Ли Ан спросил у бабушки, можно ли ему пойти. Как раз в это время второй господин — то есть отец Ли Ана — вернулся со службы в усадьбу и тоже пришёл засвидетельствовать почтение матушке.
Когда после всех приветствий они уселись, второй господин, Ли Тун, поинтересовался, о чём только что шла речь.
— Отец, Сюй Дофу пригласил меня к себе в гости поиграть, — Ли Ану очень хотелось пойти, поэтому, немного поразмыслив, он заменил пугающее название «Восточная палата» на имя Сюй Дофу.
Ли Тун в последнее время ходил именинником, и в нём появилось на несколько крупиц больше прежней уверенности и непринуждённости. Услышав это, он сначала кивнул, но мгновение спустя, когда поднесённая к губам чашка с чаем едва коснулась рта, до него дошёл смысл слов сына, и он тут же поперхнулся.
— Куда-куда пойти? Кхэ-кхэ-кхэ!
— Отец, — Ли Ан немного испугался.
Принцесса Чанпин в душе лишь вздыхала и качала головой: только она подумала, что её второй сын после недавнего повышения стал вести себя солидно и открыто, а на деле в глубине души остался прежним. Она не удержалась и сказала:
— Ан-эр, ты заранее договорись с Сюй Дофу, да возьми с собой каких-нибудь лакомств, чтобы не нарушать приличий.
— Слушаюсь, бабушка, — Ли Ан снова посмотрел на отца.
Ли Тун, прижимая руку к груди, кашлял так сильно, что на глазах выступили слёзы, а сидевшая рядом жена кинулась заботливо расспрашивать его о самочувствии.
— Как ты попал в Министерство двора и как занял место Мин И — разве при дворе хоть один чиновник об этом не знает? А теперь ты вздумал держаться от Восточной палаты подальше, чтобы избежать подозрений? — с бесстрастным лицом произнесла принцесса Чанпин.
Ли Тун вовсе не пытался избегать подозрений, просто его лицо так густо залила краска, что он не находил слов для ответа.
Принцесса Чанпин, видя это, велела обеим невесткам забрать детей и первыми вернуться к себе. На какое-то время в зале воцарилась тишина, и они остались вдвоём. Лишь тогда принцесса Чанпин заговорила:
— Я знаю, ты вовсе не думал бегать от Восточной палаты. Какова натура двух моих сыновей — матери ли этого не знать.
Пусть они трусливы и робки, но всё же знают, что такое благодарность.
— Ты просто с непривычки перепугался, едва услышав про Восточную палату.
Ли Тун, чьи мысли угадали так точно, покраснел ещё сильнее от стыда. Стоило ему вспомнить о Восточной палате, как им овладевал подсознательный, первобытный страх. После ареста Мин И по двору поползло множество кривотолков о том, какие пытки применяет глава ведомства Сюй: болтали, что Мин И был весь в крови и на нём живого места не осталось.
Придворные чиновники, едва заслышав об этом, лишь хорохорились для виду. Те, что посмелее, цедили сквозь зубы, что глава ведомства Сюй — сущий изверг, другие же втихомолку шептались, что Восточная палата — вовсе не то место, куда стоит соваться чиновникам: попав туда, если не умрёшь, то шкуру с тебя точно спустят.
Принцесса Чанпин не хотела окончательно лишать сына лица, а потому мягко добавила:
— Ан-эр и Сюй Дофу — оба ученики Палаты учения в главном зале Чунмин. Нет ничего зазорного в том, что двое детей ходят друг к другу в гости.
— Да, сын понимает.
— Государь воспользовался делом Тянь Мина, чтобы перевести тебя в Министерство двора. Так что если Ан-эр и Сюй Дофу станут чаще общаться и играть вместе, это, возможно, как раз придётся по нраву Его Величеству.
Ли Тун посмотрел на мать и в конце концов глухо отозвался. Ему определённо нужно было ещё хорошенько всё обдумать.
Когда второй сын ушёл, принцесса Чанпин не сдержала смешка. Стоявшая подле старая няня с беспокойством воззрилась на неё, боясь, как бы госпожа не подорвала здоровье от гнева. Принцесса Чанпин лишь отмахнулась:
— Стану я ещё гневаться. У обоих моих сыновей такой характер, что если бы я из-за них злилась, давно бы уже померла. Зато теперь они волею судеб оказались причастны к клике Девять тысяч лет. К добру это или к худу — выбор сделан. К счастью, Ли Тун — всего лишь незначительный мелкий чиновник. Я сегодня высказала ему всё, пусть теперь думает…
— Пускай себе думает, оно и к лучшему — будет впредь вести себя осмотрительнее и осторожнее.
Всё-таки он только-только пошёл на повышение. Пусть чин и невелик, но в такой переломный момент это назначение всё равно привлекло немало внимания.
И действительно, на следующий день Ли Тун исполнял свои обязанности на службе с удвоенной степенностью и осторожностью.
Сюй Дофу, разумеется, знать не знал о том, что творилось в усадьбе принцессы.
Утром, едва проснувшись, он умылся и переоделся в чистую одежду. Чжуюэ принялась аккуратно причёсывать его, а Чуйсин принесла декоративные подвески, выбрав на сегодня всего один шёлковый мешочек для благовоний.
Сюй Дофу принюхался — от него исходил тонкий аромат душистого османтуса.
— Как приятно пахнет!
Чуйсин улыбнулась:
— Маленький господин, осенью османтус цветёт пышным цветом, но сам по себе его запах слишком уж бьёт в нос. Поэтому для этого мешочка цветы сначала хорошенько подсушили, а после добавили к ним щепотку белого чая.
Сюй Дофу ещё раз повёл носом и впрямь уловил аромат белого чая.
Приятно пахнет.
— А где мой папа? — спросил Сюй Дофу.
Чуйсин слегка замялась:
— Глава ведомства ещё не возвращался.
Сюй Дофу поначалу хотел было спросить, с чего бы это папе до сих пор не вернуться, ведь вчера он был дома… Но в следующую секунду до него дошло.
С утра пораньше голова у него соображала туго, вот и задал глупый вопрос. Мальчик поспешно изобразил на лице понимание и принялся выгораживать родителя:
— У папы ведь столько важных государственных дел, он так тяжело трудится!
— Ну, значит, сегодня я отправлюсь в школу сам.
С этим заявлением он принял вид исключительно послушного, примерного и ничего не подозревающего ученика.
Чуйсин и Чжуюэ облегчённо выдохнули.
Ван Юаньюань держал в руках корзинку с завтраком, а Сюй Дофу самолично закинул за плечо свой ранец — холщовую сумку на ремне, в которой лежала всего одна книга, так что ноша была совсем не в тягость.
К слову, меню на сегодняшнее утро мальчик лично продиктовал Чжуюэ вчера вечером перед сном, хорошенько наигравшись с отцом.
Ему захотелось лепёшек с мясной начинкой — точь-в-точь как в тех вчерашних пирожках.
А из питья он затребовал жидкую рисовую кашу, да чтобы риса поменьше, а самого отвара побольше. И налить её просил не в чашу, а в глубокий стакан — мол, если бы ещё трубочка нашлась, было бы вообще идеально, но если нет — тоже не беда.
Чжуюэ тогда ещё с любопытством допытывалась, что это за «трубочка» такая.
Сюй Дофу пришлось на пальцах расписывать её устройство.
И вот сегодня Сюй Дофу получил к столу именно то, что заказывал. Настоящие лепёшки с мясом! Правда, повара на кухне подошли к делу с душой, по-своему усовершенствовали рецепт и приготовили сразу два варианта.
Первый — из пышного дрожжевого теста, мягкие, сложенные в виде лотосового листа. Размером с ладонь, их было невероятно удобно держать, к тому же повара заботливо обернули каждую чистой бумагой, чтобы мальчик не испачкал пальцы.
Второй вариант — из пресного теста, с аппетитной золотистой корочкой. Перед тем как отправить в печь, их, видимо, слегка смазали маслом, так что снаружи они вышли невероятно хрустящими.
Начинок тоже соорудили два вида. Первая — вчерашний сочный мясной фарш, а вот вторая оказалась из морепродуктов, да ещё и с острым перцем! Там попадались целые кусочки креветок и кальмаров, а сам соус пикантно обжигал рот приятной остротой с лёгкой сладковатой ноткой. К тому же внутри чувствовались какие-то плотные крупинки.
Сюй Дофу увлечённо зажевал: «Хрум-хрум-хрум…»
— Кажется, это говядина.
Шагавший подле Ван Юаньюань со стаканом каши в руках весело хмыкнул:
— Надо же, маленький господин с первого куска распробовали! Всё так, это соус с рубленой говядиной.
— Безумно вкусно! — Сюй Дофу уплетал за обе щёки хрустящую лепёшку, откусывая огромные куски.
Ван Юаньюань вовремя протянул ему стакан, Сюй Дофу перехватил его и сделал глоток. В рот полилась жидкая пшённая каша с тонким сладковатым привкусом красной фасоли и унаби. Сама трубочка была искусно выточена из тонкого коленца бамбука — тянуть через неё кашицу приходилось с некоторым усилием, зато пить прямо на ходу оказалось чертовски удобно.
Пока они переходили через арочный мост, Сюй Дофу успел приговорить большую часть своего завтрака.
И снова он явился в школу точнёхонько под самый звонок.
Сюй Дофу мысленно похвалил себя: «Хе-хе, расчёт идеален!»
Ван Юаньюань остался дожидаться у дверей главного зала. Вспомнив, с каким трудом Сюй Дофу утреннюю кашу тянул, он невольно задумался: и о чём только думали эти кухонные умельцы, когда мастерили соломинку из обычного бамбукового сучка?
— О чём задумались, евнух Ван? — от скуки завязал разговор Ню Дахай.
Секрета из этого делать не стоило, поэтому Ван Юаньюань без утайки выложил суть дела: так, мол, и так.
Ню Дахай, едва выслушав, аж за сердце схватился от безграничной жалости:
— Батюшки мои, да как же можно маленькому господину обычный бамбук подносить! С его-то высоким положением ему эту трубочку хоть из чистого золота выковать — и то мало будет!
— Твоя правда, — согласился Ван Юаньюань. — Вот только золото — это уж слишком вычурно, глаза мозолить будет.
— Ну так из серебра сработать! Серебро — оно ведь и для здоровья полезно, коли в еде яд какой окажется, сразу потемнеет.
Так двое евнухов, спрятав руки в широкие рукава, увлечённо пустились в обсуждение тонкостей воспитания детей. И надо сказать, они удивительно быстро нашли общий язык!
Ван Юаньюань втайне порадовался: этот новоиспечённый Ню Дахай оказался на редкость сметливым малым. А главное — у них обнаружился неиссякаемый источник общих тем: как лучше обустроить быт маленького Дофу да чем повкуснее разнообразить его рацион.
Сначала они до косточек разобрали конструкцию соломинок, затем плавно перешли на вчерашний обед, сойдясь на том, что маленький господин у них на редкость неприхотлив в еде и совсем не привередничает — ну золото, а не ребёнок! Но раз уж сам мальчик не капризничает, им, верным слугам, тем паче негоже выполнять свои обязанности спустя рукава да кормить его чем попало.
Ван Юаньюань мысленно рукоплескал: «Всё так, всё так! И где только Чжао Эрси откопал этого Ню Дахая? Настоящий самородок!»
Тем временем внутри главного зала.
Сюй Дофу чинно восседал на своём месте. Вообще-то, ещё перед выходом из дома он торжественно поклялся самому себе, что сегодня будет грызть гранит науки изо всех сил, ни разу не клюнет носом и не станет попусту протирать штаны.
В конце концов, раз уж ему выпал шанс начать жизнь с чистого листа в новом мире, нужно приложить все усилия, выбиться в круглые отличники и стать гордостью своего папаши! Как там на просторах интернета шутили? Самый пик знаний у человека приходится на момент окончания школы и сдачу выпускных экзаменов.
И вот он, прямо сейчас, в самом разгаре этого умственного всемогущества!
Спустя десять минут.
Сюй Дофу неудержимо потянуло в сон. Всё, о чём монотонно разглагольствовал наставник Ху, казалось ему чрезвычайно запутанным — вернее, звуки лекции влетали в одно ухо и тут же вылетали из другого, превращаясь в мысленный поток совершенно посторонних образов.
«А утренняя каша с фасолью и унаби была весьма недурна… А мешочек с османтусом и белым чаем пахнет так тонко, едва заметно — чистый восторг. Это ведь, по сути, местный аналог духов? Сам я весь такой благоухающий, вещи мои пахнут приятно, интересно, а что у нас сегодня на обед?..»
В его голове крутилась всякая околесица, любые житейские пустяки, лишь бы не слушать заунывные древние трактаты, от которых голова шла кругом.
Кое-как вынырнув из глубин своих фантазий, Сюй Дофу сделал над собой усилие и попытался сосредоточиться на словах учителя…
Но боже, до чего же это было непостижимо трудно!
Наконец-то наступил долгожданный обеденный перерыв. Стоило ритуальным колоколам издать первый звук, как с Сюй Дофу в то же мгновение слетела вся утренняя вялость — этот гонг действовал получше любого нашатыря.
Сюй Дофу: — …
«Неужто я и в этом мире обречён оставаться безнадёжным троечником?»
«Ну уж нет, только не это! Я обязан доказать папе, что чего-то стою!»
— Ли Ан, а после обеда нам снова придётся рассказывать наизусть то, что читали утром?
— Придётся, — подтвердил Ли Ан.
Сюй Дофу повернул голову и одарил приятеля взглядом, полным такой немой драмы и преданности, что Ли Ан не выдержал и тихонько прыснул в кулак.
С трудом сдерживая улыбку, он мягко произнёс:
— Ну ладно тебе, я помогу тебе повторить текст.
— !!! Огромное спасибо! Ли Ан, ты мой самый лучший, самый верный друг!
Сегодняшняя глава оказалась довольно объёмной, так что Сюй Дофу пришлось приложить немало усилий, чтобы хоть как-то вбить эти строчки себе в голову.
Во время обеда он с удивлением обнаружил на своём подносе ещё одну тарелочку со сладостями. У остальных ребят десерт тоже имелся, но у Сюй Дофу он был особенным — помимо традиционных лакомств, ему подали нежное молочное пирожное, такое мягкое, тягучее и упругое.
Он бросил быстрый взгляд на Ли Ана, и тот сразу всё понял, с улыбкой кивни в ответ:
— Не переживай, у меня точно такое же.
— Ну и славно.
Мальчишки с большим аппетитом уплели весь обед. Ли Ан поначалу думал, что Сюй Дофу сейчас, как и вчера, ляжет прикорнуть, но тот неожиданно заявил:
— Сегодняшний текст длинноват, я ещё немного посижу над книгой, а уж потом лягу отдохнуть.
— Тогда я посижу с тобой.
— Да брось ты, ты ведь мне только что всё разложил по полочкам и помог разобрать сложные места. Теперь я и сам смогу повторить. Иди отдыхай, я справлюсь, — с этими словами Сюй Дофу подхватил учебник и отправился на крытую веранду, чтобы в тишине зубрить иероглифы.
У-у-у.
Ли Ан остался стоять на месте. Он отчётливо понял: Сюй Дофу действительно видит в нём равного друга, а не просто полезного прихвостня, которого можно использовать для своих нужд. На душе у мальчика сделалось на редкость тепло.
Сюй Дофу ведь наверняка знал, что его отец получил повышение исключительно благодаря протекции Девяти тысяч лет — в классе об этом не шептался разве что ленивый, так что эти разговоры точно долетали до ушей Сюй Дофу.
И тем не менее…
— Ли Ан, что, твой драгоценный маленький господин больше не нуждается в твоих услугах? — раздался за спиной язвительный голосок Чжун Цзыкая.
Вместе с ним явилась целая орава других отпрысков из императорского рода. Среди них был и один из знакомых Ли Ану «двоюродных братьев» — все они сгрудились вокруг Чжун Цзыкая, оглашая коридор глумливым хохотом и бросая на мальчика презрительные взгляды.
В душе Ли Ана шевельнулось глубокое презрение. Ладно ещё остальные одноклассники, но этим-то выскочкам с чего бы нос задирать? Сам он искал дружбы с Сюй Дофу, но ведь и его собственный «старший брат» точно так же заискивал перед Чжун Цзыкаем, заглядывая тому в рот при каждом удобном случае.
И в чём, спрашивается, разница?
К тому же, если судить по характеру, Чжун Цзыкай и в подмётки не годился Сюй Дофу.
Ли Ан не хотел затевать открытую ссору, а потому лишь сухо отчеканил:
— Вы бы лучше за собой следили да перед Чжун Цзыкаем выслуживались. А Сюй Дофу — мой настоящий друг.
— Ха-ха-ха, друг! Надо же, Ли Ан, как прицельно ты умеешь спасать собственную гордость! Ходишь на цыпочках перед сынком какого-то слуги — подлинный позор для всей императорской фамилии! — покатился со смеху Чжун Цзыкай.
Ли Ан замер на месте, его пальцы судорожно сжались в кулаки.
— Да он ведь даже фамилию Чжун не носит, так что к чести нашего рода вообще никакого отношения не имеет, Цзыкай!
— Уж не надеется ли мой любезный братец через этого Сюй Дофу выхлопотать для своего папаши какое-нибудь министерское кресло повыше?
— Да просто дела у семейства Ли совсем плохи, вот Ли Ан и засуетился, бедолага!
Когда человек садится за учёбу, у него обнаруживается одна забавная особенность: любое занятие, кроме самой зубрёжки, кажется ему невероятно увлекательным — за исключением разве что прирождённых отличников. Вот и Сюй Дофу, устроившись на веранде с книгой, никак не мог поймать нужный настрой: он то и дело крутил головой по сторонам, разглядывая пейзаж, и в какой-то момент заметил в отдалении шумную толпу одноклассников.
«Ого, неужто там назревает какая-то заварушка?»
Сюй Дофу мигом взбодрился.
«Надо пойти поглядеть!»
Подойдя ближе, он услышал, как эти благородные бездельники из императорского рода вовсю измываются над Ли Аном, да ещё и приплели его собственное имя.
Сюй Дофу сурово свёл брови к переносице: «Я, будучи будущим маленьким принцем великой империи Шэн, и то не позволяю себе кичиться властью и обижать слабых. А вы, ничтожества, вздумали перетянуть на себя моё одеяло и лишить меня законной сцены!»
— Эй вы! — звонкий голос Сюй Дофу заставил всю компанию вмиг обернуться. Приняв максимально грозный и властный вид, мальчик отчеканил: — Ли Ан — мой близкий друг, и отныне он под моей личной защитой! Если кто-то из вас ещё хоть раз посмеет распускать язык или обижать его, знайте: вы бросаете вызов мне лично. Хотите поближе познакомиться с фирменными мешками Восточной палаты?!
— Смотрите, как бы сегодня после уроков по дороге к Правым боковым воротам вам на головы случайно не накинули холщовый мешок и вы прямым ходом не приземлились бы в подвалах Восточной палаты!
— И тогда вашим высокородным папашам из императорского дома придётся выстроиться в чинную очередь у наших дверей, чтобы выкупить свои чада.
— И пускай не забудут прихватить с собой побольше серебра.
— За такого изнеженного, благородного молодого господина — никак не меньше тысячи лян за голову!
Ван Юаньюань вырос за спиной мальчика словно из-под земли. Лицо его приняло то самое фирменное выражение «зловещего палача-евнуха», а голос прозвучал тонко и вкрадчиво:
— Маленький господин, прикажете записать имена всех присутствующих?
Сюй Дофу от неожиданности даже вздрогнул в душе: «И когда только евнух Ван успел подойти?» На поверхности, впрочем, он сохранил абсолютное олимпийское спокойствие и величие истинного полководца.
Коротко бросив: «Угу», он попытался смерить обидчиков высокомерным взглядом из-под опущенных век… Правда, трюк не совсем удался.
Из-за маленького роста смотреть на них свысока у него физически не получалось.
К счастью, Ван Юаньюань вовремя пришёл на выручку и довершил картину. Став во весь рост, он принялся медленно, сверху вниз обводить взглядом молодых княжичей, так что в его глазах оставались почти одни белки. Напоследок он издал утробный, пугающий смешок, давая понять, что каждая физиономия отныне занесена в его личный список.
— Ли Ан, пошли отсюда, — скомандовал Сюй Дофу, решив, что сцена отыграна блестяще.
Он увёл приятеля обратно в сад, чтобы немного перевести дух на веранде.
Оставшиеся на месте княжичи застыли как вкопанные, не смея даже пошевелиться. Все они испуганно косились на Чжун Цзыкая. Тот из последних сил пытался держать спину прямо, изображая храбрость, но стоило Ван Юаньюаню напоследок мазнуть по нему ледяным взором, как мальчишка окончательно сдулся и втянул голову в плечи. В конце концов евнух Ван презрительно цыкнул и удалился, и только тогда вся орава школяров со всех ног бросилась внутрь здания, точно спасаясь от лесного пожара.
В Палате никто из них больше не обмолвился о случившемся ни словом. Они боялись открывать рот даже за глаза.
Сидя на веранде, Ли Ан не удержался и шёпотом спросил у Сюй Дофу:
— Дофу, а то, что ты сейчас наговорил — это правда? Про мешки Восточной палаты…
— Конечно выдумка, я их обманул! — весело рассмеялся Сюй Дофу. — Зато как они сразу струхнули, любо-дорого посмотреть! Мой папа — честный государственный чиновник, а не атаман разбойников с Большой дороги, с какой стати ему на людей мешки нанизывать, таскать в подвалы, да ещё и с родственников выкуп серебром требовать?
Ли Ан согласно закивал, хотя в глубине души ему очень хотелось заметить: когда Сюй Дофу произносил свою пламенную речь, стоявший рядом евнух выглядел так, будто ни капли не шутит. Казалось, дай ему волю — и он прямо сейчас бросится вязать Чжун Цзыкая с приятелями и паковать по мешкам…
Сюй Дофу, отсмеявшись, посерьёзнел, открыто протянул Ли Ану руку и искренне произнёс:
— Ли Ан, ты действительно хочешь быть моим другом? Ты очень хороший человек. Помнишь, когда наставник устроил те дебаты, все остальные судили о моём отце исключительно по своим дурацким стереотипам и предрассудкам. Но ты оказался выше этого. Может, у тебя и были какие-то сомнения, но совсем чуть-чуть, а теперь и вовсе не осталось. Давай дружить по-настоящему!
Ли Ан слушал его непривычные фразы с некоторым трудом, но общую суть уловил безупречно. Сюй Дофу, оказывается, всё прекрасно понимал и видел насквозь, но при этом протягивал ему руку с открытым сердцем. Мальчик со всей серьёзностью, перенимая жест товарища, протянул в ответ свою ладонь.
Две маленькие ладошки крепко сжались в рукопожатии.
— Хорошо. Отныне мы друзья.
А Ван Юаньюань, прячась в тени за углом и скрестив руки на груди, вовсю размышлял над идеей с мешками, которую подкинул маленький Дофу.
«А ведь это чертовски хорошая мысль!»
«Впредь, как станем ловить за руку зажравшихся мздоимцев да нарушителей закона — ка-а-ак накинем мешок на голову, да сразу в пыточную Восточной палаты! Открываешь мешок — а там мы, здравствуйте! Представляю, сколько радости будет. У этих взяточников рожи точно от ужаса позеленеют».
«Нужно будет всенепременно подкинуть эту идейку Сюй Сяоманю».
«До чего же у нас маленький Дофу смышлёный растёт!»
Благодаря своей исключительной сообразительности Сюй Дофу после полудня снова без сучка и задоринки рассказал утренний текст наизусть.
Ещё один день в копилку отличных результатов! Правда, наставник Ху весь остаток урока косился на него как-то косо, топорща усы, но поделать с мальчиком ничего не мог.
Сюй Дофу: — …
«Главное — не принимать чужой негатив на свой счёт. У наставника Ху наверняка просто зубы разболелись или спину прихватило».
«Моей вины тут точно нет».
В этот раз после уроков папа за ним не пришёл, но Сюй Дофу ни капли не расстроился — взрослым ведь положено заниматься важными делами. Так что они отправились восвояси под ручку с Ли Аном.
Пока мальчишки весело шагали бок о бок, а Ван Юаньюань послушно семенил следом с ранцем за плечами, молодой господин из семейства Ли заговорщически понизил голос:
— Дофу, ты заметил? Чжун Цзыкай с приятелями до сих пор боятся нос из главного зала высунуть.
— … — Сюй Дофу мигом сообразил, в чём соль. — Они что, на полном серьёзе поверили, будто мой папа пришлёт за ними людей с мешками?
Мальчишки переглянулись и дружно покатились со смеху.
А тем временем сам глава ведомства, господин Сюй, не смог встретить сына после школы по весьма веской причине — его задержал во дворце сам император Нинъу. А всё потому, что Государь без обиняков заявил:
— Я подумываю сменить Дофу наставника.
— Сменить так сменить, дело хозяйское. Хотя старик Ху тоже вполне недурственен, разве что с виду чересчур свиреп, — к вопросам образования сына Сюй Сяомань относился со всей душой.
Чжун Чэн протянул ему исписанный лист бумаги, попутно поясняя:
— Здесь я набросал список будущих соучеников. Помимо сына великого наставника Яня, тут отпрыски из семейств Лю, Ван, Ли…
— А?
Великий наставник Янь…
— Твой бывший учитель? И его сын теперь будет учиться вместе с Додо? — Сюй Сяомань принялся въедливо изучать список, и чем дальше он читал, тем сильнее сползала его улыбка, а брови сходились у переносицы.
В перечне значились имена сыновей военачальников, державших в кулаке мощные армии в дальних гарнизонах, а также отпрыски знатнейших кланов, чьё могущество тянулось ещё со времён основателя династии.
— Это… — он растерянно поднял глаза на Чжун Чэна.
В душе Чжун Чэна шевельнулось радостное предвкушение: «Неужто этот увалень наконец-то сообразил, что я загодя ращу для Дофу верную и преданную опору из будущих министров и полководцев?»
Раз уж так, сегодня самый подходящий момент, чтобы раскрыть карты и поговорить начистоту.
Сюй Сяомань на секунду нахмурился, затем его лицо разгладилось, он бережно отложил бумагу в сторону и с величайшей серьёзностью, идущей от самого сердца, произнёс:
— Чжун Чэн, я безгранично верю тебе. Я знаю, ты никогда не уподобишься тем коварным правителям, что безжалостно избавляются от верных слуг, едва те выполнят свою работу. Призвать детей этих военачальников и старейшин в столицу Шэнду ради учёбы — ты ведь наверняка делаешь это исключительно ради блага самих ребят, чтобы дать им лучшее образование.
— Чжун Чэн, ты только с виду такой холодный и неприступный, а на деле — у тебя золотое сердце. Ты потрясающий человек.
Император Нинъу: — …
Все заготовленные речи застряли у него в горле, да так прочно, что лицо государя аж слегка позеленело от досады.
Девять тысяч лет тем временем пребывал в полнейшем восторге: раз уж он так безоговорочно доверяет своей драгоценной супруге, супруга наверняка сейчас на седьмом небе от счастья!
«Всё-таки я — самый лучший, самый понимающий и благородный муж на всём белом свете!»
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Слово автора:
Император Нинъу: «…Ну что за наказание мне с этим сокровищем».
http://bllate.org/book/17727/1660408
