солоноватое, чтобы разжечь аппетит.
Подойдя к дверям большого зала, Сюй Дофу звонко крикнул: «Цзиньцзинь, доброе утро!» Услышав его голос, Янь Хуайцзинь отложил книгу, поднялся и вышел навстречу. Сюй Дофу даже не стал заходить внутрь, а остался ждать снаружи.
И вот двое маленьких одноклассников снова стояли на крыльце и после приветствия принялись делиться завтраком.
— Сладкий — с начинкой из арахиса, кунжута, и ещё там капелька молока с мёдом… — увлечённо рассказывал Дофу другу. — А вот этот, солёный, совсем без острого перца.
Цзиньцзинь не мог есть слишком острую пищу.
В краях гор Хэнъу еда в основном тяготела к густым соусам и сладковатому вкусу.
Янь Хуайцзинь съел один сладкий кусочек и один солёный, без перца, проявив полную справедливость и беспристрастие — ни одному из вкусов он не отдал явного предпочтения. Сюй Дофу же с удовольствием прикончил ещё один солоновато-острый кусочек и со вздохом полного удовлетворения принялся пить молоко.
Вокруг его рта остался белый молочный ободок, который он слизнул, высунув язык, — на этом завтрак был окончен.
Янь Хуайцзинь тем временем неторопливо вытирал рот платком.
Оба мальчика были ещё совсем малы, и по ним уже было заметно, насколько у них разные привычки и характеры, но это ни капли не мешало их крепкой дружбе.
Только после того как они закончили трапезу, начали постепенно подтягиваться остальные ученики.
Сюй Дофу уселся за свой стол и принялся листать книгу. В большом зале с утра уже зажгли подсвечники, хотя их было немного. Ещё через полмесяца, пожалуй, наступит зима. К чтению книг Дофу подходил неторопливо и со вкусом: подготовка у него занимала много времени, он долго настраивался, разворачивал целые церемонии, и проходило добрых минут десять, прежде чем он действительно погружался в текст.
За соседним столом Янь Хуайцзинь уже в полной тишине успел прочесть целую статью и взялся за кисть, чтобы что-то записать. Сюй Дофу же, сверяясь с переводом, который дал ему маленький сосед, принялся закреплять материал и читать про себя.
Атмосфера в классе сегодня была просто чудесной. Похоже, день перед каникулами везде одинаков, где бы ты ни находился.
Все наперебой щебетали и болтали о том, что будут делать завтра, куда отправятся развлекаться, и какую ещё интересную забаву купили им старшие в семье. На задней парте за Сюй Дофу стояла тишина: Ли Ан и Чжоу Цюань, едва войдя, сразу достали книги и принялись повторять пройденное.
Сюй Дофу не стал в это вмешиваться.
Он же не староста отряда по чужим делам!
Кое-как дождавшись конца утреннего урока наставника Ху, Дофу узнал прекрасную новость: на время отдыха наставник Ху задал совсем немного — столько же, сколько и в обычные дни. Сюй Дофу решил сегодня после обеда остаться в классе, дописать все задания, чтобы завтра весь день напролёт только и делать, что развлекаться.
Эти слова показались ему до боли знакомыми — в прошлые каникулы он говорил точно так же, а в итоге вернулся уже через полдня.
Тьфу-тьфу-тьфу, в прошлый раз была чистая случайность, теперь такого точно не повторится.
После обеда был урок наставника Яня, и сегодня он рассказывал про народное благосостояние. О том, ради чего живёт простой люд и что едят подданные империи Шэн, — а начал он свой рассказ с короткого пятисловного стихотворения.
Стихи были совсем короткими, легко ложились на слух, а слова в них были простыми и безыскусными.
Сюй Дофу прочитал их всего несколько раз и сразу запомнил, после чего достал свою сложенную самодельную тетрадь-газету и принялся записывать. Ничего не поделаешь — иероглифы у него выходили слишком крупными, стоило исписать один лист, как приходилось брать другой. В будущем у людей будут аккуратные блокноты, а у него — целая подшивка настенных газет.
К югу от реки Фуцзян в основном выращивали рис и бобы, а к северу — пшеницу, просо и бобовые культуры. Сюй Дофу стало ужасно любопытно, он поднял руку и спросил наставника: «А как же батат?»
Когда они с папочкой ходили есть жареную утку, в блюде была прозрачная лапша, а её как раз делают из батата.
Наставник Янь ответил, что в округах и уездах близ столицы простолюдины высаживают батат. Это привозные семена; сами клубни мелковаты, но урожайность у них весьма завидная, и они отлично подходят для выращивания на севере. А следом за этим разговор зашёл о поземельном налоге.
Чиновники империи Великая Шэн принимали в качестве налога только основное зерно.
К примеру, к югу от реки Фуцзян собирали рис, а к северу — пшеницу. Батат, бобы, сладкий картофель и просо крестьяне сажали исключительно для собственного пропитания. В условиях, когда количество земли ограничено, в первую очередь необходимо обеспечить ежегодную норму зернового налога, поэтому засевать огромные площади «прочими злаками и культурами» никак не получалось.
По этой причине батат не получил широкого распространения.
Всё вышеперечисленное Сюй Дофу тезисно подытожил для себя сам. Сперва он хотел было спросить, почему же земли не хватает, но тут вдруг осёкся и вспомнил сюжет книги.
В те два года, когда его венценосный отец «сошёл с ума», он словно пытался как можно быстрее расчистить сыну путь и обрушил жестокие тиранические репрессии на великие именитые кланы. Тогда казнили множество людей, а в некоторых местах вспыхнули бунты — ведь у могущественных кланов были огромные запасы зерна, боевые кони и собственные люди.
В своё время предку-основателю империи Великая Шэн удалось завоевать Поднебесную как раз благодаря тому, что несколько великих кланов выделили ему воинов, лошадей, провиант и деньги.
Год за годом эти благородные сословия и влиятельные семьи всё сильнее и безжалостнее захватывали земли, лишая их простых людей.
Но в этот раз папочка не умрёт, и венценосный отец сможет действовать не торопясь.
Сюй Дофу снова немного поймал ворон мыслями, но, к счастью, урок уже подходил к концу. Когда зазвенели колокола-бяньчжун, наставник Янь погладил бороду и произнёс: «Завтра у вас каникулы, так что вот вам домашнее задание — сочинить стихотворение о народной доле и крестьянском труде».
Хотя это задание наставника Яня и относилось к разряду «высокой словесности», Сюй Дофу оно даже понравилось. В его голове тут же всплыли классические стихи, которые в этом мире ещё никто не писал — например, «В полдень крестьянин полет траву…» Однако он тряхнул головой и твёрдо решил, что сочинит всё сам.
Он непременно восславит батат!
Кстати, говоря о батате: завтра на завтрак можно приготовить что-нибудь из него.
— Я сегодня останусь в школе, чтобы закончить уроки, — повернувшись, сказал Сюй Дофу Ли Ану. — Зато завтра мы сможем веселиться целый день.
Ли Ан угукнул и ответил: «Тогда я тоже останусь и всё допишу».
Про Яня Хуайцзиня и говорить не стоило — он само собой оставался.
— А я пойду домой, — Чжоу Цюань собрал сумку, поднялся и, даже не взглянув на Ли Ана, обратился к Сюй Дофу: — Увидимся со всеми послезавтра.
Сюй Дофу помахал ему рукой: «Пока-пока, до послезавтра!»
Эх, похоже, Ли Ан и Чжоу Цюань так и не помирились. На самом деле ещё с утра было заметно, что эти двое до сих пор дуются друг на друга, но… ладно, он не станет в это вмешиваться.
Ли Ан, увидев, что Сюй Дофу снова отвернулся и принялся усердно строчить задания, украдкой бросил взгляд за двери зала. Вид у него был довольно понурый.
В глубине души он радовался, что Сюй Дофу не стал расспрашивать, что же у них произошло с Чжоу Цюанем и из-за чего они повздорили, потому что он и сам толком не знал, как об этом рассказать.
Казалось, будто это он сам всё испортил.
Сегодня Сюй Дофу общался с Чжоу Цюанем точно так же, как и всегда, без всяких изменений. Сюй Дофу не был мелочным или злопамятным, и в отличие от Чжун Цзыкая, не любил сбиваться в кучки, чтобы травить и отталкивать остальных. А вот сам Ли Ан на его фоне выглядел подлецом, точь-в-точь как Чжун Цзыкай…
Ему всегда были отвратительны поступки Чжун Цзыкая, а теперь он сам стал на него похож.
— Сюй Дофу, — Ли Ан внезапно резко поднялся и принялся торопливо запихивать книги в сумку, на ходу бросив: — Встретимся завтра у подножия горы Сихулу, а я пойду домой.
— Хорошо-хорошо, если у тебя дела, иди скорее, — в голосе Сюй Дофу зазвучала радость, которой он сам не заметил. — Пока, до завтра!
Они ведь уже договорились о времени.
Ли Ан крепко сжал сумку и торопливо скрылся из виду.
Сюй Дофу проводил его взглядом, отложил кисть и, придвинувшись к маленькому соседу, с самым сметливым видом зашептал: «Держу пари, Ли Ан побежал догонять Чжоу Цюаня, чтобы они наконец-то поговорили начистоту! Это просто замечательно!!!»
Янь Хуайцзинь посмотрел на сияющие от радости глаза Сюй Дофу.
На самом деле он не совсем понимал, почему Дофу так сильно печётся о том, ладят Ли Ан и Чжоу Цюань или нет. Но в это мгновение к нему пришло смутное осознание: Сюй Дофу действительно невероятно искренен и по-настоящему переживает за своих друзей.
Он просто хотел, чтобы Ли Ан был чуточку счастливее.
— Хм, думаю, ты прав, — отозвался Янь Хуайцзинь.
Сюй Дофу довольно хмыкнул: «Хороший брат, отличный вкус!»
Из-за того что завтра начинались каникулы, на душе сегодня было как-то по-особенному радостно и волнительно.
Словно ленивый осёл у жернова, Дофу долго возился и копошился, прежде чем наконец-то закончил уроки, заданные наставником Ху.
Потянувшись всем телом, Сюй Дофу объявил: «Всё, больше не пишу! — после чего, покачивая головой, добавил: — Для сочинения стихов нужно вдохновение, а сегодня моё вдохновение полностью иссякло. Завтра пойдём гулять, и оно непременно появится, так что завтра я тебе что-нибудь на ходу состряпаю».
— Хорошо, я весь внимание, — на обычно не по годам строгом и степенном лице Яня Хуайцзиня промелькнули искорки весёлого задора.
Сюй Дофу надулся:
— Ну вот, теперь и ты надо мной подшучиваешь, Янь Цзиньцзинь!
— Взаимно.
Сюй Дофу покатился со смеху: «Собирай сумку, пошли, я провожу тебя».
Мальчики вместе вышли из большого зала. Стоило им спуститься со ступеней, как Сюй Дофу увидел, что папочка сам пришёл встретить его. Дофу безумно обрадовался и со всех ног бросился к нему.
Сюй Сяомань подхватил своего малыша, ласково потеребил его забавный пучок волос на голове, и отец с сыном весело заболтали о всякой всячине.
— Папа, а ты когда пришёл? Почему меня не позвал?
— Да только-только пришёл, мы тут с Ван Юаньюанем болтали стояли, тоже весело время провели.
— Папа, я уже сделал самую большую часть уроков, осталась совсем капелька!
— Ой, какой же мой Додо молодец, ну тогда завтра мы сможем знатно повеселиться.
Хе-хе-хе-хе. Отец и сын счастливо рассмеялись.
Тут Сюй Дофу кое-что вспомнил и замахал рукой в сторону ступеней: «Янь Цзиньцзинь, мой папа пришёл!»
Янь Хуайцзинь спустился к ним и первым делом чинно поклонился господину Сюю.
Сюй Сяомань был просто в полнейшем восторге от маленького гения. Мальчик только успел поднять руки, даже не успев толком сотворить церемонный поклон, как тот дважды повторил: «Не стоит церемоний, не стоит». И всё же маленький гений довёл приветствие до конца.
Перебросившись парой фраз, Сюй Дофу потянул отца за руку:
— Папочка, я обещал Цзиньцзиню, что сперва провожу его до ворот дворца.
— Хорошо, пойдём вместе.
У Сюй Сяоманя всё равно не было никаких дел, так что он неторопливо отправился провожать мальчиков. Они с Ван Юаньюанем шли чуть позади и наблюдали, как впереди Додо и маленький вундеркинд без умолку щебечут обо всём на свете. Юный гений держался довольно строго и говорил мало, но всегда прилежно отвечал другу.
Это выглядело очень забавно.
Дойдя до ворот дворца и обменявшись обещаниями встретиться завтра, Сюй Дофу дождался, пока его маленький сосед выйдет за ворота, и только тогда побежал обратно, чтобы взять папочку за руку. Отец и сын медленно пошли прочь, весело болтая обо всякой чепухе.
— Папа, а ты утром ел жареный хворост с рисовым пирогом?
— Ел-ел, вкусно, невероятно вкусно.
Сюй Сяомань вернулся довольно поздно: у Чжун Чэна он мог позволить себе подольше поваляться в постели. Неизвестно почему, но там он чувствовал себя на редкость расслабленно, вот и замешкался немного. Как бы то ни было, завтрашний день он целиком посвятит Додо, поэтому с вечера и до утра ему хотелось побольше побыть со своей половинкой.
Девять тысяч лет умел удерживать чаши весов в идеальном равновесии: прекрасный отец и замечательный супруг.
Он был очень горд собой.
Сюй Сяомань ласково потрепал сынишку за щёку:
— И как только в этой маленькой головке нашего Додо рождаются такие идеи? Этот хворост с рисовым пирогом и впрямь объедение, я даже Государю немного отправил.
Чжун Чэн обожал сладкое, особенно когда туда щедро добавляли муку из чёрного кунжута.
Сюй Дофу от такой похвалы даже немного застыдился — ведь эту еду придумал вовсе не он. Поспешив сменить тему, он оживился:
— Папа, давай завтра утром поедим лапшу из батата!
Завтра не нужно рано вставать на уроки, так что можно спокойно посидеть и позавтракать дома!
А значит, можно приготовить что-нибудь горячее и с бульоном.
— Можно, отчего же нельзя. Заодно зажарим утку, правда, домашняя утка выходит не такой ароматной, как покупная.
— Можно сделать какую-нибудь другую подливку-топпинг, — Сюй Дофу прикинул в уме свои любимые лакомства. Морепродукты он ел в последнее время постоянно, говядину тоже кушал частенько. — Папа, давай поедим баранину, суп из бараньих потрошков!
Сюй Сяомань: «…»
Ван Юаньюань позади не выдержал и звонко прыснул со смеху. Девятитысячелетний владыка от лёгкого смущения, перешедшего в гнев, резко обернулся и зыркнул на Ван Юаньюаня. Тот со скоростью заправского актёра вмиг переменился в лице, превратившись в благоговейного, несчастного старого евнуха.
Сюй Сяомань подумал: «…Притворяется».
— Папочка, ты что, не любишь баранину?
— Да нет, просто в своё время в округе Учжоу я её переел. Но в прошлый раз запечённый целиком баран мне очень даже понравился, — честно признался Сюй Сяомань и незаметно перевёл разговор в другое русло: — Я тут подумал, завтра вечером мы и так будем есть жареного барана, так если ещё и на завтрак будет суп…
Сюй Дофу вмиг всё понял:
— Тогда не надо супа из потрошков! Папочка, ты совершенно прав. Если наесться им с утра, то к вечеру у меня может совсем пропасть аппетит к запечённому целиком барашку, а это будет очень плохо.
— Вот-вот, именно.
Ван Юаньюань шёл позади отца и сына, спрятав руки в рукава, и слушал их разговор, точно заворожённый посетитель чайной, внимающий речам уличного сказителя на улице Байфу…
В итоге на завтрак решили приготовить что-нибудь более лёгкое и постное: взять за основу крепкий костный бульон, бросить туда сочные свежие листочки капусты, ниточки маринованных овощей, щедро плеснуть уксуса и острого масла с перцем — выйдет отменная кисло-острая лапша.
Сюй Дофу ел так, что у него даже выступила лёгкая испарина.
Объедение!
Сюй Сяомань тоже уплетал за обе щёки и выпил весь бульон до последней капли. Про себя он подумал: «Наконец-то удалось всласть наесться остренького. Вчера я не пошёл к Чжун Чэну, и это было абсолютно верным решением. Каким бы выдающимся талантом ни наделила меня природа, моя пятая точка всё же сделана не из железа».
Для сегодняшней прогулки в горы они по обыкновению оделись в удобную и практичную одежду.
Служанки Чжуюэ и Чуйсин ещё с раннего утра собрали всё необходимое, что могло пригодиться молодому господину в пути. Утром и вечером на улице было холодно, поэтому они захватили с собой тёплую куртку-пио.
Пио отличалась от плаща-накидки: у неё были рукава с узкими манжетами, из-под которых виднелись запястья. Она была двухслойной и отлично защищала от ветра, воротник имел треугольную отложную форму, а сама ткань была красного цвета с синим круговым узором-туаньвэнь. На груди красовались завязки, длина куртки была в самый раз — чуть выше колен, что делало её чрезвычайно удобной для поездок и ходьбы.
Предок-основатель империи Великая Шэн завоевал Поднебесную на боевом коне, поэтому в государстве высоко чтили воинские искусства. Поговаривали, что в прежние времена здесь даже играли в конное поло, и именно на основе одежды для этой игры куртка-пио была улучшена и вошла в моду.
Раньше куртки-пио делали куда длиннее, некоторые даже волочились по земле, да и рукава у них были широкими. Предыдущая династия погрязла в роскоши и неге, и аристократы обожали просторные, широкие рукава — ведь в них не нужно было трудиться, зато они развевались на ветру и выглядели очень красиво, подчёркивая их высокий статус.
В романе куртке-пио было уделено особое внимание, и через описание этого наряда автор плавно переходил к рассказу о том, что император Нинъу невероятно походил на предка-основателя. Из-за холодов император Нинъу тоже очень любил носить куртку-пио.
В тексте книги придворные вельможи шушукались об этом между собой. На первый взгляд они казались напуганными — ведь методы предка-основателя славились своей непреклонной жестокостью, — но на самом деле они питали огромные надежды на императора Нинъу, уповая, что он сможет превратить Шэн в блистательную и могущественную империю.
Вот только позже его папочка погиб, и венценосный отец окончательно лишился рассудка. Чиновники трепетали от неподдельного ужаса, а их былые похвалы о сходстве императора Нинъу с предком-основателем сменились прозвищами «безумный император» и «тиран», подобный правителю ХХ из предыдущей династии.
А тот самый император ХХ прежней династии был на редкость жестоким, распутным и совершенно никчёмным правителем.
Сюй Дофу потрогал круговой узор на рукаве и крепко-крепко обнял отца. Сюй Сяомань сперва опешил, а затем опустил руку, ласково погладил сына по макушке и бодро произнёс: «Ну всё, выдвигаемся! Моему Додо невероятно идёт красный цвет».
— Правда? Тогда я буду носить его почаще, — Сюй Дофу вскинул голову и счастливо улыбнулся.
Теперь он больше не привередничал.
Пусть будут красные набедренные повязки, шорты или халаты — пускай всё будет красным.
Цвет одежды — это такая мелочь, главное, чтобы в этот раз папочка и венценосный отец были в полном порядке.
— Твой папочка вполне способен прокормить и одеть Додо, так что мы примерим любые цвета, — Сюй Сяомань взял сына за руку, и они отправились в путь.
Сюй Дофу спросил:
— А дядя сегодня с нами не пойдёт?
— Не пойдёт, на улицах слишком людно, да и у него полно государственных дел. Генерал Лю вот-вот должен вернуться, буквально на днях, — мимоходом обронил Сюй Сяомань.
Главная причина крылась в толпах народа. Хотя Чжун Чэн и взошёл на престол, а сторонники Чжун Жуя были казнены, нельзя было исключать, что уцелели какие-нибудь недобитки. Они могли затаиться в самых неприметных закоулках и время от времени совершать подлые покушения, чтобы портить людям жизнь.
О таких вещах Додо говорить не стоило, на прогулке нужно радоваться и веселиться.
Услышав упоминание о генерале Лю, Сюй Дофу так и повёл ушками. Он знал этого генерала Лю, о нём упоминалось в романе. Когда его венценосный отец пробивался с боями из округа Учжоу в столицу Шэнду, ему, как удельному князю, противостояли все войска столицы, и у него, разумеется, был верный союзник.
Округ Учжоу находился совсем рядом с землями, где стоял гарнизон генерала Лю.
Семья Лю верой и правдой служила ещё предку-основателю, а также имела весьма непростые связи с кланом Чжао, хоть они и не выставляли это напоказ, держась довольно скромно.
Восемь лет назад генерал Лю оказался первым, кто набрался смелости встать на сторону венценосного отца и пойти войной против изменника Чжун Жуя. Что же касается кланов Ван и Ли, то они переметнулись на сторону князя Учжоу лишь тогда, когда стало очевидно, что тот вот-вот одержит окончательную победу.
Перед смертью император Нинъу доверил заботу о малолетнем наследнике двум верным министрам.
Один был гражданским — Янь Нин, а вторым — военный Лю Цицянь.
Сюй Сяомань заметил, что сын после завтрака то и дело впадает в задумчивость. Это была его старая привычка, он и раньше частенько сидел с глуповатым видом. Конечно, Сюй Сяоманю, как отцу, позволено было называть его глупышом, а вот Чжун Чэну так называть Додо строго воспрещалось.
Додо ведь был его собственной плотью и кровью.
— Додо, не хочешь сегодня прокатиться верхом? Папа возьмет тебя с собой на коня, — предложил Сюй Сяомань.
Сюй Дофу звонко выкрикнул: «Хочу!»
Сюй Сяомань ухмыльнулся: «Хе-хе, ну вот и славно, мой малыш по-прежнему очень смышлёный».
Отец и сын уселись на одну лошадь. Конь был высоким и выглядел очень величаво. Сюй Дофу устроился прямо перед папочкой. Едва они миновали ворота дворца, дорога пошла широкая, а ранним утром прохожих почти не было.
Сюй Сяомань звонко крикнул «Но!» — и конь побежал ровной, умеренной рысью.
По обеим сторонам замелькали уходящие назад массивные ворота княжеских и императорских усадеб.
Стоило им покинуть пределы Внутреннего города, как улицы сделались чуточку оживлённее: появились повозки, пешеходы, замелькали вывески лавок. Это были кварталы, где располагались резиденции чиновников.
Сюй Сяомань потянул за поводья, заставляя коня замедлить ход и пойти неторопливым шагом. В прошлый раз Сюй Дофу выезжал отсюда в карете, поэтому сейчас ему всё было видно куда отчётливее.
— Эти лавки в большинстве своём принадлежат семьям чиновников, товары тут дорогие, но и качество отменное. Не хочешь заглянуть? — заметив любопытство на лице сына, спросил Сюй Сяомань, приняв вид безумно богатого господина.
Сюй Дофу качнул головой:
— Не хочу.
Все эти лавки были частной собственностью высокопоставленных господ. Кое-кто из этих чиновников вечно враждовал с его отцом и втайне поливал его грязью, так что Дофу ни за что не стал бы тратить у них свои деньги.
— Не хочешь — и не надо, — Сюй Сяомань ласково погладил сына по голове и проворчал: — Я и сам со многими из этих семей не лажу, так что тратить у них серебро мне тоже совсем не в радость.
Но если бы сынишке приглянулось что-то, ему было бы всё равно.
— Раз папе не в радость, то и мне не в радость.
Отец и сын в этот миг проявили завидное детское упрямство, точь-в-точь как школьники, выбирающие, на чьей они стороне.
Гора Сихулу находилась совсем близко. Поскольку они выехали рано и в этой части императорского города людей почти не было, даже на неспешном шагу конь покрывал расстояние быстро.
Примерно через полчаса они уже почти добрались до места. Здесь всё разительно отличалось от шумной улицы Байфу: у подножия раскинулись тихие жилые дворики обычных людей, кругом царил покой и умиротворение.
Это место очень напоминало пригород.
Сидя на коне и услышав от отца, что они почти приехали, Сюй Дофу старательно вытягивал шею и озирался по сторонам в поисках «где же гора?» Сюй Сяомань указал рукой в нужном направлении, и Сюй Дофу сквозь дымку едва-едва разглядел позади жилых домов нечто, смутно напоминающее… гору?
Похоже, его разочарование было слишком явным, потому что отец сзади не выдержал и весело расхохотался: «Ха-ха-ха!» Сюй Дофу ничуть не обиделся, а лишь повернулся к нему: «Папа, и вот это называется горой?»
— Я, когда в первый раз её увидел, подумал точно так же, как и ты. Назвать это земляным холмиком — так великоват, а назвать горой — курам на смех. Но раз уж простой люд зовёт это место горой, да к тому же на вершине стоит храм, то пускай себе будет горой.
— Какое счастье, что сегодня мы запланировали побывать сразу в двух местах, — с восхищением произнёс Сюй Дофу. — Папочка, ты у меня по-настоящему мудрый.
— Ну что ты, всего лишь третий по мудрости во всей империи Великая Шэн, — Сюй Сяомань, переняв эту забавную присказку у сына, теперь тоже любил в шутку щегольнуть ей.
И отец с сыном снова весело рассмеялись.
Когда они наконец добрались до подножия горы, Янь Хуайцзинь вместе с управляющим усадьбы уже какое-то время поджидали их там. Сюй Дофу с отцом спустились с коня, обменялись приветствиями, и не успело пройти много времени, как показался Ли Ан.
Вместе с Ли Аном пришёл его двоюродный брат — сын его старшего дяди, юноша лет пятнадцати-шестнадцати по имени Ли Мао.
Вчера вечером в резиденции принцессы долго и бурно обсуждали сегодняшнюю прогулку Ли Ана с ночёвкой в Восточном ведомстве. Старший дядя Ли Ана поначалу порывался пойти вместе с ними — всё-таки дети отправлялись на прогулку, и взрослый сопровождающий не помешал бы, — но принцесса Чанпин решительно отговорила его.
Раз уж это была чисто детская прогулка, присутствие взрослого почтенного господина было бы явным перебором.
На самом деле принцесса Чанпин просто не стала говорить всей правды: её старший сын отличался редкой недотёпистостью и трусостью. Если бы он увязался с ними, то из шкуры вон лез бы, чтобы выслужиться перед Девятитысячелетним, но в итоге наверняка наломал бы дров и лишь нажил бы себе врагов. Так что лучше было обойтись без него.
В конце концов выбор пал на второго сына из семьи старшего брата — Ли Мао. Хоть он и был несколько неразговорчивым и застенчивым, в нём всё же чувствовалась живая сметка. К тому же он был немного старше, так что вполне мог найти общий язык с Сюй Дофу и Янем Хуайцзинем.
Что же касается Яня Хуайцзиня, то из старших родственников в столице у него был только дядя.
Стоило наставнику Яню прослышать про прогулку, как он тут же замахал руками: если бы он увязался с ними, у Сюй Дофу весь день была бы кислая мина. Янь Хуайцзинь, выслушав дядю, лишь едва заметно кивнул своим остреньким подбородком.
И в итоге пришёл в сопровождении преданного слуги, дядюшки Линя.
В первые минуты знакомства атмосфера казалась немного натянутой и скованной. Ли Мао, приветствуя Девятитысячелетнего повелителя, от страха чуть было не бухнулся перед ним на одно колено. Сюй Сяомань среагировал молниеносно: подхватив юношу за локоть, он тепло улыбнулся и ободряюще похлопал его по руке:
— Присмотрите, пожалуйста, хорошенько за этими сорванцами, ступайте веселиться.
— Что вы, господин Сюй, мне это совсем не в тягость, — поспешно отозвался Ли Мао и, договорив, сразу же поспешил следом за кузеном и остальными ребятами к началу подъёма.
Если бы юноша и впрямь отвесил официальный поклон на коленях, Дофу и Ли Ан сегодня вряд ли смогли бы спокойно поиграть.
Сюй Сяомань прекрасно понимал, почему Ли Ан так близко сошёлся с его малышом, но не собирался из-за этого выказывать пренебрежение к его семье. Сегодняшняя прогулка была вовсе не служебным делом в присутственном месте, так что следовало уберечь достоинство Ли Мао.
— Я на одном дыхании добегу до самой вершины! — звонко прокричал Сюй Дофу. — Давайте устроим состязание: тот, кто прибежит самым последним, покупает всем сахарный боярышник у храма на вершине!
Папочка говорил, что на горе как раз продают эти сладости на палочках.
— Идёт! — первым вызвался Ли Ан.
Янь Хуайцзинь тоже согласно кивнул.
— Додо, папино угощение теперь целиком и полностью на твоей совести!
Сюй Дофу гордо ударил себя кулачком в грудь:
— Папа, не сомневайся! Я добуду для нас самую большую палочку!
— Мы ещё даже бежать не начали, Сюй Дофу, ты слишком рано хвастаешься, — в Ли Ане не на шутку проснулся соревновательный дух.
Сюй Дофу показалось, что Ли Ан сегодня как-то изменился, но такие перемены пришлись ему по душе. Хмыкнув, он задорно бросил:
— Ну, это мы ещё посмотрим! — после чего обернулся к маленькому соседу и спросил, не нужно ли поддаться ему.
Янь Хуайцзинь лишь сохранял на своём маленьком личике предельную строгость и серьёзность.
— Хорошо-хорошо, беру свои слова назад, Цзиньцзиню моя уступка точно без надобности.
Янь Хуайцзинь согласно угукнул.
Сюй Дофу попросил Ли Мао выступить в роли судьи, а отца — дать сигнал к старту. Склон этой горы оказался очень пологим, а местные жители протоптали здесь такую широкую тропу, что на ней могли свободно и с запасом уместиться три человека в ряд.
Едва прозвучала команда «Марш!», Сюй Дофу и Ли Ан рванули вперёд со всех ног, а Янь Хуайцзинь немного приотстал.
Однако чем выше они поднимались, тем тяжелее становилось бежать. Сюй Дофу начал заметно сдавать назад, Ли Ан тоже замедлил ход — у обоих выносливость оказалась довольно слабенькой. А вот самый маленький из них, Янь Хуайцзинь, напротив, бежал на редкость ровно и уверенно, и уже вовсю обгонял обоих товарищей.
Когда до заветной цели оставалось всего половина пути, Сюй Дофу, тяжело дыша, поймал себя на мысли: и зачем только он ввязался в это состязание? У него ведь полно денег, и средств, чтобы угостить друзей сахарным боярышником, точно хватило бы.
Пока он слегка витал в облаках, а его тело продолжало двигаться на чистом автомате, он вдруг почувствовал, как рядом пронёсся стремительный порыв ветра. Перед глазами мелькнул лишь высокий силуэт в чёрном наряде — этот паренёк был добрым на голову выше его самого и Ли Ана. Он мчался на завидной скорости, в мгновение ока обогнал шедшего впереди Яня Хуайцзиня и, добравшись до верхней точки, замер, насмешливо глядя на них сверху вниз.
— Эй, эй, толстячок в красном в самом низу! Твоё слово ещё чего-то стоит?
Сюй Дофу опешил:
— А? Это он кому?
— Да тебе-тебе! Ты же только что обещал угостить всех сладостями, ну, тот, который в красном!
Несмотря на приличное расстояние, превосходное зрение закоренелого двоечника не подвело Дофу: он отчётливо разглядел, как этот смуглый паренёк задорно зубоскалит, и понял, что обидное «толстячок в красном» предназначалось именно ему.
Сюй Дофу мгновенно вскипел!
— Сам ты толстяк! А ты… ты чёрный верзила!
Правда, это прозвучало скорее как похвала в адрес незнакомца.
Сюй Дофу очень хотелось пойти в ответную словесную атаку и хорошенько уколоть наглеца, но из-за одышки после бега и нахлынувшего гнева его мозгу отчаянно не хватало кислорода. За столько времени он так и не смог выдать ни одного едкого ругательства, и после долгого пыхтения из него вырвалось лишь обиженное: «Ах ты негодник!!!»
— Ты только не вздумай жульничать, я же специально дал вам фору и начал бежать с середины пути, — чернокожий малый принялся неторопливо спускаться к ним навстречу.
Янь Хуайцзинь и Ли Ан тут же бросились вниз, встав рядом с Дофу, — они не на шутку испугались, как бы их друга не обидели.
Сюй Дофу, несмотря на то что незнакомец вымахал на целую голову выше его, ни капли не струсил. Он демонстративно скрестил руки на груди и принял самый грозный и неприступный вид, во что бы то ни стало вознамерившись задавить обидчика своим авторитетом:
— Я тебя вообще знать не знаю, тебя не было в списке участников состязания!
Заметив, что парень явно не понимает современных терминов, он поспешил изъясниться на правах организатора:
— Я — устроитель этих гонок, и правила тут устанавливаю я. А ты даже заявку не подавал!
— Ну так я прямо сейчас запишусь! Меня зовут Лю Цян, теперь-то порядок?
— А ты хоть знаешь, как зовут меня?
Лю Цян мотнул годовой — откуда ему было знать:
— Да вы, столичные богатенькие сынки, вечно такие скупые. Ну и что с того? Собираешься назвать имя своего знатного рода, чтобы напугать меня?
— … — Сюй Дофу от такой наглости даже смешно стало. — Какое ещё имя рода? Я же тебе простым языком говорю — это дружеское состязание, в нём участвуют только мои друзья. Ты понятия не имеешь, как меня зовут, мы с тобой чужие люди. И даже если я теперь знаю твоё имя, мы всё равно остаёмся незнакомцами, ясно тебе?!
От возмущения он даже позабыл поправить его:
— Это называется ”золотая молодёжь” или ”избалованные сынки”, а не ”брючные сынки”! Да ты в грамоте ещё больший профан, чем я, а ещё смеешь обзывать меня толстяком!
Лю Цян, выслушав его гневную триаду, озадаченно почесал затылок:
— А ведь ты дело говоришь.
Затем он повнимательнее присмотрелся к Дофу:
— Если посмотреть поближе, ты и впрямь не толстый. Просто личико у тебя кругленькое, щёчки пухлые, а само тело вполне обычное. Моя вина, зря я обозвал тебя толстяком.
Сюй Дофу: «А-а-а! А-а-а! А-а-а!»
Он сейчас просто с ума сойдёт от этого парня.
— Лю Цян, обнажи свой клинок! — Дофу был полон решимости сойтись с этим смуглым верзилой в честном бою и выяснить, кто из них сильнее.
Янь Хуайцзинь тихонько шепнул ему на ухо: «Сюй Дофу, успокойся».
Сюй Дофу совершенно точно не выстоял бы против этого парня — по тому было видно, что он с малых лет обучался боевым искусствам.
Ли Ан рядом тоже отчаянно закивал:
— Да-да, верно говоришь.
Всё пропало, Сюй Дофу от ярости напрочь лишился способности здраво мыслить.
Лю Цян окинул взглядом троих малышей и ухмыльнулся:
— А вы, столичные ребятишки, довольно забавные. Не бойся, я не привык обижать тех, кто меньше меня, так что твой вызов принимать точно не стану.
— Так тебя, значит, зовут Сюй Дофу? Теперь буду знать…
— Лю Цян, а ну-ка живо спускайся сюда! — донёсся чей-то громкий голос снизу.
На лице Лю Цяна отразилось явное разочарование: и чего этот дядюшка Мин припёрся так рано?
Сорвав голос, он крикнул в ответ:
— Иду! — после чего повернулся к ребятам: — Мне пора идти. Вы ещё долго будете здесь играть? Или вы из здешних мест? Я бы потом пришёл поиграть с вами.
— Толстячок в красном заявляет тебе решительный отказ! — с абсолютно каменным лицом отчеканил Сюй Дофу.
Лю Цян покатился со смеху:
— Ха-ха-ха-ха, ну ты и уморительный!
— И чего ты тут ”ха-ха-ха” ловишь? Я тоже могу ”ха-ха-ха-ха”! Думаешь, один умеешь смеяться?
Дядюшка Мин внизу позвал Лю Цяна ещё раз, так что тому пришлось поспешно попрощаться и уйти. Трое маленьких одноклассников остались стоять на тропе. Как назло, налетевший порыв ветра сорвал с росшего неподалёку сухого дерева самый последний листок — зима неумолимо вступала в свои права.
Ли Ан с беспокойством спросил:
— Дофу, ты как? Всё в порядке? Он уже ушёл.
— …Всё нормально. Я просто был на волосок от того, чтобы окончательно сойти с ума от злости, но сейчас мне уже лучше, — Сюй Дофу постарался взять себя в руки; нельзя было позволить какому-то выскочке испортить ему долгожданные каникулы.
Янь Хуайцзинь заметил, как у Сюй Дофу от обиды смешно раздулись щёчки, и попытался утешить его:
— Ты вовсе не толстый, Сюй Дофу.
— Я знаю, — Сюй Дофу едва сдерживал слёзы, готовый разрыдаться в три ручья.
Янь Хуайцзинь растерялся: похоже, утешение вышло не очень удачным.
— И цвет у твоего наряда очень красивый.
Сюй Дофу посмотрел на маленького соседа, и Янь Хуайцзинь по его взгляду понял, что и эта фраза не возымела должного эффекта. Тем не менее, Сюй Дофу не хотел портить праздничное настроение.
Сделав три глубоких вдоха, он объявил:
— Я угощаю вас сахарным боярышником.
— Хорошо, — в один голос согласились мальчики.
Сюй Сяомань, Ли Мао и дядюшка Линь поднимались не торопясь, поэтому застали лишь то, как какой-то незнакомый мальчишка о чём-то оживлённо беседовал с их троицей. Похоже, они немного повздорили, но Сюй Сяомань не стал вмешиваться, да и двое других взрослых тоже сочли за благо остаться в стороне.
Вот только когда незнакомец назвал своё имя, Сюй Сяоманю оно показалось на редкость знакомым — он точно где-то его слышал, но никак не мог вспомнить, где именно.
— Ну и кто в итоге победил, а кто проиграл? — Сюй Сяомань, как назло, заговорил именно о том, о чём мальчикам меньше всего хотелось вспоминать. — Это что за паренёк сейчас ушёл, ваш новый знакомый? И почему вы больше не бежите?
Ли Ан лишь угрюмо молчал, совершенно не зная, как объяснить произошедшее.
В конце концов Сюй Сяомань почуял неладное, ласково потеребил сына за пучок волос и примирительно сказал:
— Ну не хотите — не говорите. Мы уже почти пришли, сейчас закончим подъём, спустимся обратно и поедем во дворец есть запечённого целиком барашка. Ван Юаньюань сегодня лично вызвался заняться его приготовлением.
Сюй Дофу при этих словах шумно сглотнул слюну — похоже, он не на шутку проголодался.
Когда они вместе с отцом и друзьями снова двинулись в путь, Сюй Дофу стало куда лучше, и он перестал дуться. Без умолку треща, он во всех красках пересказал отцу недавнюю стычку.
Сюй Сяомань, услышав про «толстячка в красном», в душе просто покатывался со смеху, хоть внешне и старался сохранять предельно строгий вид, поддакивая:
— Наш Додо вовсе не толстый.
— …Папа, да вы все просто надо мной смеётесь, — Сюй Дофу покосился на остальных двоих друзей.
В итоге на лицах у всех парней проступили с трудом сдерживаемые улыбки.
Пусть сегодняшний подъём на гору Сихулу и был омрачён небольшой неожиданностью, в целом прогулка удалась на славу, и их планы вовсе не были испорчены. Сюй Дофу, как и обещал, угостил всех сахарным боярышником, а в придачу они накупили диких каштанов. Боярышник оказалась с заметной кислинкой и не такой уж вкусной: все трое мальчишек так и кривились от кислоты, отправляя по ягодке в рот и подолгу их разжёвывая.
Сюй Сяомань ради интереса откусил всего одну штучку с палочки сына и от неожиданной кислы чуть было не упал навзничь.
Такое угощение он «женушке» везти точно не станет.
А вот маленькие каштаны оказались на редкость лакомыми.
На обратном пути Сюй Дофу, Ли Ан и Янь Хуайцзинь устроились в одной карете и увлечённо корпели над очисткой каштанов от скорлупы. Дикие каштаны чистились с огромным трудом: сами крошечные, пока провозишься с одним, удаётся распробовать лишь самую малость мякоти. Но вкус у них был отменный — чем дольше жуёшь, тем ароматнее они становились.
К моменту, когда они подъехали к дому, в животе у Сюй Дофу уже вовсю урчало от голода. Он уныло подумал: они всю дорогу только и делали, что чистили эти каштаны, так от таких усилий он, пожалуй, потратил ещё лишних сто калорий. Ужасно захотелось есть, скорее бы домой — отведать запечённого барашка.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------
От автора:
Лю Цян старше Сюй Дофу всего на два-три месяца, ему сейчас десять лет. Этот мальчишка в будущем станет самым преданным и закадычным другом нашего Додо — причём он окажется ещё большим профаном в учёбе, чем сам Додо. Хе-хе…
http://bllate.org/book/17727/1701406
