Когда туман приблизился, он окинул взглядом пространство чуть поодаль и тихо вздохнул.
Обитель в благословенных землях рухнула. Значит, того человека из рода Янь уже не было в живых. Старых знакомых становилось всё меньше. Рано или поздно исчезнут и последние следы, оставленные ими в этом мире.
Отозвав духовное сознание, розовый туман вновь посмотрел на лежавшего на земле совершенствующегося с блаженным выражением лица. Вокруг заметно похолодало.
— Прошу прощения за беспокойство, старший. Похоже, этот человек проник в тайное царство с иной целью, — сказал Чу Цзинси.
Секте Цинтянь не составляло труда выведать у совершенствующегося нужные сведения.
Впрочем, Чу Цзинси и не требовалось ничего объяснять. Розовый туман уже произнёс:
— Отойдите.
Опасаясь попасть под действие тумана, Чу Цзинси и Янь Цзычжань отступили. Чу Цзинси к тому же закрыл все пять чувств.
И всё равно по мере сгущения тумана его сознание пошатнулось. Граница между сном и явью почти исчезла.
— Копать кости, копать кости…
Янь Цзычжань приподнял бровь. Розовый туман на миг обратил внимание на Чу Цзинси.
Пойманный совершенствующийся тем временем прижимал к груди странный предмет, похожий на компас. На его лице смешались восторг и самодовольство.
— Взорвать… Запечатать… Дух царства…
Лишь спустя некоторое время туман рассеялся. Совершенствующийся несколько мгновений растерянно смотрел перед собой, а когда обнаружил у себя в руках компас, резко побледнел.
Чу Цзинси тоже пришёл в себя и посмотрел на Янь Цзычжаня.
— Он тайно примкнул к иньским призракам, одной из ветвей народа призраков, — объяснил Янь Цзычжань. — Его цель в тайном царстве — уничтожить появившегося здесь духа.
Дух царства от рождения владел законами пространства. Если бы ему дали вырасти, он стал бы угрозой для народа призраков.
Чу Цзинси ещё плохо разбирался в существах мира совершенствующихся.
Однако остаточная душа прежде говорила, что «он не любит, когда за ним наблюдают». Поэтому воли хранителей наследия старались не следить за происходящим в тайном царстве.
Неужели под этим «он» подразумевался дух царства?
— А таких духов много?
— Если во всём мире найдётся хотя бы один, уже редкость, — ответил туман. Похоже, наивный вопрос его позабавил, и голос немного потеплел. — Но он любит разделять и прятать свою изначальную сущность.
Туман проскользнул над компасом. С виду обычный магический артефакт, а внутри было установлено не меньше сотни формационных дисков.
— Дух царства умеет скрываться от восприятия. Даже оказавшись прямо перед глазами, он может остаться незамеченным. Вероятно, для поисков призраки и создали это особое устройство.
Прямо перед глазами, и всё равно не заметишь?
Чу Цзинси невольно снова взглянул на Янь Цзычжаня.
Тот тоже смотрел на него. Точнее, на его макушку.
Стрелка компаса, лежавшего неподалёку на земле, едва заметно подрагивала, не в силах указать направление, словно устройство потеряло сигнал.
Янь Цзычжань и розовый туман давно заметили одну особенность: стрелка слегка колебалась только тогда, когда Чу Цзинси подходил ближе. Но пока оба молчали.
Голос тумана донёсся со всех сторон:
— Впрочем, решить эту проблему несложно.
— Пусть воли хранителей наследия вместе с совершенствующимися снаружи досрочно закроют тайное царство. Затем задержат всех, кого насильно перенесёт наружу. Так лазутчики сами попадутся в ловушку.
Чу Цзинси не спешил соглашаться.
На словах всё было просто. Но убедить представителей разных сил в том, что происходит, было бы труднее, чем отыскать предателей.
Ни одна секта не захочет признать, что допустила лазутчика в свои ряды. Когда затронуты выгода и репутация, даже простое дело осложняется.
Увидев, что план может сорваться, пленник забеспокоился. Его взгляд скользнул мимо тумана и впился в Янь Цзычжаня.
— Собрат Янь, ты ведь настоящий гений! Зачем же упорно идти по пути, ведущему в тупик?
Он помолчал и продолжил:
— Род Янь плохо с тобой обращался. Но иньские призраки помогут тебе обрести призрачное тело и переродиться! Ты не только сохранишь свою силу, но и станешь сильнее!
Духовному бамбуку захотелось отвесить пленнику пару пощёчин.
— Собрать обрывок души и возродить его в море крови призрачного царства? Вы и правда верите в эти призрачные сказки? Ими только дураков обманывают!
— Да вы понятия не имеете, на что способен народ призраков! — расхохотался совершенствующийся. — В роду Янь никогда не было гениев формаций. Откуда тогда у тебя взялся этот приобретённый талант? В мире совершенствующихся никто не станет доверять человеку, поглотившему сущностную кровь призраков!
— И воля хранителя наследия не вправе просто так убить участника испытания! Конечно, она может повысить сложность и погубить меня во время испытания, но ведь для его начала потребуется немало сил?
Поставив всё на карту, пленник отбросил притворство и больше не сдерживался. Каждое его слово било по больному.
Вокруг стало ещё холоднее. Розовый туман бесстрастно наблюдал за пленником, который пытался посеять раздор, и позволял ему болтать.
В какой-то мере тот был прав. Остаточная душа могла напасть на совершенствующегося, но не могла нарушить правила и убить его напрямую. А потомку рода Янь не верили даже собственные предки. Чего уж ждать от посторонних?
Лишь Чу Цзинси оставался в стороне, обдумывая своё задание.
Раз призраки хотели уничтожить духа царства, нужно было обеспечить ему безопасность.
— А что, если попытаться связаться с духом царства? Если он согласится, можем устроить прикормку.*
* «Прикормка» (打窝) — рыболовный термин: перед ловлей рыбу приманивают кормом в определённое место. Чу Цзинси предлагает таким же способом заманивать врагов.
Все невольно посмотрели на Чу Цзинси. Серовато-белая прядка, мирно лежавшая у него на макушке, чуть приподнялась, словно тоже прислушивалась.
— Дух царства приманит врагов частью своей сущности, собрат Янь расставит формации, я соберу сумки для хранения, а потом дух царства уничтожит врагов, чтобы никто не проболтался…
— Будем действовать заодно!
— А потом снова устроим прикормку, заманим их в ловушку, заберём сокровища…
Под конец веки Чу Цзинси словно опоясал золотой чемпионский пояс, а в глазах засияли звёздочки.
Янь Цзычжань понимал, что Чу Цзинси говорил так главным образом для устрашения пленника. Остальные об этом не знали. Увидев воодушевлённое лицо юноши, лазутчик перестал понимать, кто здесь злодей.
И тут перед ним предстало ещё более пугающее зрелище. На макушке Чу Цзинси вдруг поднялась волосинка, а стрелка компаса отклонилась.
Впрочем, волосинкой её можно было назвать лишь условно. Трудно было понять, настоящая она или призрачная. Скорее уж тонкая струйка дыма.
Чу Цзинси отчётливо почувствовал что-то на голове. Кожа на макушке немного нагрелась.
— Кто там костёр развёл? Даже дым пошёл!
Впрочем, Чу Цзинси уже догадывался, в чём дело.
Перед глазами мелькнула тёмная полоска. Прядка медленно спустилась к ресницам, а затем плавно, словно скатившись по детской горке, опустилась ему в ладонь.
— Дух царства?
Серовато-белый дымок слегка наклонился в знак согласия. Стоило ему по собственной воле показаться, как Чу Цзинси ощутил на ладони тяжесть.
Причём немалую. Несколько цзиней, не меньше.**
** Цзинь (斤) — китайская мера массы, в современном Китае равная 500 граммам.
Неужели дух царства и вправду толстячок?
Если подумать, вполне возможно. Ведь он ещё и рассредоточил немалую часть своей сущности по тайному царству. Неудивительно, что у Чу Цзинси последние два дня побаливала шея.
Дух царства словно уловил эти недобрые мысли. Кончик прядки, прежде застенчиво сворачивавшийся, будто от страха перед незнакомцами, теперь выглядел угрожающе.
Чу Цзинси даже не изменился в лице.
— Собрат дух, ты поселился здесь, но не стал собирать всю свою сущность. При твоём уме наверняка на то есть причина.
Дух царства тут же успокоился.
Сперва он с негромкими «биу-биу» выпустил несколько клубочков дыма. Потом указал кончиком на себя, по очереди на эти клубочки и наконец на ещё не опомнившегося пленника.
Никто не понял, что он пытается сказать. Чу Цзинси предложил свой перевод:
— Ты хочешь сказать, что у тебя свой план? Большую часть сущности ты спрятал у меня, а немного нарочно оставил снаружи, чтобы приманить лазутчиков и дать им её взорвать?
Кончик прядки согнулся. Да, именно так.
Все, включая розовый туман, пристально посмотрели на Чу Цзинси.
Как он это понял?
Прядка несколько раз клюнула Чу Цзинси между бровей, словно цыплёнок, покружилась на месте и исчезла. Затем вдруг появилась снова, стала чуть толще и принялась энергично размахивать кончиком, будто руками.
Со второго раза понять её оказалось проще.
— Он говорит, что хотел притвориться мёртвым, обмануть призраков, а потом тайно набраться сил. Подготовиться как следует, хоть десять лет, и отомстить народу призраков за взрыв.
Чу Цзинси опустил лишь ту часть объяснения, в которой дух царства признавался, что сам не знает, почему, прячась у него на голове, становится невидимым для компаса.
Прядка снова кивнула. Всё верно!
Увидев обращённые на него взгляды, Чу Цзинси пожал плечами.
За годы работы в рекламном агентстве ему часто приходилось иметь дело с заказчиками, не умевшими внятно объяснить, чего хотят.
Уж он-то понимал тех, кто не способен выражаться по-человечески.
Закончив свой блестящий перевод, Чу Цзинси вскинул бровь, глядя на Янь Цзычжаня и розовый туман. Ну как, впечатляет?
— Неплохо.
Два тихо произнесённых слова достигли его ушей. Чу Цзинси удивлённо повернул голову. Губы стоявшего рядом Янь Цзычжаня почти не шевельнулись, и юноша усомнился, не послышалось ли ему.
Затем Янь Цзычжань сказал:
— Боюсь, всё не так просто.
На подготовку одного тайного агента уходят годы, а порой и больше. Разом задействовать столько лазутчиков ради уничтожения духа царства было бы слишком расточительно.
К тому же одурманенный пленник говорил, что не знал о формации в собственном теле, которая тоже должна была высвободиться. Его задачей было лишь уничтожить духа царства.
— Время, место и участники известны. Каким бы сложным ни был замысел, возможных целей всего две: участники испытаний и само тайное царство, — рассудил Чу Цзинси. — Прошло уже несколько дней, многие провалили испытания и были перенесены наружу. Если замыслы призраков шире, они, возможно, скоро возьмутся за оставшихся…
Кап.
Капля без предупреждения упала ему на носок обуви, оборвав речь.
Из безоблачного неба падали всё новые капли, одинаковые по форме и размеру и удивительно равномерные.
Прежде чем упала вторая капля, духовный бамбук разросся ветвями и листьями, превратившись в укрытие.
Мгновение спустя хлынул ливень. На обуви, куда попала первая капля, уже зияла прореха.
— Дождь ядовитый? — спросил Чу Цзинси.
Янь Цзычжань взмахнул рукой и выбросил лежавшего на земле пленника под дождь.
Поначалу капли, коснувшиеся кожи, не причинили вреда. Но вскоре пленник закричал. Вокруг ран проступили глубокие ожоги. Однако ему заранее засунули в рот лекарство, поддерживающее жизнь, и теперь он не мог даже умереть.
По тому, что происходило с пленником, Янь Цзычжань приблизительно определил силу яда и скорость его распространения.
Над головой Янь Цзычжаня раскрылся зонт из духовной энергии, и он вышел под дождь.
— Ты…
— Я подожду здесь, — привычно закончил за него Чу Цзинси.
Этот дождь был сродни стихийному бедствию.
Сперва яд в каплях почти не ощущался, но дождь становился всё сильнее, не давая передышки. В конце концов вода хлынула с неба сплошным потоком.
По тайному царству прокатилось волнение. Некоторые совершенствующиеся, только что закончившие испытания, собрались вместе, взяли в руки талисманы и оружие и распространили духовное сознание, пытаясь понять, что происходит.
Демонические звери отреагировали быстрее людей и укрылись в норах и горных пещерах. Но вскоре едкий дождь стал разъедать землю, вызывая провалы и сотрясая горы.
Всё тайное царство, казалось, вот-вот рухнет. Некоторые совершенствующиеся задумались об отступлении. Другие, уверенные в своих силах, в том числе ученики священной земли рода Чу, объединились и попытались пробить завесу ядовитого дождя, чтобы выяснить, что творится в вышине.
— Наверху что-то есть!
— И огромное! Не меньше тысячи ли! Собратья, ударим вместе!
Духовная энергия забурлила, и в небо устремились бесчисленные атаки. Дождь стал падать медленнее, но устрашающее давление сверху продолжало нарастать.
Озарилась почти половина неба. Даже Чу Цзинси, находившемуся в месте наследия, этот свет слегка резал глаза.
Если бы уровни совершенствования участников не были ограничены, потрясения оказались бы ещё сильнее.
Свободно направлять духовное сознание можно было лишь со ступени Зарождения души. Зрение Чу Цзинси в последнее время улучшилось, но он мог различить только движения Янь Цзычжаня неподалёку.
Высоко в небе Янь Цзычжань не стал атаковать какое-то определённое место, а пронёсся мимо, словно странствующий дракон. Вскоре он вернулся, и лицо его стало чуть серьёзнее.
— Это формация.
Формации, высвобожденные во время самоподрывов последних дней, постепенно соединялись в одну.
К счастью, формация в теле лежавшего на земле пленника ещё не высвободилась. Поэтому общая формация оставалась неполной, но и так представляла немалую угрозу.
— Она непрерывно выделяет трупный яд. Он разъедает и живых существ, и воли хранителей наследия.
Янь Цзычжань назвал и более серьёзную опасность. Формация нарушила устойчивость пространства. Некоторые совершенствующиеся попытались выйти из тайного царства, нарушив правила, но застряли в пространственных разломах. Теперь они висели высоко в небе, словно крохотные звёздочки.
У духовного бамбука от тревоги едва листья не пожухли.
— Ни уйти, ни формацию разрушить! Вот теперь беда.
Неужели её нельзя разрушить?
Чу Цзинси посмотрел на Янь Цзычжаня.
Бамбук сразу понял его мысль.
— Если бы хозяин мог её разрушить, он бы сразу это сделал, а не возвращался к нам попусту болтать.
«…»
Если такт человеку не достался с рождения, не появится он и до конца жизни. Даже посреди бедствия Чу Цзинси не отказался от метода поощрения:
— Формация становится сильнее, но и люди могут развиваться. Объединим силы и непременно справимся.
Янь Цзычжань уже принял решение.
Он взглянул на тяжелораненого пленника и собрался разобрать скрытую в его теле формацию, чтобы изучить её.
Способ был опасен. Малейшая ошибка могла привести к преждевременному высвобождению формации.
Но между ними вдруг пролегла полоса тумана. Словно не замечая, как рушится тайное царство, туман приблизился к духу царства. Что он задумал, было непонятно.
Чу Цзинси заметил движение розового тумана. Обернувшись, он увидел, что дождь вокруг стал падать медленнее.
Туман тоже посмотрел на него.
— Формацию за день-другой не разрушишь.
— …А что, если поступить иначе? Вы прикончите этого предателя, оставите духа царства здесь, а я отправлю всех остальных наружу.
Чу Цзинси замер.
— Жалко расставаться с духом царства? Понимаю. О такой счастливой возможности мечтают многие, — с лёгким смешком произнёс туман. — Тогда предложу тебе ещё один выбор…
Туман приблизился к юноше.
— Можете рассчитывать только на собственные силы. Но остальные участники вряд ли продержатся столько времени. Те, кто застрял в пространственных разломах, скоро погибнут.
Пока он говорил, положение ухудшалось. Не прошло и полминуты, как формация заставила небо и землю сближаться, всё сильнее сжимая пригодное для жизни пространство.
Чу Цзинси смотрел в зеркало, которое для него создал туман. В отражении совершенствующиеся боролись за жизнь. Криков о помощи не было слышно, но отчаяние застрявших в разломах ощущалось даже на расстоянии.
— Вы действительно можете спасти всех?
— Конечно. Я превращу остаток своей души в новое правило времени этого тайного царства и ненадолго поверну время вспять. Тогда откроется ядро неполной формации.
После этого его душа рассеется без следа.
Но туман говорил об этом без всякого волнения.
— Когда я стану правилом, время внутри и снаружи тайного царства потечёт по-разному. Помнишь, сколько ты мучился при восхождении к Небесным вратам? А снаружи прошло совсем немного времени.
Чу Цзинси сжал кулаки. Взгляд его стал нерешительным.
— …Ну что, решил? Время дорого. Если захочешь получить всё разом, останешься ни с чем. Что выберешь: сохранить счастливую возможность или спасти всех?
После мучительных раздумий Чу Цзинси напрягся и наконец уступил:
— Отправьте всех наружу.
— Хе… — Измученный до неузнаваемости предатель выдавил из горла насмешливый звук, услышав, что кто-то отказывается от редкой возможности ради других.
Как же глупа эта въевшаяся в кости тяга поступать благородно!
— Я не ошибся в тебе, — вздохнул туман. — Ты и вправду ставишь общее благо превыше всего.
Чу Цзинси, только что совершивший мучительный выбор, не выдержал и сразу вышел из роли.
Он неловко кашлянул и поднял руку:
— Старший, не разыгрывайте меня.
Туман становился всё прозрачнее, а голос его всё тише. Он притворился, будто не понимает, о чём речь.
На самом деле Чу Цзинси всё понял ещё при упоминании разницы в течении времени. Старшее поколение и вправду отличалось сообразительностью. Даже оставшись обрывком души, этот старший сумел напоследок провести иньских призраков.
— Вы ведь давно всё решили.
Если время внутри и снаружи потечёт по-разному, за десять дней совершенствования здесь снаружи может пройти всего один день. Оставшись в тайном царстве, дух быстро окрепнет.
Туман всё ещё не вышел из роли и, когда его разоблачили, с сожалением обратился к духу царства.
Тот хотел и остаться, и отправиться с Чу Цзинси, чтобы научиться быть человеком. Не в силах выбрать, дух вывел в воздухе несколько каракуль:
«Как же обрести и то и другое, не предав ни Будду, ни тебя?»***
*** Строка «Как же обрести и то и другое, не предав ни Будду, ни тебя?» — отсылка к стихотворению, традиционно приписываемому Цанъяну Гьяцо. Следом автор обыгрывает и выражение Мэн-цзы о том, что нельзя получить одновременно и рыбу, и медвежью лапу.
Все хотели получить сразу и то и другое. Лишь Янь Цзычжань оставался практичным человеком. Он велел духовному бамбуку выкопать кости.
— Оставь у него в теле лист. Пусть делится.
Бамбук достал лист и смочил его вином, чтобы ощущения были поострее. Даже если он нарушит правила, его всего лишь выкинет из тайного царства раньше остальных. Наследие и сокровища ему всё равно не нужны.
Ещё мгновение назад пленник насмешливо фыркал. Теперь его налитые кровью глаза расширились. Он словно не верил собственным ушам.
Один коварен, другой жесток, третий злобен, а четвёртый и вовсе будущая язва общества!
— Скот… Мгх!
Закончить пленнику не дали. Чу Цзинси как ни в чём не бывало наступил ему на кость стопы.
Розовый туман был совсем рядом, но его присутствие почти перестало ощущаться.
Вероятно, остаточное духовное сознание начало сливаться с новым правилом времени ещё в начале бедствия.
Теперь края тумана становились всё тоньше и острее, словно невидимый воздух понемногу пожирал его.
— Путь пространства и времени не обязательно безнадёжен. Вспомогательные пилюли и чужая кровь могут замедлить разрушение тела. В будущем тебе неизбежно придётся иметь дело с сектой Сядань. Эта секта…
В ладонь Чу Цзинси опустилось перо. Туман презрительно фыркнул и продолжил:
— …Даже демоны прямолинейнее их. По крайней мере, демоны не избегают сражений.
— И секта Луаньинь ничуть не лучше. А уж дворец Шигу и подавно…
Чу Цзинси терпеливо слушал. Он даже достал из пространственного кольца записную книжку и записывал каждое слово тумана.
— Что касается всех распоряжений относительно духа царства…
Туман сказал что-то ещё. Кисть Чу Цзинси на миг замерла, после чего он продолжил записывать.
— Идите.
Едва прозвучали эти два слова, как новое правило времени со скоростью света распространилось по тайному царству.
Лишь двоих, стоявших рядом с остатками тумана, оно не затронуло. Всё остальное тайное царство преобразилось.
В пределах, где время ещё могло повернуть вспять, рухнувшие камни возвращались на горные склоны. Совершенствующиеся ещё не успели объединиться, первая капля ядовитого дождя застыла перед падением, а похожие на паутину линии формации потянулись обратно к единой точке.
Ядро формации открылось!
Янь Цзычжань поднялся и разрушил формацию. Духовный бамбук обернулся, чтобы прикончить пленника и не оставить свидетелей. Чу Цзинси не забыл забрать его сумку для хранения, а заодно, повернувшись к туману спиной, помахал рукой.
Почти одновременно смутные силуэты в глубинах других мест наследия, казалось, тоже обратили сюда взоры. Среди едва различимых вздохов туман смотрел на покидавших тайное царство.
Сладкоречивый, но безжалостный потомок рода Чу, дух царства, желавший получить и рыбу, и медвежью лапу, и потомок рода Янь, не забывший напоследок избавиться от лазутчика…
Кто-то грабил открыто, кто-то бил исподтишка, кто-то нападал в лоб.
Теперь все они покинули тайное царство.
— Весна мира совершенствующихся уже близко… — Их, конечно же, ждало светлое будущее.
Последний клочок розового тумана исчез без следа.
За пределами тайного царства без предупреждения налетел ураган, едва не сравнявший с землёй горные вершины на сотню ли вокруг.
— Быстро! Назад!
Новое правило времени вызвало колебания пространства. Могущественные совершенствующиеся разных сект подняли руки, пытаясь их подавить, но высоко в небе внезапно возник вихрь. Из него одного за другим выбрасывало лучших учеников разных сект и школ, словно клейкие рисовые шарики, выплёскивающиеся из кипящего котла.
— Это ещё кто?!
— А кто же ещё? Твой внучатый ученик!
В одно мгновение небо заполнилось тёмными фигурками. Они разлетались во все стороны, словно с неба сыпались пельмени.
Старейшина Фэн из рода Чу зорко оглядывал окрестности, разыскивая Чу Цзинси. Для совершенствующегося на ступени Заложения основ падение с такой высоты было смертельно опасным.
По пути ему попадались и другие одарённые ученики рода. Старейшина взмахом руки подхватывал их воздушным потоком и отправлял прямо в чужие объятия.
Ученики рода Чу: «…»
Старейшина священной земли, которому пришлось ловить одного из них, нервно дёрнул веком.
Это вообще по-человечески?!
Но уже в следующее мгновение оба почти одновременно посмотрели в одну сторону. Старейшина священной земли прищурился:
— Это ещё что?
http://bllate.org/book/17617/4340402
