На следующий день, взглянув на часы и обнаружив, что время близится лишь к пяти вечера, Кун Янь немного помялся, но все же переоделся в недавно купленное серое пальто и вышел из дома, решив для начала поужинать. Но не успел он дойти до дверей столовой, как его окликнули.
Кун Янь поначалу решил, что ему послышалось. Пряча лицо в воротник, он торопливо шагал к зданию — ничего не поделаешь, на улице было слишком холодно. Не прошел он и пары шагов, как позади раздался зычный крик:
— Эй, белобрысый! Подожди!
«Это правда мне?» — он рефлекторно остановился и обнаружил, что почти все вокруг смотрят на его волосы. Ну да, во всем университете только у него одного была белая шевелюра, слишком уж приметно.
Он обернулся и увидел, как к нему стремительно приближается внушительных размеров фигура в красном. Напор был таким мощным, что Кун Янь от неожиданности отступил на полшага назад — уж больно пугающее зрелище. Когда человек подошел ближе, Кун Янь узнал в нем старшекурсника Хуана, которого давно не видел. Тот был одет в ярко-красную штормовку, выглядевшую весьма празднично.
— Младшекурсник Кун, я тебя издалека приметил! Твои белые волосы так и бросаются в глаза, прямо как дорожный знак! — Хуан еще даже не отдышался, но это явно не могло умерить его пыл. — Пойдем, пойдем, сегодня я угощаю тебя ужином!
Войдя в столовую, они наконец почувствовали тепло. По старшекурснику Хуану совершенно нельзя было сказать, что еще недавно он был в таком подавленном состоянии. Кун Янь смотрел на него и не мог отделаться от мысли: кажется, съездив домой, тот даже немного поправился? С такой психологической устойчивостью ничто не сравнится!
— Чем ты занимался в последнее время? — спросил Кун Янь, попивая горячий суп и попутно отмечая, что в томатно-яичном вареве от дядюшки-повара остался один только зеленый лук.
Хуан, держа в руках здоровенную миску, совершенно не брезгуя, в два-три глотка прикончил весь свой суп и небрежно бросил посуду на стол, отчего остатки бульона со дна брызнули во все стороны. «Как опасно», — Кун Янь молча отодвинул свою тарелку подальше.
— То место ведь закрыли, помнишь? Наверху сказали свернуть раскопки, так что теперь я мотаюсь за научруком. Послезавтра уже едем на другой объект, никак не думал, что перед отъездом встречу тебя! Вот уж правда — судьба, — вспомнив о недавних событиях, Хуан все же слегка изменился в лице: в его глазах промелькнул страх. Он понизил голос и наклонился ближе к Кун Яню: — Люди сверху сказали, что там внутри остался вирус со времен войны, невероятно опасный. Оказывается, всю гору Яньхуэй вообще нельзя было трогать, но где-то произошла ошибка, и мы по роковому стечению обстоятельств попали прямо под удар. Профессор Сун и остальные погибли ни за что!
Сказав это, он указал на свою ярко-красную куртку:
— Мама, когда узнала об этом, специально купила мне эту штормовку. Ярко-красную, чтобы отпугивать беду и приносить удачу!
Кун Янь кивнул, ничего не ответив. Про себя он подумал: «Так вот какое объяснение придумали люди Цан Ли?»
Обоснование было так себе, ведь исторически город Наньлин несколько раз избегал разрушений во время войн, а уж гору Яньхуэй огонь сражений и подавно обошел стороной. Но было совершенно очевидно, что людям гораздо проще поверить в боевой вирус и фатальное невезение, чем в существование мистических, сверхъестественных сил, из-за которых произошла эта трагедия.
Без десяти семь вечера уже совсем стемнело. Кун Янь, слегка дрожа от холода, стоял под уличным фонарем у ворот университета и рассеянно листал что-то в телефоне. Его белые волосы слегка отсвечивали в лучах света, привлекая внимание. Заметив приближающуюся машину, он сделал два шага назад, но массивный, сделанный на заказ внедорожник остановился всего в паре шагов от него. Стекло опустилось, показав лицо Цан Ли.
— Садись, — произнес он немного невнятно из-за сигареты, зажатой в зубах. За тонкой пеленой дыма угадывалось его безошибочно узнаваемое лицо. Он полуприкрыв глаза посмотрел на Кун Яня, затем глубоко затянулся и затушил окурок в автомобильной пепельнице.
Вся эта череда движений была настолько естественной и безупречно притягательной, что Кун Янь поймал себя на мысли: при каждой встрече с ним его сердцебиение дает сбой. Похоже, «Алмазная сутра» уже не справляется с мужской привлекательностью такого уровня, в следующий раз стоит попробовать «Лотосовую сутру».
Когда Кун Янь сел на пассажирское сиденье, Цан Ли наклонился и помог ему пристегнуть ремень безопасности. Затем он выпрямился, крутнул руль, и машина плавно влилась в поток транспорта. В салоне еще витал легкий запах табака, а недокуренная сигарета криво торчала из пепельницы. Кун Янь бросил на нее взгляд и тут же сделал вид, что ему совершенно все равно, отвернувшись к окну.
— Ты сменил машину? — спросил он, просто чтобы нарушить тишину, окинув взглядом салон и отметив, что во внедорожнике места куда больше.
— М-м, а тебе какая больше нравится? — небрежно отозвался Цан Ли, не отрывая взгляда от дороги.
Кун Янь в шутку ответил:
— Какая мне понравится, ту и будешь водить?
Услышав это, Цан Ли с улыбкой посмотрел на него. Уголки его губ изогнулись:
— Конечно. Главное, чтобы нравилось тебе.
Кун Янь слегка смутился. Чувствуя, что разговор заходит на опасную территорию, он решил промолчать, но в глубине души еще несколько раз прокрутил фразу Цан Ли.
Прибыв на место, Кун Янь с удивлением обнаружил, что они приехали к подножию горы Яньхуэй. Неужели он настолько связан с этим местом? Он коснулся своих белых волос и мысленно вздохнул: «Может, в прошлой жизни я был белым кроликом-демоном, тысячу лет самосовершенствовавшимся на этой горе, раз меня так и тянет сюда возвращаться?»
Спрыгнув с машины, он задрал голову, глядя на возвышающуюся в ночи гору. Здесь, на возвышенности, было еще холоднее, и при каждом выдохе изо рта вырывалось облачко белого пара.
— Чем я могу помочь? — Кун Янь от холода плотнее запахнул пальто, уткнув почти все лицо в шарф, отчего оно казалось еще меньше. Он думал о том, что если бы знал, куда они едут, то надел бы свой самый толстый пуховик, а не это непрактичное модное пальто!
Цан Ли, заблокировав машину, подошел ближе и увидел, что парень чуть ли не в комочек свернулся от мороза. Он опустил взгляд, поднял руку и медленно, палец за пальцем, стянул с себя кожаную перчатку. Затем передал ее Кун Яню, а пока тот ошарашенно смотрел на него, снял и свою куртку, набросив ее прямо на плечи юноше.
Глядя, как Кун Янь смотрит на него снизу вверх, а его гладкое, как нефрит, личико раскраснелось от холода, Цан Ли с нежностью погладил его по волосам и со скрытым смыслом произнес:
— Янь-янь, никогда не недооценивай себя.
Сказав это, он первым зашагал вверх по горной тропе. Оставив Кун Яня стоять на месте. Парень глупо сжимал в руке кожаную перчатку, еще хранившую тепло тела мужчины, был укутан в куртку, пропитанную его запахом, а его лицо вспыхнуло ярче помидора!
Суетливо надев эту куртку, Кун Янь обнаружил, что она ему велика и сидит очень свободно. В одно мгновение его полностью окутала аура Цан Ли. Опустив голову, он тщательно натянул перчатки на руки. Вспомнив, как мужчина неторопливо стягивал их со своих длинных изящных пальцев, его мысли снова свернули не туда: «Считается ли это, что мы держимся за руки? Причем самым высшим образом — переплетая пальцы?!»
Нет, нет, нельзя об этом думать! Красавицы — это лишь скелеты... Нет, красавцы — это тоже лишь скелеты! Взяв себя в руки и подняв голову, Кун Янь увидел, что Цан Ли ушел уже на несколько десятков метров вперед и теперь стоит, обернувшись и ожидая его. Почувствовав себя зайцем, которому наступили на хвост, Кун Янь рысцой бросился вдогонку.
Кун Янь подумал, что за исключением первого раза, когда он поднимался сюда днем, все остальные визиты на гору Яньхуэй выпадали на глубокую ночь, когда хоть глаз выколи. Он потрогал свои белые волосы: интересно, его голова светится в темноте?
Цан Ли, словно у него были глаза на затылке, неспешно бросил на ходу:
— У тебя отличные волосы. Смотри под ноги и не забивай голову всякой чепухой.
Рука Кун Яня замерла на макушке. Он был готов запутаться в собственных мыслях: «Как он узнал, о чем я думаю? Он считает мои мысли глупыми? Стоп, а то, о чем я думаю прямо сейчас, он тоже знает?!»
Цан Ли с легким вздохом обернулся. Кун Янь, следовавший за ним по пятам, никак не ожидал, что мужчина внезапно остановится, не успел затормозить и на полном ходу влетел ему прямо в грудь, больно ударившись носом о твердые как камень мышцы.
Цан Ли снова рассмеялся. Ему казалось, что его Янь-янь очарователен абсолютно во всем. Не удержавшись, он просто протянул руку и взял Кун Яня за ладонь, сжав ее прямо поверх перчатки:
— Пошли. А то еще упадешь. Говорю тебе смотреть под ноги, а ты не слушаешь.
И, как ни в чем не бывало, повел его за собой.
Кун Янь опустил взгляд на их соединенные руки, чувствуя, что сюжет развивается как-то не так! Он не удержался и включил фонарик на телефоне, то и дело посвечивая на их сплетенные ладони. Ого, они и правда держатся за руки! Рука Цан Ли была заметно больше, горячая и надежная, словно зимний очаг — за такую хотелось держаться вечно и не отпускать. Вот только между ними была эта перчатка... В глубине души Кун Янь слегка сожалел: если бы не перчатка, было бы еще теплее, правда?
Но ему не хватало смелости сказать: «А давай я сниму перчатку, и мы подержимся нормально!» Так что ему оставалось лишь с пылающими щеками и бурей эмоций в душе покорно идти за Цан Ли на вершину горы.
Вскоре они добрались до входа в каменную пещеру. Кун Янь, почувствовав, что ему стало жарковато, стянул перчатки и снял куртку Цан Ли, неся ее в руках. Пряди у него на лбу слегка взмокли, а на кончике носа выступила капелька пота. Каменные двери закрылись за ними, и все пространство внезапно погрузилось в абсолютную тишину, в которой слышалось только их дыхание.
Кун Янь окинул взглядом пещеру, ничуть не изменившуюся с прошлого раза, и с недоумением спросил:
— Что мы собираемся здесь де...
Не успел он договорить, как Цан Ли, стоявший рядом, резко потянул его на себя. Кун Янь отшатнулся на несколько шагов, пока его спина не уперлась в холодную стену. Мужчина оперся длинной рукой о стену рядом с его шеей. Фигура Цан Ли полностью накрыла Кун Яня своей тенью. Сейчас этот мужчина, слегка наклонив голову, неотрывно и пристально смотрел ему в глаза.
Кун Янь чувствовал ледяной холод каменной стены спиной, но сердце в его груди билось так дико, словно готово было выпрыгнуть наружу, абсолютно не поддаваясь контролю. Он отчетливо слышал собственный пульс, и Цан Ли, должно быть, тоже его слышал, иначе бы улыбка на его губах не становилась всё шире и шире...
Кун Янь вообще перестал соображать, о чем думает, и рефлекторно закусил нижнюю губу. Белоснежные зубы на фоне алых губ в тусклом свете выглядели до дрожи притягательно. Цан Ли, одной рукой опираясь о каменную стену, а другую небрежно держа в кармане брюк, подумал, что этого малыша в его тени так и хочется крепко прижать к себе и расцеловать. Видя такую очаровательную реакцию, Цан Ли решил немного подразнить его. Медленно наклонившись, он приблизился к самому уху юноши и, наблюдая, как нефритово-белая мочка вздрагивает от его горячего дыхания, прошептал:
— О чем ты думаешь?
Кун Янь почувствовал, как жар его дыхания проникает прямо в ухо, затем в мозг, в сердце, растекается по венам... Ему казалось, что ноги вот-вот подогнутся, а руки налились свинцом и их невозможно поднять. И только ухо оставалось невероятно чувствительным.
Что делать, меня не спасут ни «Алмазная сутра», ни «Лотосовая сутра»! Он сделал глубокий вдох, поднял дрожащие ресницы и посмотрел на стоящего перед ним мужчину с подавляющей аурой. С легким блеском в глазах он тихо спросил:
— Ты... ты в курсе, что сейчас буквально зажал меня у стены?
Цан Ли просто потерял дар речи.
http://bllate.org/book/17666/1695888
