Кун Янь замер на месте, нахмурившись. Одно дело — подозревать, что могло случиться нечто плохое, и совсем другое — убедиться, что догадки оказались верны. Особенно когда речь заходит о человеческих смертях.
— Причину уже выяснили? Или, может быть, у руководства университета есть какой-то план? — подумав, спросил он. Случилось серьезное происшествие, погибли два профессора. Университет наверняка должен был собрать всех причастных. Если они принесли из руин какой-то неизвестный вирус, необходимо было как можно скорее изолировать источник заражения.
Хотя сам Кун Янь был уверен, что дело вовсе не в банальном вирусе. Но даже если он расскажет о том, что видел, ему все равно никто не поверит. Вся эта мистика и чертовщина — еще тысячу лет назад было сказано, что «о сверхъестественном не говорят». Да и все знают правило: «После основания КНР запрещено становиться духами».
— Руководство уже в курсе. Мне поручили передать тебе, чтобы ты немедленно шел в университетскую больницу, на третий этаж. Хотя тебя и вынесли раньше остальных, но ради безопасности... — голос декана дрогнул и стал горьким. — Прости, Кун Янь. Я понятия не имел, что все так обернется, иначе ни за что бы не выбивал для тебя это место... Прости...
Казалось, декан на том конце провода был на грани нервного срыва.
Слушая его голос, полный раскаяния и страха, Кун Янь промолчал. Он прекрасно понимал, что декан здесь ни при чем, но столкнувшись с такой неизвестностью — когда люди могут в любой момент умереть по непонятной причине, — он просто не знал, что сказать.
Повесив трубку, Кун Янь отправил сообщение Ши Чэню и сразу же направился в университетскую больницу. В голове непрерывно крутились воспоминания о черном тумане и процессе запечатывания из его видения, но он никак не мог выстроить логическую цепочку. Все это выходило далеко за рамки его понимания.
Когда он поднялся на третий этаж больницы, почти все участники экспедиции уже были там. Но ни у кого не было желания здороваться друг с другом — очевидно, все уже знали о случившемся. Кун Янь осмотрелся. Обычно в больнице работали только первые два этажа, и он даже не подозревал, что на третьем располагается полностью оборудованное стационарное отделение.
Атмосфера была гнетущей, над каждым словно нависла тень смерти.
Врачи в защитных костюмах взяли у всех кровь на анализ и задали несколько вопросов о том, что происходило в руинах. Только тогда Кун Янь узнал, что после того, как его унесли, профессор Чэнь поднялся на алтарь и открыл нефритовую шкатулку. Увидев, что она пуста, он был несколько разочарован. Но чтобы сохранить первозданный вид руин, забирать ее не стал. Остальные взяли образцы, сделали еще немного фотографий и покинули гору Яньхуэй.
Никто и подумать не мог, что это приведет к такой трагедии.
Во время допроса о горе Яньхуэй некоторые не выдерживали и начинали плакать, полными ужаса голосами твердя: «Я не знаю... я правда ничего не знаю...» После этого сотрудники уводили их в сторону.
После забора крови все двадцать с лишним человек были разбиты на пары и отправлены во временные изоляторы. Кун Янь послушно зашел в выделенную ему палату и обнаружил, что его соседом оказался тот самый старшекурсник Хуан. Правда, сейчас он разительно отличался от того, каким был еще пару дней назад.
Старшекурсник Хуан медленно перевел взгляд на лицо вошедшего. Ему потребовалось время, чтобы узнать Кун Яня. Он хотел поздороваться, но, открыв рот, не смог издать ни звука. В изнеможении откинувшись на старый стул в углу, он нервно затряс ногой. Стул жалобно заскрипел.
Кун Янь немного постоял, затем тоже нашел место, чтобы сесть. Засунув руки в карманы, он начал медленно потирать нефритовую печать, и тяжесть на душе постепенно отступила.
В закрытом помещении повисла тишина, отчего тревога в сердцах только усиливалась, сгущаясь, словно тучи перед грозой. Когда Кун Янь мысленно досчитал до двух тысяч, старшекурсник Хуан внезапно заговорил, нарушив молчание.
— Как ты себя чувствуешь после того обморока? — его голос был хриплым, губы покрылись сухой коркой, а под глазами залегли темные круги. Видимо, он давно не спал.
— Угу, — Кун Янь, не подавая виду, поддержал разговор. — После того как очнулся, никакого дискомфорта не было, все нормально. Спасибо, что дотащил меня тогда.
Произнеся это, он заметил, как напряженная спина старшекурсника слегка расслабилась. Вероятно, контакт с человеком, который упал в обморок прямо в руинах, тоже сильно давил на его психику.
— Вот и хорошо, — ответил Хуан, и снова повисла пауза, словно они не знали, о чем еще говорить. В тишине раздавался лишь скрип старого стула.
Подумав, Кун Янь решил аккуратно спросить:
— Я не совсем понимаю, что именно произошло. Декан позвонил и сказал, что профессора Чэнь и Сун мертвы.
— Я и сам не понимаю, сейчас никто ничего не понимает, — услышав вопрос, старшекурсник попытался собраться с мыслями, а затем с раздражением заговорил: — Сначала, после совещания, профессор Чэнь вдруг... вдруг умер. Мы все были неподалеку, видели, как скорая его забирала. Когда его грузили на носилки, он уже не дышал... Ты не видел, а ведь профессор Чэнь всегда был здоровым, спортом занимался. Но тогда... его рука, свесившаяся с носилок, была похожа на сухую ветку. Осталась только кожа да кости...
Он с силой провел рукой по лицу, выдавив из себя подобие улыбки, которая была страшнее слез:
— А потом настал черед профессора Суна. То же самое... в точности как с Чэнем!
Он резко вскочил, массивное тело потянуло за собой стул, и тот с противным скрежетом проехался по полу, от которого по спине побежали мурашки. Широко раскрыв воспаленные глаза, он уставился на Кун Яня немигающим взглядом.
— Кун Янь, как думаешь, мы умрем? — его голос был очень тихим и полным первобытного страха. Он был похож на загнанного в угол зверя, его лицо исказилось в жуткой гримасе, а побелевшие губы дрожали. Не дожидаясь ответа, Хуан словно лишился последних сил и осел на пол, даже не пытаясь сесть на стул. В палате, насквозь пропахшей дезинфектором, раздавались лишь его тихие всхлипывания, от которых становилось не по себе. Та резкая вспышка эмоций, казалось, вытянула из него все оставшиеся силы.
Посреди ночи внизу иногда проезжали охранники на велосипедах, лучи их фонариков скользили по стеклам и быстро исчезали. Кун Янь лежал с закрытыми глазами и слушал. Дыхание старшекурсника Хуана на соседней койке постепенно выровнялось — помучившись несколько часов и не спав предыдущую ночь, он наконец-то отключился.
Подождав еще несколько минут и убедившись, что сосед не проснется, Кун Янь бесшумно встал, обул кроссовки и направился к окну.
Выбравшись из палаты на третьем этаже, Кун Янь ловко соскользнул по водосточной трубе на землю. Пригнувшись, он спрятался в тени стены и осмотрелся: патрульных видно не было. Обычно охранникам требовалось около получаса, чтобы обойти всю территорию университета, так что времени у него было достаточно.
Он посмотрел на смутные очертания старого больничного здания. Видимо, руководство еще не осознало всю серьезность ситуации. Да, их изолировали и провели стандартные обследования, но, не получив четких указаний сверху, дальнейших действий пока не предпринимали. Иначе ему бы не удалось так легко выбраться.
Обходя камеры наблюдения, Кун Янь прокрался за здание столовой, ориентируясь на далекий свет неоновых вывесок. Когда он ел здесь раньше, то слышал от работников кухни, что у черного входа есть маленькая дверца, через которую выносят пищевые отходы. Тогда он не придал этому значения, но вспомнил, когда лежал в кровати и думал, как сбежать.
На этой дверце слабо болталась ржавая цепь. Подсвечивая себе экраном телефона, Кун Янь нащупал замок, открыл дверь и вышел. Пройдя приличное расстояние по темным улицам, он наконец поймал такси. Проигнорировав обеспокоенный взгляд водителя — «Парень, ты что, в горы самоубиваться едешь?» — Кун Янь договорился о доплате в пятьдесят юаней за пустой обратный рейс и закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть.
В нынешней ситуации он был просто обязан вернуться на гору Яньхуэй.
Ночная гора Яньхуэй была погружена в абсолютную тишину. Слабый свет неба обрисовывал гигантский силуэт горы, а густая темнота скрывала леса и зверей. Лишь редкие птицы, проснувшись от ночных кошмаров, хлопали крыльями, привнося хоть каплю жизни. В небе собирались тучи, завывал горный ветер, и шум сосен, который днем казался таким чарующим, теперь напоминал вой призраков. Только вдали от городского неона и шума можно было по-настоящему осознать, сколько опасностей таит в себе дикая природа для одинокого путника.
Октябрьский ночной ветер был уже довольно холодным. Кун Янь остановился, поежился и поплотнее закутался в куртку. Потоптавшись на месте и пару раз подпрыгнув, он почувствовал, как по телу разливается тепло. Взглянув на время — было уже начало третьего ночи, — он включил фонарик на телефоне. Пройдя немного по памяти, он, как и ожидал, заметил среди высокой травы белую линию из извести, которая отчетливо выделялась в темноте. Кун Янь с облегчением выдохнул: раз тропа найдена, по крайней мере, он не заблудится. Он не был настолько самоуверен, чтобы полагаться лишь на интуицию в поисках руин в непроглядной тьме.
Необлагороженная горная тропа была крайне ухабистой. Острые камни и сухие ветки так и норовили впиться в ноги. Не прошло и двадцати минут подъема, как ступни невыносимо заныли. Кун Янь шел, сквозь зубы втягивая воздух от боли, и терпел изо всех сил, убеждая себя, что до пещеры уже недалеко. Только благодаря этому самовнушению он находил в себе силы двигаться дальше.
«Если кто-нибудь встретит меня здесь с моей белой шевелюрой, — горько усмехнулся он про себя, — наверное, решит, что я какой-то горный дух».
Спустя еще полчаса подъема вдоль белой линии он наконец добрался до той самой пещеры. Кун Янь тяжело дышал, его прошиб пот, который тут же остудил ледяной горный ветер, отчего его бросало то в жар, то в холод. Он стоял перед входом, вглядываясь в непроглядную темноту, размышляя: входить или нет.
Внезапно ливень, который обещали всю неделю, обрушился на землю. Дождевые облака прорвались, и в одно мгновение небо и земля слились в сплошную стену воды. Черные как смоль тучи закрыли все небо, и за пределами круга света от телефона было хоть глаз выколи. Он слышал, как капли с шумом бьют по земле, разбрызгивая грязь и гравий. Даже ливень начался так «вовремя», отрезая пути к отступлению. Ладно, раз уж пришел — надо идти.
Термины и понятия:
«О сверхъестественном не говорят» — отсылка к фразе из конфуцианского трактата «Луньюй» (Беседы и суждения): «Учитель [Конфуций] не говорил о странном, насилии, смуте и духах». В контексте означает, что образованные и рациональные люди не обсуждают мистику.
«После основания КНР запрещено становиться оборотнями/духами» — популярный китайский интернет-мем. Возник из-за негласного правила цензуры, запрещающего в современных фильмах и книгах показывать, как животные или предметы обретают разум и становятся демонами в послереволюционном Китае. Символизирует победу материализма над суевериями.
http://bllate.org/book/17666/1693966
