Что значит «да будет по-твоему»?
А почему не по-моему?!
Чу Цзинси ни с того ни с сего взлетел в воздух и продолжал подниматься. Сколько времени он провёл в таком состоянии, словно воздушный шарик, было непонятно. Из тёмного и сырого окружающий мир постепенно становился раскалённым. Внизу виднелось красное сияние, и, похоже, обратного рейса не предусматривалось.
Красное сияние становилось всё ближе и едва не ослепило его.
Он ничего не мог сделать, даже закричать.
Ветер не мог осушить его печаль, зато был таким сильным, что Чу Цзинси с трудом удавалось открыть рот.
Внизу стояла температура, совершенно непереносимая для человека. В тот миг, когда Чу Цзинси провалился в самое сердце красного солнца, все его мышцы свело судорогой.
Он думал, что сгорит дотла, однако внутри оказалось не так жарко, как ему представлялось. Зато каждый уголок пространства переливался золотыми волнами света.
Чу Цзинси с трудом разглядел, что находилось впереди.
В средоточии золотого сияния стоял человек, с головы до ног закованный в золотые доспехи. В руке он держал огромную алебарду.
Когда он заговорил, от его низкого, густого голоса даже окружающее пламя словно выразило покорность.
— Надо же, возможность пройти Восхождение к Небесным вратам досталась постороннему.
Похоже, человек в золотых доспехах знал обо всём, что произошло в другом месте наследия.
— Знаешь, почему этот Янь первым делом отправил тебя ко мне?
Чу Цзинси словно заранее попал в крематорий. От жара его голос дрожал.
— Потому что решил исполнить желание внука.
На странную формулировку собеседник никак не отреагировал и спокойно поправил его:
— Потому что у тебя есть духовный корень металла.
Он раскрыл ладонь, и среди алого пламени закружилась золотая пыль.
— Искусство металла гэн связано с путём убийства и битв. Оно сокрушает всё на своём пути, но может вести и путём богатства. Например, золотые жабы из демонического народа превращают энергию богатства в убийственную силу.
Инстинкт разбогатеть, въевшийся в кости офисного работника, тут же дал о себе знать. В покрасневших от жара глазах Чу Цзинси появился блеск.
22222! Он выбирает второй!
С путём он определился. Наследие ему не нужно, пусть поскорее отправят обратно.
Однако человек в золотой броне покачал головой.
— Путь золота и нефрита зависит от врождённого дара народа. Тебе, скорее всего, подойдёт путь звучания металла и камня. Скажи почему.
Словно окатили холодной водой. Чу Цзинси сразу остыл.
Изо всех сил стараясь сохранить скромное выражение лица, он ответил этому любителю спорить:
— Потому что у меня смешанные духовные корни.
Человек в доспехах покачал головой.
— Неверно.
— …
Взгляд хранителя упал на пёрышко, выглядывавшее из-за воротника Чу Цзинси.
— Звук тоже можно превратить в силу. У тебя есть знак секты Цинтянь, значит, скорее всего, ты от природы умеешь очаровывать людей. Если дополнить этот дар голосом, можно достичь многого.
Одну ложь приходится прикрывать сотней других. У Чу Цзинси нашлась тысяча объяснений, но все они застряли в горле.
Хранители наследий, похоже, были связаны друг с другом. Чу Цзинси лихорадочно соображал, как объяснить, что его кости обольстителя ненастоящие, и не разгневать собеседника.
Размышления прервал низкий голос:
— Сосредоточься. Начинается испытание путём убийства и битв.
Чу Цзинси опешил. Почему вдруг испытание битвой? Разве ему не сказали, что он больше подходит для пути звучания металла и камня?
Человек в доспехах покачал головой.
— Если бы результат можно было определить заранее, зачем вообще искать свой путь? В поисках дао нужно попробовать всё по очереди.
— …
Даже Система, прежде притворявшаяся мёртвой и не отвечавшая на вопросы, похоже, не выдержала привычки хранителя всё отрицать и вдруг ожила.
[Так и хочется его поколотить.]
Чу Цзинси был согласен. Жаль только, колотить собирались его самого.
Человек в золотых доспехах двигался так быстро, что Чу Цзинси не успел даже моргнуть, прежде чем оказался на земле.
Больно!
Удар о землю был ещё не самой страшной частью. По внутренним органам метался поток энергии.
— Вставай. — Человек в золотых доспехах сурово посмотрел на него. — Я ограничил своё совершенствование ступенью Заложения основ. Победи меня, и испытание будет пройдено.
— Я не умею драться…
Чу Цзинси с трудом поднялся, но едва перевёл дыхание, как навстречу ему последовал новый удар.
Ещё несколько таких ударов, и он непременно умер бы. Но вместо смертельных ран была только боль, которая со временем становилась всё сильнее.
Не проявляя ни капли сочувствия, хранитель продолжал нападать.
— Энергия металла защищает твои внутренние органы, — объяснил хранитель, используя золотое сияние под ладонью как оружие. — Но она же причиняет тебе сильную боль.
Удар следовал за ударом. Чу Цзинси швыряло, словно рыбу, которую волны снова и снова выбрасывают на берег, так что она переворачивается белым брюхом кверху и топорщит чешую.
Когда его отбросило в восемьдесят девятый раз, Чу Цзинси наконец разглядел движение противника. Подражая увиденному, он неловко направил силу внутри тела и вытолкнул её вперёд.
На одежде противника не появилось ни пылинки.
Зато ответный удар снова припечатал Чу Цзинси к земле.
Благодаря Системе море сознания Чу Цзинси было обширнее, чем у других. Оцепенение, обычно наступающее, когда боль превышает предел выносливости, ему почти не грозило.
Все мучения он терпел в полном сознании.
Даже у глиняного истукана есть предел терпению. После стольких односторонних побоев Чу Цзинси махнул рукой на попытки что-либо объяснить.
Он вспомнил, как противник говорил, что для атаки годится даже энергия богатства. Раз уж духовной ци не хватает, можно восполнить недостаток силой крови. Повторив увиденное движение, он нанёс удар, не заботясь об истощении крови и жизненных сил. Ради восьмисот единиц урона противнику он был готов причинить себе тысячу.
На этот раз золотые доспехи слегка дрогнули.
Сработало!
Но в следующую секунду Чу Цзинси опять оказался на земле.
— И это всё, на что ты способен? — спокойно спросил противник. — Ты прошёл небесную кару на ступени Заложения основ. Я думал, в тебе есть что-то особенное. Но ничего выдающегося не вижу.
Чу Цзинси не рассердился. Он лишь скалился от боли и снова бросался в атаку.
Чёрная фигура без конца летала по воздуху туда-сюда и обратно.
Чу Цзинси давно потерял счёт тому, сколько раз его отбросили.
Но человек в золотых доспехах считал.
Когда он швырнул противника в двухсотый раз, то слегка разочаровался. На пути убийства и битв у этого юноши не было особого таланта. Единственным достоинством оставалось упорство: по крайней мере, он не просил остановиться.
На пятисотом броске хранитель начал терять терпение. Уж лучше снова погрузиться в сон и дождаться следующего претендента на наследие.
Однако на пятьсот пятьдесят пятом броске в его глазах вдруг появился интерес.
Дело было не в упорстве Чу Цзинси. Настойчивых людей хранитель повидал немало. Его заинтересовало другое: с самого начала юноша почти только защищался, а не нападал.
— Ты подсматриваешь мой приём? — с интересом спросил он.
Этот мальчишка воспользовался его высокомерием и пренебрежением, чтобы сотни раз мысленно повторить один и тот же приём!
Чу Цзинси от боли не мог говорить. Услышав вопрос, он виду не подал, хотя в душе почувствовал себя виноватым.
Принимая решения, Чу Цзинси всегда учитывал невозвратные затраты. Раз уж его избили до полусмерти, следовало извлечь из этого хоть какую-то выгоду. Нужно же получить максимальную отдачу от вложений!
Получая удары один за другим, Чу Цзинси на собственном теле изучил, какие именно участки поражает приём и как та страшная энергия проникает внутрь.
Когда его разоблачили, он скромно опустил голову.
— Я всего лишь…
Но руки его не остановились. Постигнув суть приёма, Чу Цзинси стремительно взмахнул рукой в сторону противника.
Получилась безупречная дуга, почти лишённая силы в середине.
Всю энергию Чу Цзинси сосредоточил на двух концах дуги. Одним движением он направил одну часть удара к шее противника, а другую к уязвимому месту ниже пояса.
— Мерзавец!
Человек в золотых доспехах сразу разгадал уловку и сокрушил атаку ударом огромной силы.
На этот раз Чу Цзинси отбросило с особой силой. Он едва мог подняться. Мышцы дрожали, но он улыбался.
— Вы проиграли.
Последний удар разметал даже окружавшее их пламя. Такая сила явно превосходила ступень Заложения основ.
Задетый за живое, хранитель невольно использовал больше силы, чем обещал.
Он сердито посмотрел на Чу Цзинси.
На вид белолицый, изящный юноша, а приёмы словно у уличного хулигана!
После смерти остаточная душа почти утратила способность испытывать сильные чувства. Но Чу Цзинси сумел вывести хранителя из равновесия. Пожалуй, прежде такого не случалось.
— Ладно.
Если не считать подлого трюка с последним ударом, подсмотренный приём Чу Цзинси исполнил действительно хорошо.
— Я ждал очень долго. Те, кто сражается лучше тебя, не так хитры. А хитрецы не обязательно обладают твоим упорством. — В голосе хранителя слышалась усталость, накопившаяся за долгие годы. — Я могу сделать исключение и передать тебе своё наследие. Ты готов его принять?
У Чу Цзинси тряслись ноги. С трудом удержавшись на ногах, он сложил руки в почтительном приветствии.
— Старший, ваша проницательность острее металлического клинка. Как вы верно сказали, я человек упорный.
При слове «упорный» у него дёрнулся уголок рта. Точнее было бы сказать, что проявлять упорство его заставили.
— Но с моим плутоватым нравом я не сумею раскрыть всю мощь вашей техники. Простите, что позволил себе лишнее. Мне слишком хотелось победить.
Чу Цзинси поклонился.
Никакого резонанса с законами дао, о котором говорил духовный бамбук, он не ощутил.
Да и нападение грубой силой никак не соответствовало его характеру.
Оказалось, эмоциональный интеллект Чу Цзинси не подводил его ни с кем, кроме представителей рода Янь.
Во всяком случае, хранителю эти слова пришлись по душе.
— Верно. Жаль, два других пути, связанных с металлом, тебе тоже не подходят.
— Почему? — спросил Чу Цзинси, всё ещё думая о пути богатства.
Хранитель, заметив выражение его лица, покачал головой.
— Те, кому предназначен путь золота и нефрита, с рождения не знают нужды. Деньги сами идут к ним в руки, а небесные и земные сокровища попадаются повсюду. Такой человек не мог бы к твоему возрасту оставаться на ступени Заложения основ.
Те же, кто преуспел на пути звучания металла и камня, отличаются ловкостью рук и ног и умением играть на музыкальных инструментах. Чу Цзинси этим качествам тоже не отвечал.
Однако на всякий случай хранитель решил проверить и этот путь.
— Спой что-нибудь.
Чу Цзинси выровнял дыхание, лицо его стало мягким и сосредоточенным. Он негромко запел.
Не прошло и половины строчки, как юноша снова взлетел в воздух.
На этот раз хранитель метнул его ещё сильнее, чем прежде.
Отголоски его ужасного пения, казалось, могли ещё три дня звучать под балками крыши. А свет вокруг уже изменился.
Чу Цзинси, всё ещё выводя дрожащую ноту, попытался потереть поясницу и с трудом подняться. Лишь тогда он почувствовал, что в ладонь что-то впивается. Посмотрев вниз, он обнаружил металлическую пластинку с изображениями боевых приёмов.
Стоило накрыть пластинку ладонью, как в голове появились человечки, нарисованные палочками. Они показывали семь приёмов, один из которых совпадал с приёмом человека в золотых доспехах.
Неужели… хранитель оставил ему подарок?
Система тут же подала сигнал.
[Имя: Чу Цзинси
Личность: совершенствующийся человеческого рода
Ступень: Заложение основ ↑
— Разверните скрытые разделы —
Техника небесного ранга: «Наставление Золотого императора» (одна из прославленных техник Золотого императора; отличается мощью и жёсткостью, освоен первый приём)
Техника божественного ранга: «Собрат по дао, прошу соблюдать молчание» (до следующего повышения уровня осталось 500 очков опыта)]
Разве раньше здесь не было ещё раздела с обычными техниками?
[Неиспользуемое удалено.]
— …
Прежде чем Чу Цзинси успел высмеять Систему за очистку памяти, в воздухе разлился незнакомый аромат. Пёрышко, прежде само напросившееся к нему, вылетело из-за воротника. Чу Цзинси понял, что дело плохо.
Сейчас он и сам хотел бы очистить память. Хотя бы удалить оттуда запись о костях обольстителя.
[Можно и вырвать кости. Результат тот же.]
!!
Система была язвительной, но предупреждала по делу.
[Тот, кто вытерпит горечь страданий, возвысится над другими. На пути совершенствования нет напрасных дорог. Каждый пройденный шаг приносит пользу. Потом поймёшь.]
Бывший офисный раб привык смотреть на непосредственную выгоду и никогда не верил в рассказы о пользе страданий.
Плохо дело! За его костями пришли!
Как же ему надоели испытания, начинавшиеся одно за другим без передышки!
На этот раз без всякого предупреждения возникло лёгкое облачко розового тумана.
Чу Цзинси почти полностью окутало благоуханием. Самое густое, ярко окрашенное облако казалось близким, словно рукой подать, и одновременно далёким, как горы на горизонте.
Туман манил прикоснуться к нему, а в голове против воли воцарилась пустота.
Чу Цзинси словно тонул в этом аромате. Постепенно розовая дымка исчезла из поля зрения. Он больше не мог связно мыслить, и всё вокруг стало меняться…
Тайное царство и суровые тренировки исчезли. Ему почудилось, будто он снова оказался в своей компании.
«Не сумел вознестись, зато начальник теперь работает на него как проклятый».
«Заказчик, богатейший человек города, получил на юбилее чудодейственные пилюли, которые Чу Цзинси когда-то подарил ему мимоходом, и прослезился от благодарности».
Сны у Чу Цзинси были такими сладкими, что он совсем потерял голову. Он и не подозревал, что розовая дымка внимательно разглядывает выражение блаженства на его лице.
Розовая дымка приблизилась. Юноша красив, но сердце дао у него слишком слабо, словно он прежде вовсе не совершенствовался.
Никаких особенных достоинств в его костях облако не заметило.
Во время испытаний немало совершенствующихся поддавались наваждению, когда их души подвергались воздействию. Но чтобы кто-то поддался ему всего за несколько секунд, такого прежде не случалось.
Не поверив увиденному, облако решило лично ощупать его кости.
Но стоило ему протянуть руку, как сама розовая дымка оцепенела и против воли произнесла:
— Старейшина секты Цинтянь, Инь Хуачи, сто восемь лет.
— А-а-а!
Сообразив, что только что произнесла, розовая дымка почернела.
Ведь прежде она всем представлялась гениальной совершенствующейся, которой всего семьдесят восемь лет по традиционному китайскому счёту!
От крика у Чу Цзинси едва не лопнули барабанные перепонки. Он тотчас очнулся. Открыв глаза, Чу Цзинси увидел вокруг пёстрые краски. Он попятился и обнаружил, что ему едва не угодило в лицо облако.
Пережив первый приступ чёрной ярости, туман сменил гнев на восторг. Настроение у него менялось мгновенно.
— Хорошо, хорошо, хорошо! Значит, ты и вправду кое-что умеешь! Даже мне голову вскружил!
Облако перестало вести себя легкомысленно, вновь порозовело и уставилось на Чу Цзинси, словно нашло редчайшее сокровище.
Воздействие аромата ещё не прошло. Через несколько секунд Чу Цзинси смутно догадался, что произошло, и открыл панель Системы.
За побоями он потерял счёт времени.
Когда хранитель в золотых доспехах выбросил его прочь, время перезарядки навыка как раз истекло. Пассивная способность сработала сама собой.
— Как ты это сделал? — Розовому облаку не терпелось забраться ему под кожу и изучить каждую косточку.
— С рождения умею, — ответил Чу Цзинси, отводя взгляд.
Облако ещё трижды повторило: «Хорошо!» Способность и вправду была врождённой.
Раз даже она на мгновение лишилась воли, этому юноше от рождения было предназначено заниматься тем же, чем занимаются в её секте!
От пристального внимания облака Чу Цзинси казалось, что его вот-вот прожгут насквозь. Он задержал дыхание и замахал руками.
— Старшая, моя способность то действует, то нет. Особых перспектив у неё нет.
Заметив его отсутствие интереса, облако ничуть не смутилось. Оно привыкло руководствоваться только собственной волей и увлечённо принялось рассказывать о секте.
— Прежние участники испытаний говорили, что первые места в рейтинге бессмертной красоты в последние годы чаще всего доставались демоническому народу.
Дымка презрительно хмыкнула.
— Да что они понимают? Истинная красота не меняется ни при жизни, ни после смерти. Вот и здесь, среди хранителей наследий, все стараются держаться поближе ко мне. Кроме нескольких отшельников с пути убийства и битв, которым весь мир опостылел.
Чу Цзинси обдумывал, как отсюда выбраться, но по привычке продолжал поддерживать разговор.
— Красоту любят все.
Аромат становился всё сильнее, однако голос розовой дымки по-прежнему доносился словно издалека.
— Какой же ты очаровательный глупыш.
Облако раскрыло свой настоящий козырь:
— Разве ты не заметил? В этом месте время почти остановилось.
Чу Цзинси замер.
Прежде он всё время ощущал тревогу, но списывал её на действие чар обольщения. Теперь, услышав слова тумана, понял, что это чувство больше походило на ощущение чего-то неуловимого, что находилось совсем рядом, но вот-вот должно было ускользнуть.
Стоило обратить на это внимание, как Чу Цзинси помимо воли попытался уловить следы времени и придать им ощутимую форму.
Когда он поднял руку, на мгновение мысли опустели, а всё тело словно превратилось в поток воды.
Но ощущение быстро рассеялось.
Розовое облако, ещё недавно воодушевлённое, посерьёзнело.
— Закон времени к тебе благоволит.
Глаза Чу Цзинси загорелись. Так это и есть легендарный резонанс с законом дао?
Значит, он сможет раньше выбраться из этого моря страданий?
Улыбка пропала, едва он услышал слово «но».
— Но, похоже, вы друг другу не подходите. Странно. Видимо, судьба свела вас, но быть вместе не дала.
— …
— Раз уж ты здесь, давай всё-таки проверим, — заговорило облако, возвращаясь к прежней теме. — Сохранить красоту куда труднее, чем обладать ею. А наша секта Цинтянь лучше всех владеет путём времени.
— Мы умеем отнимать чужое время, — продолжала дымка. Голос то делался зловещим, то звучал почти радостно. — И можем сохранять его. Сколько совершенствующихся и даже бессмертных готовы припасть к нашим ногам ради возможности хоть раз украсть время!
При жизни её тело и душа не отличались особой мощью. Когда её уничтожили взрывом, она стала частью законов этого места и обрела ещё большую власть над временем.
Завораживающий смех заполнил небольшое пространство.
— Видишь, даже после моей гибели эти остаточные души всё равно тянутся сюда.
Постойте… Сердце Чу Цзинси колотилось как бешеное.
Сотня наследий. До сих пор он считал это число условным. Ведь испытания требовали времени, а тайное царство Цанлань даже при самом продолжительном открытии оставалось доступным не более семи дней.
Пройти сотню испытаний и завершить Восхождение к Небесным вратам попросту невозможно!
А теперь облако заявляло, что умеет управлять временем.
Как именно? Здесь пройдёт год, а снаружи всего день?! Да он так не выживет!
— Чтобы постичь дао времени и пространства, сначала нужно закалить сердце долгими годами.
Розовая дымка тихо вздохнула.
— Красивый мальчик, когда сумеешь вырваться из сновидений о рождении, старости, болезнях и смерти, тогда всё поймёшь.
— Старшая, мне нужно сообщить вам кое-что важное…
Когда человек в золотых доспехах метнул его прочь за пение, всё произошло так внезапно, что Чу Цзинси не успел рассказать о подозрительном лазутчике, взорвавшем себя в тайном царстве.
— Расскажешь, когда проснёшься.
Облако рассеялось, и мир Чу Цзинси снова погрузился во тьму.
***
В заброшенной усадьбе слышался лишь вой ветра.
У каждого была своя могила, над которой хотелось поплакать. Пока для Чу Цзинси время обесценивалось, духовный бамбук места себе не находил. Ему хотелось, чтобы хозяин ещё раз попытался спокойно поговорить с предком. Может, тогда удастся получить хотя бы половину тайной техники родовой крови.
Но Янь Цзычжань всё это время молчал, сосредоточенно залечивая раны.
Лишь когда рана на груди перестала кровоточить, он заговорил, но только для того, чтобы повернуться к духовному бамбуку и сказать:
— Пойдём.
Огромный силуэт на настенной росписи открыл глаза. Лицо его осталось бесстрастным.
— Сдаёшься?
Когда тот мальчишка, что проходит Восхождение к Небесным вратам, найдёт свой путь дао, он не сможет пренебречь соответствующим наследием. Таков инстинкт живого существа, подвластный Небесному дао. Предок ожидал, что его потомок из последних сил попытается пройти заключительное испытание.
Если бы тот действительно прошёл все двенадцать испытаний, силуэту пришлось бы передать ему семейную тайную технику, как бы он ни противился. Воля умершего не могла полностью нарушить правила, установленные им при жизни.
Однако Янь Цзычжань просто продолжил идти к выходу.
Он знал предел своих возможностей. Если сражаться дальше, можно повредить основу совершенствования.
Тайную технику родовой крови тоже когда-то создали предшественники. Кто сказал, что однажды он не сможет их превзойти?
Когда он почти переступил порог, пространство дрогнуло.
Вся усадьба слегка содрогнулась.
В воздухе открылась трещина в форме полумесяца. Из неё медленно опустилась худощавая фигура, словно парившая в воздухе.
Глаза юноши были полуприкрыты, вокруг него струились необычные колебания законов дао. Опустившись на землю, он не поднялся и застыл в одной позе. Лишь слабые движения пальцев свидетельствовали о том, что он ещё дышит.
Ни радости, ни гнева, ни печали. В его глазах, словно разбитых на осколки, мерцал свет, напоминавший быстро сменяющиеся картины прожитой жизни.
Он медленно повернул голову и посмотрел вдаль.
Как тихо. Ни убийственной ци, ни навязчивого аромата, ни обезумевших молотов, ни бесчисленных скрытых метательных орудий…
Лишь когда взгляд упал на настенную «Роспись двенадцати Небесных владык», Чу Цзинси понял, что вернулся к началу.
— Выбрался.
Он закрыл глаза ладонью. Плечи подрагивали, и нельзя было понять, плачет он или смеётся.
— Наконец выбрался!
А потом его прорвало на истерический смех.
— Ну давайте! Что ещё у вас припасено? Показывайте! Ха-ха-ха-ха!
Духовный бамбук ни словом не солгал. Пройди через сотню испытаний, и в конце концов войдёшь в резонанс с самым подходящим законом дао.
Хорошо же это «в конце концов»! По пути Чу Цзинси несколько раз пытался уловить чувство резонанса и даже находил кое-что более или менее подходящее.
— В выборе дао нельзя идти на компромисс.
Лишь когда все испытания остались позади, последняя остаточная душа сообщила ему:
— Теперь можешь пройти обратно. Только испробовав всё, поймёшь, что подходит именно тебе.
— …
Хороший конь не возвращается к старой траве. Чу Цзинси вернулся, попробовал её и действительно нашёл своё дао. Вот только весь обратный путь состоял из кошмаров.
Сначала его мучили по дороге туда, потом по дороге обратно. Ха-ха-ха! Что может быть веселее, чем дойти до самого конца и начать всё заново?!
Система попыталась его утешить:
[Поздравляем, твой дебют на пути дао состоялся.]
Восхождение к Небесным вратам было поиском собственного пути. В итоге ему всё-таки достался главный гарантированный приз: он нашёл закон, с которым мог войти в резонанс.
Чу Цзинси лишь продолжал смеяться. Этот закон тоже был с подвохом, но думать об этом сил уже не оставалось.
Отныне он позволит происходить всему, чему суждено произойти!
Шум за спиной заставил Янь Цзычжаня обернуться. В его глазах отразился хохочущий юноша. Вокруг того скользил едва уловимый ритм дао, и отражение словно подёрнулось рябью.
Янь Цзычжань остановился и не пошёл к выходу. Расспрашивать, какой именно закон постиг Чу Цзинси, он тоже не стал.
— Поздравляю.
Теперь перед юношей открывался путь Великого дао.
Духовный бамбук, застывший перед росписью, тоже выбежал наружу. Он переживал, что хозяин не получил тайную технику рода, и радовался за Чу Цзинси: добрые дела всё-таки принесли тому награду.
Уж он-то явно многого добился!
Глядя на человека, который никак не мог перестать смеяться, духовный бамбук взволнованно произнёс:
— Главное, чтобы ты был счастлив!
Хоть кому-то из них повезло.
Чу Цзинси, которого бесчисленные испытания довели до того, что оставалось лишь безумно смеяться:
— …
Слово автора:
Чу Цзинси, Янь Цзычжань и духовный бамбук — три великих неудачника. Вместе они одна сплошная чёрная полоса, порознь тоже. Троица, которой остаётся только оттолкнуться от самого дна.
Но Чу Цзинси, твёрдо убеждённый, что достоин лучшего, не согласен:
«Я придумаю нам название! Пусть мы будем супергруппой „Мир и благополучие“!»
О полученных наградах подробнее расскажу в следующей главе, иначе здесь всё смешается.
http://bllate.org/book/17617/3825530
