В тот день во внутреннем дворе Восточной палаты [Дунчан], стоило только сумеркам едва коснуться земли, Сюй Дофу уже принялся умываться, собираясь спать. Сюй Сяомань прекрасно знал, в чем дело, и хоть ему самому ни капли не хотелось спать, он умылся за компанию с сыном, а после — бережно уложил его под одеяло и обнял.
Сюй Дофу ловко перекатился ближе к стенке, уступая место своему папочке. Облаченный в нижнее белье Сюй Сяомань нырнул под одеяло; отец и сын улеглись рядышком, начиная свои ежедневные «ночные беседы».
Иногда его отец бывал чрезвычайно занят, но всегда старался выкроить время, чтобы вместе пообедать или убаюкать сына перед сном, а если порой пропадал на несколько дней, с этим ничего нельзя было поделать.
Сегодня папа вернулся со службы пораньше, но Дофу нужно было лечь пораньше, хотя сон пока не шел.
— Папочка, на следующих выходных я не хочу ехать на прогулку к горе Сихулу, — Сюй Дофу перевернулся на бок, его глаза ярко заблестели в темноте, когда он посмотрел на папочку.
Сюй Сяомань сразу догадался, что у сына наверняка появилось другое развлечение, и с мягкой улыбкой в голосе тихо спросил:
— И куда же ты тогда хочешь? Папочка согласен на все.
— Я хочу пригласить соклассников к нам домой на запеченного целиком ягненка, можно?! — Сюй Дофу принялся хвастаться перед отцом... Ну, точнее, не совсем хвастаться, он просто говорил чистую правду: — Сегодня я выступал со своей домашней работой, жаль, папочка, ты не видел! Я рассказывал про Учжоу и про вчерашнего ягненка, так весь класс от зависти чуть слюной не изошел.
Сюй Сяомань широко улыбнулся:
— Ой, надо же, наш Додо у меня такой способный!
— Ну еще бы! — самодовольно и гордо отозвался этот хвастунишка Сюй Дофу.
Сюй Сяомань всячески подыгрывал ему, сокрушаясь с притворным сожалением:
— Ах, как жаль, что папа самолично не узрел, как наш Додо явил миру свое великое могущество.
— Папа, я сейчас все расскажу! — Сюй Дофу от избытка чувств едва ли не сел в постели и принялся заново пересказывать папочке все свое дневное выступление.
Кое-какие детали, возможно, изменились, но общая суть осталась прежней.
Сюй Сяомань слушал чрезвычайно внимательно. Глядя на то, как сынишка без умолку трещит своим крошечным ртом, он чувствовал глубокую отцовскую гордость и умиление. Ранее Чжун Чэн еще ворчал, будто мальчик ни словом не обмолвился о Тянь Вэньхэ и остальных, так вот пусть бы Чжун Чэн сейчас послушал — Додо за словом в карман не лезет!
Прямо как он сам, совершенно не любит ходить вокруг да около в разговорах.
И к чему сдались в этих статьях всякие красивые рифмы да изящные обороты, если главное — чтобы мысль была изложена ясно и понятно...
Глава Восточной палаты смотрел на сына сквозь толстенные розовые очки.
Как только Сюй Дофу закончил свой рассказ, Сюй Сяомань принялся бурно аплодировать и хвалить его — точь-в-точь как они вдвоем ходили на улицу Байфу смотреть на бродячих акробатов, когда в самом конце представления вся толпа зевак дружно взрывалась криками «Браво!».
Атмосфера в комнате царила невероятно жаркая.
Сюй Дофу от такой отцовской похвалы даже слегка покраснел и, проявив редкую скромность, пробормотал:
— Ну, в общем-то неплохо, средне так... Третье место во всей империи Великая Шэн, — хотя скромности в этом, честно говоря, было маловато.
— К счастью, папа плотно поужинал, а не то, слушая твои речи, сейчас бы с голоду умер, — Сюй Сяомань ласково потрепал сына по макучке.
Сюй Дофу подумал: «Я так сильно люблю своего папочку!»
И со всех сил зарылся головой в объятия отца.
Сюй Сяомань прижал мальчика к себе, одной рукой нежно поглаживая и похлопывая его по спине:
— Ладно, приглашай своих соклассников к нам на запеченного ягненка. Впрочем, к горе мы тоже вполне успеем. Можно спозаранку выбраться из дворца, прогуляться там, перекусить какими-нибудь вкусностями на улице, а потом вернуться домой и съесть ягненка. Иначе, если мы целый день просидим дома ради одного только мяса, тебе самому скучно не станет?
А ведь и правда!
— Тогда я завтра спрошу у Цзиньцзиня, Ли Ана и Чжоу Цюаня, пойдут ли они. Если соберемся к горе Сихулу, то встретимся прямо у подножия. Вот только, папочка, я боюсь, как бы мы не засиделись за мясом допоздна, ворота дворца ведь закроют.
Сюй Сяомань великодушно отмахнулся:
— Не бойся, предоставь это дело мне. Раз уж ты зовешь соклассников в гости, в Восточной палате полно места, ночью могут переночевать прямо здесь, ничего страшного.
— !!! — Сюй Дофу даже не усомнился в том, «можно так делать или нельзя», а просто крепко обнял отца: — Папочка, ты у меня такой всемогущий!
Сюй Сяомань довольно задрал нос:
— Ну разумеется, как-никак третье место во всей империи Великая Шэн.
Отец и сын переглянулись и весело загоготали.
После бурного веселья Сюй Сяомань заметил, что от этих разговоров глаза у сына заблестели еще ярче. Сметливый отец рассудил, что это не к добру:
— Тебе ведь завтра рано вставать, помнишь? Спать-то хочется?
В темноте два глаза Сюй Дофу сияли почище кошачьих зрачков.
На мгновение в комнате воцарилась тишина. Сюй Дофу стиснул зубы и, решив проявить к себе недюжинную строгость, произнес:
— Папочка, я знаю один способ, как быстро уснуть.
— ? — Сюй Сяомань вообще-то уже подумывал вывести сына на улицу, чтобы тот пробежал пару кругов для усталости.
Сюй Дофу продолжил:
— Перед уходом из школы Цзиньцзинь отдал мне свою тетрадь, и я немного позубрил. Запомнил примерно процентов семьдесят-восемьдесят. Давай я сейчас продекламирую тебе статью.
— Давай.
В комнате зазвучал детский голосок, читающий текст наизусть. Поначалу Сюй Дофу читал довольно медленно, но вполне бегло, затем начал немного запинаться и возвращаться к началу, чтобы восстановить нить. Постепенно его голос становился все тише и тише, а лежащий рядом Сюй Сяомань уже давно прикрыл глаза и сладко зевнул.
Вскоре декламация окончательно затихла, и на смену ей пришло мерное, ритмичное дыхание.
Хр-р-р-р~
Отец и сын раскинулись на постели, точно два блинчика на сковороде.
Тем временем Император Нинъу в дворце Цзычэнь в полном одиночестве ждал-пождал своего ненаглядного, пока наконец не выдержал и не собрался пойти искать его сам. Но тут прямо через окно в комнату ввалился взъерошенный Сюй Сяомань. Чжун Чэн смерил вошедшего взглядом: волосы растрепаны, халат запахнут кое-как, из выреза ворота виднеются ключицы, а обувь надета так небрежно, словно он натягивал ее прямо на бегу.
— Ты куда...
— Я никого на стороне не зажимал.
Чжун Чэн промолчал — ему подобные глупости даже в голову не приходили. Впрочем, он все же добавил:
— Да и кто во всей империи Великая Шэн может сравниться с Нами? Кто сможет ублажить главу Восточной палаты лучше, чем Сам Император?
— Ни единая душа, — отрезал Сюй Сяомань со стопроцентной уверенностью.
Главе Восточной палаты даже стало как-то совестно — эх, до чего же женушка его обожает.
— Твоя правда, — подтвердил Девятитысячелетний.
Что и говорить, в определенные моменты вся эта семейка из трех человек отличалась просто запредельной самоуверенностью.
Сюй Сяомань открыл глаза и понял, что уже поздно. Он впопытках натянул одежду в кромешной темноте, а туфли обувал буквально на бегу. Теперь он уселся на мягкую кушетку и стащил обувь — его носки сползли прямо внутрь туфель, неудивительно, что было так неудобно. Снимая носки, он принялся объяснять:
— Задержался у Додо. Укладывал его спать вечером, да мы так увлеклись разговорами, что совсем позабыли о времени. А ему ведь завтра рано вставать, так дело не пойдет. Вот он и говорит, мол, есть у него верный способ — принялся зубрить статью. Ох, стоило мне услышать эти заумные речи, как у меня у самого голова пошла кругом, я и сам не заметил, как провалился в сон.
Чжун Чэн забрал у него носки:
— Раз уж ложишься спать, больше не надевай.
— Ладно.
Чжун Чэн добавил:
— Додо ужасно на тебя похож.
— Кхе-кхе-кхе-кхе! — Сюй Сяомань, как раз стягивавший носок со второй ноги, зашелся в таком оглушительном кашле, словно небо раскололось над головой.
Чжун Чэн стоял у кушетки, все еще держа в руке один носок этого олуха. При виде этой картины он на мгновение безмолвно застыл.
Ну кто умудряется поперхнуться, просто снимая носки? Этот простофиля даже притворяться толком не умеет.
Глупый.
Сюй Сяомань от чистого чувства вины не смел поднять глаз на Чжун Чэна. Он быстро выхватил из его рук свой второй носок и принялся судорожно метаться туда-сюда, пытаясь пристроить их куда-нибудь. Повернувшись к Императору спиной, он крайне виноватым тоном пробормотал:
— Ну так еще бы, я ведь сам лично вырастил Додо с пеленок, так что нет ничего удивительного в том, что он пошел в меня.
Чжун Чэн был слишком умен; если бы он сейчас вгляделся в лицо Сюй Сяоманя, то непременно заметил бы неладное.
— ...Ложись спать, — обреченно вздохнул Император Нинъу, глядя на виноватую спину главы Восточной палаты.
Что поделать, этот олух принадлежит ему, и с этим ничего не поделаешь.
Слыша эти слова, Сюй Сяомань облегченно перевел дух: пронесло, Чжун Чэн ничего не заподозрил.
Они оба улеглись на кровать, и Сюй Сяомань продолжил болтать:
— Старший наставник Янь просто замечательный, — а затем принялся снова хвалить сына: — Додо теперь стал куда прилежнее в учебе. Как он сегодня на уроке расписывал баранину, просто загляденье! Говорит, на выходных хочет позвать соклассников к нам домой на запеченного целиком ягненка...
Сюй Сяомань только что знатно выспался, поэтому сейчас сон не шел ни в одном глазу, и он принялся увлеченно болтать с Чжун Чэном обо всяких семейных пустяках, перескакивая с пятого на десятое. На душе у Чжун Чэна воцарилось абсолютное умиротворение.
Ему вовсе не обязательно было каждый раз предаваться любовным утехам; вот так просто лежать и слушать, как Сяомань воркует о ребенке, было невыразимо тепло и приятно. Он протянул руку и нежно обнял Сяоманя за талию.
Увлеченно лопотавший Сюй Сяомань внезапно осекся и воззрился на Чжун Чэна.
Чжун Чэн: ?
На лице Сюй Сяоманя появилось снисходительное выражение в стиле «ох, ну что за невозможная у меня женушка, никак я с ней не совладаю».
Чжун Чэн: «...» И о чем этот большой олух опять умудрился подумать?
Не стоит винить Чжун Чэна в чрезмерном сладострастии; порой он и впрямь был совершенно ни при чем, когда дело доходило до постели.
Просто имея под боком такое сокровище, совладать с собой было решительно невозможно.
Сюй Сяомань обхватил лицо своей «женушки» ладонями, придвинулся ближе и нежно поцеловал:
— Я ведь обещал, что приду, как только Додо уснет, но в итоге сам уснул мертвым сном. Ты только не сердись.
— Я и не сержусь, — ответил Чжун Чэн, прекрасно зная, что Сяомань ему мало того что не поверит, так еще и непременно захочет «компенсировать» обиду с лихвой.
Ну что ж, пусть так.
Чжун Чэн слегка улыбнулся и, запустив ладонь в волосы на затылке Сяоманя, углубил поцелуй.
Затылок у Сяоманя был такой кругленький, его было очень приятно гладить.
— Да, кстати, на выходных соклассники Додо, возможно, останутся на ночлег в Восточной палате. Я просто предупреждаю тебя заранее, так что ночью к тебе не приду, — воспользовавшись секундной передышкой между поцелуями, вставил Сюй Сяомань.
Чжун Чэн лишь глухо угукнул, а его вторая рука скользнула ниже.
У этого олуха еще хватает ума в такой момент думать о посторонних вещах.
...
На следующий день Сюй Дофу проснулся еще до рассвета — его разбудил Ван Юаньюань. За окном стояла кромешная тьма. Сюй Дофу сидел в постели с копной растрепанных во все стороны волос, отчаянно пытаясь закосить под дурачка и капризно хныча:
— Дядя Ван, на улице ведь еще совсем темно.
Ван Юаньюань с первого взгляда понял, что маленький Дофу просто пытается сфилонить. Впрочем, спросонья все дети любят поворчать, но если дать ему сейчас уснуть, мальчик потом сам же будет горько сокрушаться. Поэтому евнух лишь благодушно улыбнулся и произнес:
— Погода посвежела, зима на носу, так что нет ничего удивительного в том, что по утрам рассветает позже.
Сидящий на кровати Сюй Дофу застыл с совершенно отрешенным и глуповатым видом.
— Сегодня на завтрак приготовили гуаньтанбао [сочные пельмени с бульоном внутри], — добавил Ван Юаньюань.
О! Глаза Сюй Дофу мгновенно приоткрылись чуть шире.
— Есть с начинкой из говядины, а есть с крабовой икрой. Дни становятся все холоднее, с кухни присылают не так много крабов, так что повара до единого выскребли весь сочный крабовый жир вместе с мясом, мелко изрубили и пустили на начинку для пельменей.
Сюй Дофу вмиг растерял весь свой сон!
— Одеваться, мы сейчас же идем в школу.
Ван Юаньюань с улыбкой спрятал руки в рукава, чинно замерев в ожидании.
Из-за столь непривычно раннего подъема на улице изрядно покусывала утренняя прохлада, а небо еще даже не думало светлеть. Сестрица Чуйсин накинула на него легкий тонкий плащ, чтобы защитить от ветра.
Сюй Дофу держал в руках маленькую пиалу — поскольку это были сочные гуаньтанбао, без пиалы под рукой весь бульон неминуемо вылился бы наружу и перепачкал одежду.
Первым делом он отправил в рот пельмень с крабовой начинкой, аккуратно надкусил тонкое тесто и сделал глубокий вдох, втягивая сок.
М-м-м — какая свежесть!
— Дядя Ван, а пельменей сегодня много наготовили?
— Много, ваш слуга целое блюдо уложил, — Ван Юаньюань прекрасно понимал, что творится на уме у маленького господина. — Маленькому молодому господину Яню точно хватит угоститься.
Услышав это, Сюй Дофу принялся уплетать угощение за обе щеки.
Когда он добрался до главного зала училища, внутри едва брезжил тусклый свет одинокой свечи, а Янь Хуайцзинь уже чинно восседал на своем месте. Сюй Дофу несказанно удивился:
— Мне казалось, что я и так пришел ни свет ни заря, а ты, получается, явился еще раньше меня!
— Вчера мы перепутали сумки, а ты ведь еще не закончил домашнее задание, так что я пришел пораньше, чтобы подождать тебя.
— Ну а если бы я, как обычно, ввалился в зал под самый звон колокола, ты бы, получается, прождал меня впустую?
Янь Хуайцзинь сидел на месте, выпрямив спину как струнка, и первым делом чинно произнес:
— Ничего страшного, — а затем, посмотрев на Сюй Дофу, добавил: — Ты ведь сегодня пришел пораньше.
Даже если бы Сюй Дофу явился поздно, как обычно, в этом не было бы беды, но то, что Дофу сегодня пришел спозаранку, заставило сердце Янь Хуайцзиня наполниться каким-то необъяснимым восторгом — он радовался этому куда сильнее, чем когда его домашние работы удостаивались высшей похвалы от дяди.
Он и сам не понимал, почему так происходит.
— Я пришел, я пришел! Ты ведь самолично перевел для меня весь текст статьи, я никак не мог растоптать искренние чувства своего маленького соседа по парте, — Сюй Дофу опустил свою сумку и одновременно потянул Цзиньцзиня за руку. — Пошли скорее со мной, ты утром вообще ел что-нибудь?
Янь Хуайцзинь сегодня проснулся еще раньше обычного. Помня о том, что Сюй Дофу обещал принести ему коровьего молока, он не стал плотно завтракать, поэтому сейчас лишь коротко ответил:
— Откушал самую малость.
— Ну значит, съел совсем крохи, вот и отлично! Наша кухня сегодня приготовила сочные гуаньтанбао с крабовой икрой, пальчики оближешь! Сейчас тут все равно никого нет, я составлю тебе компанию на улице, пока ты завтракаешь, а как поешь — я сразу засяду за переписывание. Скажу тебе по секрету, мне вчера ночью во сне эта статья всю ночь снилась, я ее прямо во сне зубрил! — Сюй Дофу трещал без умолку, увлекая Янь Хуайцзиня за собой прямо к дверям зала.
На самом деле, он мог бы просто оставить Цзиньцзиня завтракать в одиночестве, а сам усесться внутри за уроки, но Сюй Дофу рассудил, что его маленький сосед слишком застенчив и чрезмерно строго воспитан. Если Дофу не составит ему компанию, тот наверняка постесняется стоять на улице с пиалой в руках и уплетать сочные пельмени.
— Я сам каждое утро беру с собой завтрак и ем прямо по дороге. А если времени хватает, то я еще стою на мосту, любуюсь рыбками в реке и завтракаю, это ужасно весело!
Ван Юаньюань к этому времени уже открыл коробку для еды и достал угощение для маленького гения.
Янь Хуайцзиню и впрямь никогда в жизни не приходилось трапезничать стоя на ногах. Даже когда он ел обычные пирожные, он всегда чинно и благопристойно сидел за столом. Вчерашний стакан молока еще можно было приравнять к обычному питью воды, но вот сейчас...
— Попробуй, это безумно вкусно! — Сюй Дофу снова невольно сглотнул слюну. Ну что за прожорливый дух в него вселился! Он ведь уже наелся до отвала на пути сюда! — Я по дороге сюда целую кучу слопал.
Ван Юаньюань с улыбкой заметил:
— Молодой господин, если кушать слишком много с утра пораньше, это может несварением обернуться, так что умеренность не повредит.
— Я знаю, дядя Ван, я больше и не буду.
Оказавшись в столь непринужденной и расслабляющей атмосфере дружеской болтовни, Янь Хуайцзинь бережно взял маленькую пиалу и аккуратно надкусил пельмень. Сюй Дофу уставился на него с выражением лица «ну как, вкусно ведь, я же говорил!». Янь Хуайцзинь согласно кивнул:
— Очень вкусно.
— Хе-хе, тогда ты подожди меня, я сейчас принесу учебник и еще раз пробегусь по статье.
Тем временем небо за окном капля за каплей светлело. У дверей величественного зала Чунмин стояли двое маленьких соклассников — один повыше, другой пониже. Тот, что учился на круглые пятерки, бережно держал пиалу и уплетал сочные пельмени, а тот, кто терпеть не мог учебу, уткнулся в книгу и что-то непрестанно бубнил себе под нос, заучивая текст. Когда первые лучи взошедшего солнца окрасили яшмовые ступени перед залом в сочный оранжевый цвет, Сюй Дофу наконец дочитал статью до конца.
Сюй Дофу внезапно замер от изумления!
Просто невероятно!
— Дядя Ван, надо же, я умудрился вызубрить все так быстро! Я, похоже, самый настоящий гений, — тут же принялся хвастаться и задаваться этот задавака.
Ван Юаньюань лучезарно улыбнулся и совершенно искренне похвалил его:
— Молодой господин у нас изначально был невероятно сметливым и умным.
В глазах Янь Хуайцзиня промелькнула теплая улыбка. Он вернул пустую пиалу евнуху Вану и вежливо поблагодарил его.
— На здоровье, маленький молодой господин Янь.
Сюй Дофу в прекрасном расположении духа впорхнул в класс, потирая руки от предвкушения:
— Теперь осталось только переписать статью, я точно все успею! — какая радость~
Утренняя учеба сегодня прошла как по маслу. Старший наставник Ху устроил проверку заучивания наизусть и проверил домашнее задание — Сюй Дофу выполнил абсолютно все. А после обеда он снова слушал рассказы соклассников об их родных краях, продолжая дополнять и совершенствовать свою «карту деликатесов империи Великая Шэн».
Ли Ан шепнул ему на ухо:
— В нашем поместье «Кашляющего кровью багрянца» не нашлось, но бабушка, выслушав мой рассказ, тут же отправила слуг в уезд Аньлэ, чтобы те закупили его. Придется подождать где-то с месяц.
Сюй Дофу поспешно ответил:
— Ничего страшного, месяц я вполне могу подождать! А когда привезут, отсыпь мне немного, я обязательно заплачу за него.
Ли Ан отмахнулся:
— Да брось ты, эта вещь стоит сущие копейки...
Одним словом, денег он брать ни в какую не собирался.
Сюй Дофу ничего не оставалось делать, ведь товар еще даже не прибыл, да и спорить и препираться из-за этого сейчас было неуместно. Поэтому он быстро сменил тему и завел разговор о том, чем они займутся на выходных.
Он уже обо всем договорился с папочкой: днем они могут по отдельности добраться из своих домов до горы Сихулу, всласть там погулять, перекусить уличными лакомствами, а потом дружно отправиться к нему во дворец, где их будет ждать запеченный целиком ягненок.
— ...Мой папа сказал, что если мы заиграемся допоздна и ворота дворца закроют на засов, вы можете остаться на ночлег прямо у меня дома! — Сюй Дофу был на седьмом небе от счастья.
Повеселиться с друзьями целый день, да еще и ночью продолжить болтать обо всем на свете!
Услышав столь горячее приглашение Сюй Дофу, Ли Ан вызвался первым. Он еще заранее доложил обо всем бабушке, так что сейчас у него не возникло никаких препятствий; к тому же, ему и самому было безумно любопытно взглянуть, как устроена эта Восточная палата.
А вот Чжоу Цюань на мгновение замялся. За эти дни общения он успел понять, что Сюй Дофу — очень хороший и славный парень, но его собственный отец служил чиновником при дворе. Обычная дружба с Сюй Дофу — это одно, но если он еще и останется ночевать прямо в Восточной палате, это могло бросить тень на репутацию отца и повлечь за собой нежелательные последствия.
— Я согласен, — подал голос Янь Хуайцзинь.
Сюй Дофу воскликнул:
— Просто великолепно! — и выжидающе уставился на Чжоу Цюаня.
Чжоу Цюань стиснул зубы. Ему приходилось в первую очередь заботиться о добром имени своего семейства, поэтому он вымолвил:
— В тот день у меня как раз наметились кое-какие дела. Прости, я не смогу пойти.
— Ничего-ничего, не переживай! Мы знатно попируем на запеченном ягненке, так что это ты у нас останешься без знатного угощения, — с улыбкой ответил Сюй Дофу.
Ли Ан хотел было что-то сказать, но в конечном счете смолчал. Ведь когда они раньше заговаривали о выходных, Чжоу Цюань самолично говорил ему, что собирается сидеть дома и зубрить книги, так что никаких неотложных дел у него явно не было.
Ли Ан прекрасно понял, что Чжоу Цюань просто-напросто не хочет идти в гости и оставаться на ночлег в Восточной палате. Парень на мгновение заколебался, не стоит ли ему отдалиться от Чжоу Цюаня; они хоть и находили общий язык, но раз уж Чжоу Цюань отверг приглашение Сюй Дофу, сам Ли Ан обязан был безоговорочно принять сторону Дофу...
Во время обеденного перерыва все, как обычно, увлеченно болтали и отправились поиграть на крытую галерею заднего двора.
— Сюй Дофу, тебе не нужно в уборную?
Маленький сосед снова позвал его вместе сходить по нужде. Сюй Дофу со всей душой согласился:
— Ну пошли вместе.
— Мы с Цзиньцзинем пошли в уборную.
Ли Ан, который до этого увлеченно обсуждал с Чжоу Цюанем утреннюю статью, поднялся со своего места и, поджав губы, произнес:
— Пожалуй, я тоже пойду с вами.
Сюй Дофу: Ха?
— Ну тогда пошли все вместе! Чжоу Цюань, ты как, идешь? Пошли за компанию, — предложил Сюй Дофу.
Чжоу Цюань изначально чувствовал себя немного неловко, но, услышав эти слова, выдавил короткое «угу». В итоге обычный поход в уборную на двоих превратился в шествие великолепной четверки.
Справив нужду, они тщательно омыли руки. До обеда оставалось еще немного времени, поэтому ребята решили подождать прямо в обеденном зале. Чжоу Цюань и Ли Ан хоть и уселись рядышком, но между ними явственно ощущался холодок и легкая натянутость.
Сюй Дофу: «...»
Он так и принялся чесать макушку. Он ведь не был круглым дураком и прекрасно видел, что Чжоу Цюань просто не хочет идти к нему в гости. Само по себе это было абсолютно нормально, но вот то, что Ли Ан ради него решил демонстративно принять чью-то сторону... Эх, ну чисто как малолетние школьники, честное слово.
А-а-а-а, неужели ему теперь придется выступать в роли миротворца и мирить их? Но они ведь даже не поссорились толком, с какого бока тут вообще подступаться?
Сюй Дофу скорчил унылую мину и повернулся к Цзиньцзиню — все-таки его маленький сосед самый лучший! Дети в его возрасте такие простые и искренние: что на уме, то и на языке.
Ли Ан ведь тоже пошел на это ради него, и Дофу никак не мог заявить ему в лоб, мол, общайся с кем хочешь, тебе вовсе не обязательно так усердно выслуживаться передо мной — это бы слишком сильно ранило чувства Ли Ана.
В итоге эта неловкая и двусмысленная атмосфера благополучно дотянула до самого окончания уроков.
Сегодня Ли Ан не стал уходить вместе с Чжоу Цюанем, а повернулся к Сюй Дофу и спросил, не хочет ли тот остаться, чтобы вместе повторить пройденный материал. Чжоу Цюань слегка поджал губы, на его лице проступило холодное и гордое выражение. Он молча принялся собирать свои вещи, не проронив ни единого слова, и лишь напоследок еще раз метнул взгляд на Ли Ана. На лице самого Ли Ана промелькнула тень явного стыда...
— Все, с меня хватит!!! — Сюй Дофу первым не выдержал этого зрелища: он с размаху грохнул сумку на парту и, уперев руки в бока, во всеуслышание дал волю гневу.
Все, кто еще не успел покинуть класс, уставились на него, включая Ли Ана и Чжоу Цюаня.
Сюй Дофу подумал: «...» Выглядело так, словно он просто сошел с ума на ровном месте.
Поскольку на него смотрел весь класс, говорить обо всем открытым текстом было неудобно — это означало бы прилюдно ударить по самолюбию Ли Ана. К тому же эти отпрыски императорского рода за его спиной и так вовсю шептались, будто Ли Ан лижет ему пятки... Вовсе у него пятки не пахнут! Впрочем, сейчас речь была вообще не об этом.
— Я сегодня проснулся слишком рано, и теперь у меня раскалывается голова! Никакой зубрежки, я ухожу домой, чтобы поваляться на кровати в роли самой обычной ленивой рыбы-вялки, у которой нет никаких жизненных целей. Ли Ан, вы с Чжоу Цюанем возвращайтесь первыми. Цзиньцзинь, ты тоже иди домой.
Сюй Дофу с трудом проглотил всю крутившуюся на языке тираду.
Янь Хуайцзинь тихо угукнул:
— До завтра, Сюй Дофу.
— До завтра, — Сюй Дофу нарочито медленно возился со своими вещами, тайком косясь на сидевшую позади парочку.
Ли Ан тоже выдавил короткое «до завтра». Чжоу Цюань промолчал, но притормозил шаг, поджидая Ли Ана. Глядя на их безмолвные, удаляющиеся спины, Дофу отметил, что они по крайней мере ушли вместе.
Сюй Дофу мысленно вздохнул: «Ну чисто как заботливый папаша.jpg».
Он обернулся и удивленно спросил:
— Цзиньцзинь, а ты почему еще не ушел?
— Ты ведь тоже еще здесь.
К этому моменту в классе почти никого не осталось. Сюй Дофу уселся на место и со скорбным видом подпер подбородок ладонью. Заметив это, Янь Хуайцзинь отложил книгу в сторону и произнес:
— Ты очень сильно переживаешь из-за Чжоу Цюаня и Ли Ана.
— ... — Сюй Дофу повернул голову и воззрился на своего маленького соседа. Его напарник по парте и впрямь был невероятно проницательным. — Как ты догадался?
— В обед, стоило Чжоу Цюаню ответить тебе отказом, как на лице Ли Ана проступило явное колебание, а после этого он стал держаться с Чжоу Цюанем довольно отстраненно, — Янь Хуайцзинь просто разложил по полочкам все, что лично заприметил своими глазами. — Обычно Ли Ан обожает обсуждать с Чжоу Цюанем статьи, а сегодня во второй половине дня он почти все время помалкивал.
Сюй Дофу бессильно уронил руки на парту и уткнулся подбородком прямо в предплечье. Глядя перед собой полным тоски взором, он уныло пробормотал:
— Чжоу Цюань просто не хочет сближаться со мной. Но ведь дружба — это союз равных, люди вольны сами выбирать себе компанию, и я вовсе не собираюсь силой принуждать Чжоу Цюаня становиться моим лучшим другом.
— «Отношения благородных мужей чисты и пресны, точно вода».
— Дружба в этом мире бывает разной. Есть просто соклассники и приятели, а есть закадычные друзья. Я еще не настолько мелочный, чтобы полностью прекращать общение и устраивать бойкот Чжоу Цюаню только из-за того, что он не хочет идти ко мне в гости. Тем более что Ли Ан и Чжоу Цюань так прекрасно ладят друг с другом, у них столько общих тем.
И вот так рвать отношения с Чжоу Цюанем и демонстративно принимать чью-то сторону только ради него...
Сюй Дофу совершенно не радовал подобный расклад.
Ему вовсе не нужно было, чтобы кто-то из кожи вон лез, пытаясь стать его лучшим другом. Не хочешь — ну и не надо.
Сюй Дофу распластался по парте, как вдруг почувствовал, что чья-то рука нежно теребит пучок волос на его макушке. Он повернул голову и посмотрел на соседа: «Эй, Цзиньцзинь, я тут вообще-то мировой скорбью исхожу, а ты уселся с моим пучком баловаться... Ну ладно, балуйся, так уж и быть».
Янь Хуайцзинь со всей серьезностью посмотрел на Сюй Дофу:
— Я буду твоим самым лучшим другом, так что перестань унывать.
— ? — Сюй Дофу оторопел.
С какого боку они вообще к этому пришли?
Однако на душе у него самым поразительным образом мгновенно потеплело, хотя губы все еще упрямо бурчали:
— Да я вообще-то о таком и не думал.
Янь Хуайцзинь переспросил:
— Правда не думал?
— ...Думал! — Сюй Дофу мигом сел прямо, в одно мгновение превратившись из дохлой вяленой рыбы в полный сил и энергии комок. Слегка устыдившись, он пробормотал: — Я просто сейчас решил немного пожеманиться и сказать совсем не то, что на уме.
Он отучился здесь уже добрых полмесяца. Ли Ан стал водить с ним дружбу исключительно из-за высокого положения его папы, и хоть они вполне ладили, между ними не было той искры. А вот Чжоу Цюань просидел с Ли Аном за одной партой всего три дня, и у них уже появилось это ощущение близости, когда «болтают обо всем без утайки». Из чего следовало, что в дружбе действительно важнее всего найти человека, близкого по духу.
— Если они и впрямь сошлись характерами и интересами, то Чжоу Цюань и Ли Ан очень скоро помирятся. Ну а если им не суждено стать близкими друзьями, значит, так тому и быть. Как ты и сам сказал — отношения благородных мужей чисты и пресны, точно вода, — стоило Янь Хуайцзиню договорить, как он заметил, что глаза Сюй Дофу снова заблестели яркими, живыми огоньками.
Видать, мальчик окончательно повеселел.
Сюй Дофу закинул руку и в ответ потрепал Янь Цзиньцзиня за его пучок волос, а после — по-братски сгреб маленького соседа за плечо, слегка пихнул его своим плечом и со всей нежностью защебетал:
— Янь Цзиньцзинь, до чего же ты умный, прямо как настоящий взрослый! Все, пошли-пошли, ну ее, эту учебу! Время уже позднее, так и глаза ослепить недолго. Я поведу тебя на мост, на рыбок смотреть!
Он еще сегодня утром увлеченно расписывал это зрелище, и Янь Хуайцзинь тогда слушал его с большим интересом.
Все дети без исключения, должно быть, ужасно любят животных.
Янь Хуайцзинь молча смотрел на то, как Сюй Дофу крепко сжимает его руку, увлекая за собой вон из зала. Сюй Дофу бежал чуть впереди, на ходу бросая:
— За сумками вернемся чуть позже, а то если совсем стемнеет, мы рыбок не разглядим!
— Хорошо, — Янь Хуайцзинь бежал следом, ловя себя на мысли, что подобные пробежки по территории дворца вообще-то нарушают все мыслимые правила приличия.
Но с другой стороны, вчера вечером они ведь уже точно так же бегали. И раз уж Сюй Дофу сейчас так счастлив, то пусть лучше все остается именно так.
Оба мальчика облепили беломраморные перила моста, уставившись в воду.
Вдруг откуда ни возьмись появился Ван Юаньюань; в руках он держал коробочку с кормом для рыб, которую тут же вручил обоим мальчишкам. Сюй Дофу отсыпал половину Цзиньцзиню, и стоило им бросить корм в воду, как из глубины реки с плеском начали выпрыгивать упитанные красные карпы кои.
— Хе-хе, эти рыбины такие красные и толстенные, точь-в-точь как мой воздушный змей! — принялся увлеченно рассказывать Цзиньцзиню Сюй Дофу. Оказывается, у него дома был воздушный змей: — На прошлых выходных папочка и дядя брали меня с собой запускать его. Они сами мне его разрисовали — такой пухляш, даже потолще этой рыбины будет! Ты когда послезавтра придешь ко мне в гости, я тебе его обязательно покажу.
Янь Хуайцзинь послушно пообещал:
— Хорошо.
Все детские невзгоды и печали улетучиваются со скоростью ветра. Едва успевая до того, как дворцовые ворота закроют на засов, Сюй Дофу лично довел Цзиньцзиня до самого выхода и вовсю замахал рукой на прощание:
— До завтра, Янь Цзиньцзинь!
— До завтра, Сюй Дофу.
На обратном пути Сюй Дофу прямо-таки светился от счастья.
— Дядя Ван, у меня появился самый настоящий лучший друг!
— Его зовут Янь Хуайцзинь.
Сюй Дофу вернулся домой и за ужином во всех красках пересказал эту историю своему папочке.
Сюй Сяомань, слушая о дневных невзгодах своего чада, то и дело согласно кивал головой: «Да-да, все правильно», а затем добавил:
— Вот посмотри на своего папу: мы с Чжао Эрси и Ван Юаньюанем познакомились примерно в одно и то же время, с Чжао Эрси даже чуть пораньше, но именно Ван Юаньюань оказался мне больше всего по душе.
— Мы с ним из одной чаши хлебнуть готовы.
Ван Юаньюань мысленно перекрестился: «Ой, да не навлекай ты на меня беду, еще чего выдумал — из одной чаши хлебать! Стоит мне с тобой из одной чаши пригубить, как Государь следующим же шагом отправит меня в очистительную палату, чтобы мне там еще раз все под корень подчистили».
Впрочем, у него там вроде и так ничего не выросло. Но делить одну чашу на двоих все равно не хотелось.
Они ведь, слава богам, не настолько нищие, чтобы одну плошку на двоих делить.
Сюй Сяомань был несказанно рад тому, что у его сынишки появился верный и надежный друг. Той же ночью он тайком пробрался во дворец Цзычэнь и с порога принялся требовать у Чжун Чэна подарок:
— Нужно что-то для нашего маленького вундеркинда. Он так усердно учится, подари ему брусок хорошей туши. Это ведь лучший друг нашего Додо, он уже послезавтра придет к нам в гости поиграть!
Откуда на складах Восточной палаты взяться первосортной чиновничьей туши?
Чжун Чэн: «...»
На самом деле, все то, что он сам любил использовать для письма и считал истинно качественным, он уже давно велел палате внутреннего уклада отправить на нужды Восточной палаты в двойном экземпляре. Но сейчас он промолчал; Императору Нинъу безумно нравилось, когда его верный евнух по малейшему поводу с самым что ни на есть невозмутимым и уверенным видом приходил к нему клянчить подарки.
Пусть забирает все, что душе угодно.
— Я велю Чжао Эрси отобрать несколько лучших брусков, чтобы ты сам выбрал.
— Да откуда мне знать, какой из них хороший, а какой плохой? Ты сам выбери.
Уголки губ Императора Нинъу невольно поползли вверх:
— Хорошо.
---------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Слово автора:
Додо радостно хвастается: «Это мой самый лучший друг Янь Цзиньцзинь!!!» 【Крепко обнимает】
http://bllate.org/book/17727/1699709
