Когда все ученики собрали вещи и аккуратно расселись каждый по своим местам, в классе постепенно воцарилась тишина — никому даже не пришлось призывать их к порядку. Сюй Гуанци стоял у кафедры и, не проронив не слова, оглядывал одного ученика за другим.
Кто-то подал голос:
— Учитель, скажите же что-нибудь!
— Разве не вы вечно недовольны, что я слишком много болтаю и при каждом удобном случае пичкаю вас мотивационными речами? — Мужчина сменил тему: — Но я вам вот что скажу: человеку в жизни очень нужна поддержка. Когда уже больше нет сил и вы готовы сдаться, одно слово поддержки способно пробудить в вас потенциал и заставить, стиснув зубы, продержаться ещё немного. Так что умение произносить вдохновляющие речи — это великое искусство!
Восстановив «своё доброе имя», Сюй Гуанци придвинул стул, сел и опёрся локтем на учительский стол.
— Совсем скоро вы уйдёте отсюда и отправитесь на поле битвы. Я уже много лет работаю учителем, и уже не раз мне доводилось вести целый класс с десятого до двенадцатого, а затем провожать учеников после выпуска и отпускать их. Обычно я люблю говорить всякие вдохновляющие вещи, но сейчас не буду. Хочу сказать вам лишь одно…
Учитель совладал с волнением и лишь спустя несколько секунд продолжил:
— Я лишь хочу, чтобы в дальнейшей жизни у каждого из вас всё было хорошо: чтобы вы жили в мире и спокойствии, были здоровы и счастливы, и всё у вас складывалось благополучно. Надеюсь, что вы, пройдя свой путь в этом мире сквозь борьбу и страдания, глубокой ночью, в тишине, сможете вспомнить, что когда-то были такими юными — что ваши сердца рвались в небеса [1] и что в вас горел тот дерзкий, стремительный пыл, что стоило лишь поднять руку, чтобы связать самого Цанлуна [2].
[1] 心比天高 xīn bǐ tiān gāo — букв. сердце выше облаков; обр. амбициозный.
[2] 抬手缚苍龙 táishǒu fù cānglóng — букв. поднять руку и связать Цанлуна. Образ перекликается со строкой «今日长缨在手，何时缚住苍龙?» («Сегодня длинная верёвка у нас в руках — когда же мы свяжем Цанлуна?») из стихотворения Мао Цзэдуна «Цинпинлэ · Люпаньшань». Выражение означает героическую решимость, готовность совершить невозможное.
— Все мы — обычные люди, живущие в самом обычном мире, и в будущем встретим ещё множество таких же обычных людей. Но обязательно присмотритесь внимательнее: у каждого обычного человека есть своё особенное сияние, и когда это сияние сливается воедино, именно так и рождается красочный и сверкающий мир. Поэтому ни в коем случае не закрывайте глаза. Если однажды вы растеряетесь или испугаетесь, опустите голову и взгляните, насколько вы сами яркие и ослепительные! А если потеряете себя и перестанете чувствовать почву под ногами, оглянитесь вокруг и посмотрите, как сияет этот мир.
В классе стояла тишина.
— Похоже, я опять не удержался и принялся читать вам мотивационные речи, да? Но сегодня вы слышите их в последний раз. Потом вы будете сдавать экзамены, а я — отдыхать. Когда вы сдадите, я пойду проверять экзаменационные работы, а потом всех нас ждут долгие летние каникулы. Встречи и расставания неизбежны: осенью у меня появятся новые ученики, а у вас — новые преподаватели. Так что не стоит слишком уж печалиться.
Так он говорил, но его глаза покраснели раньше всех.
Чи Е сидел, откинувшись на спинку стула, и издалека смотрел на Сюй Гуанци. Он свёл ладони — и раздался первый звонкий хлопок. А затем, словно этот звук пробудил в остальных какие-то чувства, все разом зааплодировали и не останавливались, пока не довели мужчину до слёз.
— Ну всё, всё. В любом случае, у меня больше нет других желаний: только чтобы у каждого из вас всё было хорошо. А если когда-нибудь соберётесь на встречу выпускников и позовёте меня, будет ещё лучше. — Сюй Гуанци вытер уголки глаз. — А теперь можете уходить из школы. Учитель будет провожать вас взглядом из класса. Это место, где начинается ваш путь, а впереди вас ждёт дорога, на которой каждый шаг станет новым испытанием!
Постепенно ученики, взяв рюкзаки, начали вставать с мест, подходить к Сюй Гуанци и говорить: «До свидания, учитель» или «Спасибо, Лао Сюй» — и выходить из класса. Некоторые девушки плакали так сильно, что не могли выдавить ни слова. Прижимая к себе свои вещи, они кланялись мужчине, а затем, не переставая плакать, поспешно выбегали за дверь.
Когда очередь дошла до Чжао Ияна, тот со всей серьёзностью похвалил:
— Лао Сюй, а ведь ты на самом деле очень неплохо играешь на эрху!
После этих слов ему тоже словно пыль попала в глаза, и он, будто сбегая, поспешил прочь из класса.
Чи Е сидел на последнем ряду и не стал протискиваться вперёд вместе с остальными. Лишь дождавшись, когда все выйдут, он поднялся с места.
— Спасибо вам.
Сюй Гуанци замахал рукой, прерывая его:
— Одного «спасибо» вполне достаточно! Скажешь ещё что-нибудь — и вот увидишь, я опять расплачусь, хотя только успокоился! Вернусь в учительскую, и другие учителя засмеют!
Парень без всяких церемоний подколол:
— Поздно. Даже охранник у школьных ворот сразу поймёт, что ты плакал.
— Не мог хотя бы соврать, чтобы поднять мне настроение? — Сюй Гуанци вытаращил глаза.
— Не знаю, обрадует тебя это или нет, но я очень рад, что именно ты был моим учителем.
Лишь спустя несколько секунд классный руководитель ответил:
— А я очень рад, что именно ты был моим учеником. — Он указал на школьную форму юноши. — Молнию застегни — в последний раз тебе напоминаю.
Чи Е опустил голову, застегнулся, после чего аккуратно поправил воротник школьной формы и попрощался:
— Ну, я пошёл, Лао Сюй.
Обычно шумный класс теперь опустел. Летний ветер колыхал занавески, и Сюй Гуанци, сидя за учительским столом, провожал взглядом последнего ученика.
— Ладно, ступай.
Как и в прежние годы, перед статуей Конфуция лежало множество фруктов и почти засохших на солнце цветов. Чжао Иян вытер пот тыльной стороной ладони.
— Я придумал, как подзаработать в период экзаменов! Например, можно объявить, что если поставить перед самим мудрецом Конфуцием фрукты, купленные у меня, шансы на исполнение желания будут самыми высокими! Сюй Жуй займётся рекламой: будет искать людей, которые разнесут этот секрет повсюду. А Шангуань впишет этот пункт в приложение к своему меню «императорской кухни». И так от одного выпуска к следующему — пока существует школа Миннань, мой бизнес будет жить!
Увы, никто не обратил на него внимания.
Сюй Жуй, пользуясь моментом, спросил у Чи Е, как решить одну математическую задачу. Выслушав и поняв объяснение, он тут же принялся повторять материал, стоя рядом и что-то непрерывно бормоча себе под нос.
Шангуань Юй тем временем смотрел в телефон и зачитал сообщение:
— В чате класса пишут, что восьмого числа, после экзаменов, все собираются вместе поесть. Место уже забронировали. Пойдёте?
Сюй Жуй и Чжао Иян кивнули.
— Я не пойду, у меня дела, — сказал Чи Е, стоя с чёрным рюкзаком на одном плече.
— Что за дела? Настолько важные? — с любопытством спросил Чжао Иян.
Одноклассник приподнял бровь.
— Дело всей жизни — как думаешь важное или нет?
Согласно той легенде, если вырезать в парте имя человека, которого хочешь увидеть, то в течение трёх дней после этого непременно с ним встретишься.
Он и так уже опоздал. Больше медлить было нельзя.
***
Утром седьмого числа, перед тем как выйти из дома, Чи Е достал из шкафа комплект школьной формы. Прошло уже полтора года, пятна крови на ней выцвели и остались лишь едва заметные следы.
Он до сих пор помнил, как лежал под дождём, а Вэнь Сяо прошёл мимо, но затем вернулся, снял с себя куртку и отдал ему.
Было ли всё это случайностью или нет — Чи Е предпочитал думать, что это судьба. Самая что ни на есть предначертанная.
Твоя куртка станет моим боевым облачением.
***
Два дня выпускных экзаменов, сорок восемь часов, две тысячи восемьсот восемьдесят минут, сто семьдесят две тысячи восемьсот секунд.
Выйдя из экзаменационного зала, Чи Е обогнул толпу, столпившуюся у входа, поймал у обочины такси и, закрыв дверцу, сказал:
— Шифу, на Восточный вокзал, пожалуйста.
Заметив, что юноша только сдал экзамены и уже мчится на вокзал, водитель решил, что у него какое-то неотложное дело, резко нажал на газ и рванул с места.
Предъявив удостоверение личности, Чи Е получил заранее купленный билет, но, прождав полчаса, сообщили, что из-за ливня один из участков железной дороги засыпало, высокоскоростные поезда задерживались, а на табло всё горело красным. Чи Е бросился к билетной кассе и взял билет на ближайший рейс до Цинчжоу.
— Ближайший — в шесть тридцать, но есть только стоячие места. Стоять придётся больше четырёх часов. На поезда после семи ещё есть сидячие. Какой возьмёте? — спросил кассир через стекло.
— Ближайший, — ответил юноша уверенно.
В Цинчжоу он прибыл в одиннадцать вечера. На небе виднелись лишь редкие звёзды, а ночной ветер был жарким и сухим. Чи Е сел зелёное такси и назвал адрес:
— Улица Юйсю, жилой комплекс университета Цинчжоу.
За окном мелькали совершенно незнакомые улицы, а неоновые огни вытягивались в яркие полосы света и уносились назад. Парень, всё ещё напряжённый, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, а пальцы, лежавшие на коленях, слегка поджались.
Он стал… ещё ближе к нему.
***
Вернувшись домой, бабушка с удивлением обнаружила, что Вэнь Сяо уже вернулся.
— Сяо-Сяо, давно вернулся? На встречу с одноклассниками не пошёл?
— М-м, пришёл сразу после экзаменов. Не пошёл.
Юноша взял у бабушки сумку, которая оказалась довольно тяжёлой: внутри лежало несколько книг и стопка распечатанных научных статей.
— Решил, что на встрече будет скучно? Впрочем, может и хорошо, что не пошёл — отдохни дома, выспись как следует. Столько времени постоянно переживал — это ведь ужасно выматывает! Теперь экзамены сдал и наконец-то можно расслабиться…
После того, как бабушка ушла в кабинет, Вэнь Сяо закрыл дверь своей спальни.
На письменном столе горела лампа; он сел на стул и некоторое время не знал, чем заняться. Выпускные экзамены закончились, решать задачи одну за другой больше не было смысла, а ничего другого ему делать не хотелось.
В WeChat Чжао Иян как раз присылал ему фотографии со встречи первого естественно-научного класса. Первым пришло видео с речью Лао Сюя, после чего он ещё и прямо там сыграл на эрху, от чего многие девочки заплакали.
Вэнь Сяо по очереди просмотрел присланные фотографии и видео, но Чи Е так нигде и не увидел.
После града сообщений Чжао Иян ненадолго вышел из сети. Вэнь Сяо положил телефон на стол экраном вниз и на некоторое время задумался, глядя на фотографию возле лампы, а потом подтянул к себе чёрный рюкзак, расстегнул молнию и достал тетрадь.
Обложка была однотонной. В начале юноша записывал собственные схемы, систематизирующие знания, и некоторые способы решения задач, а если листать с конца — это с натяжкой можно было назвать тетрадью для разбора ошибок.
Знакомые строчки цифр и символов постепенно его успокоили, и он уже не чувстовал себя таким взвинченным, как раньше. Парень и сам толком не понимал, отчего так нервничает, но из-за этого беспокойства буквально не находил себе места.
Вэнь Сяо рассеянно листал тетраль скользя взглядом по строчкам, и вдруг замер: в уголке страницы несколько раз подряд было написано одно и то же имя — Чи Е. У него всегда была отличная память, но вспомнить, когда он успел написать это имя столько раз, он не мог.
Перелистывая дальше, юноша обнаружил, что почти через каждые несколько страниц — где-то внизу или на пустом месте — снова попадались два иероглифа «Чи Е». И все они были выведены им бессознательно.
Слишком много. Незаметно для него самого это имя, казалось, уже заполнило собой каждый уголок.
Уведомления WeChat снова посыпались одно за другим. Вэнь Сяо едва успел открыть телефон, как услышал негромкий стук — что-то ударилось об оконное стекло.
Его пальцы вдруг замерли. Юноша перевёл взгляд на окно, и в голове внезапно всплыло воспоминание. В следующую секунду он вскочил, распахнул створку и, опершись о подоконник, посмотрел вниз.
Дома в жилом комплексе университета Циндао были старыми, стены заросли зелёным плющом, а вокруг росли высокие, пышные деревья. В тусклом желтоватом свете фонаря, рядом со столбом стоял стройный парень и, подняв голову, как раз смотрел вверх.
Хотя лица было не разглядеть, этот силуэт в одно мгновение точно совпал совпал с образом, который Вэнь Сяо хранил в сердце.
Он внизу.
Чи Е внизу.
Забыв об остальном, он развернулся, распахнул дверь спальни и в спешке надел кроссовки у порога. Он даже не успел завязать шнурки, как уже мчался вниз по лестнице.
Хотя этажей было совсем немного, лестничные пролёты сейчас казались особенно длинными. Топот шагов эхом разносился по подъезду, а в голове у Вэнь Сяо было совершенно пусто: он не мог ни о чём думать, дыхание сбилось, а сердце бешено колотилось…
Пока наконец ночной летний ветер не коснулся его лица.
Увидев человека, стоявшего в тени деревьев, юноша вдруг не решился подойти ближе.
Это было словно сон. Даже нереальнее самого сна.
Год промчался словно вихрь, и сейчас двое стояли на противоположных концах одной прямой, а бесчисленные горные хребты и извилистые реки, прежде разделявшие их, исчезли без следа. Обжигающие слёзы и любовь из-за появления другого человека снова забурлили в глубине души и больше не утихали.
Увидев, что Вэнь Сяо остановился, Чи Е шагнул вперёд, вышел из тени деревьев и встал в тёплом свете фонаря. Остановившись в полушаге, он присел, опустившись левым коленом на землю, и, склонив голову, аккуратно завязал шнурки, которые Вэнь Сяо не успел завязать, — вышёл идеальный бантик.
Но если присмотреться, можно было заметить, что кончики его пальцев не переставали дрожать.
Спустя несколько секунд Чи Е поднялся. На таком близком расстоянии он даже улавливал знакомый запах геля для душа, исходивший от Вэнь Сяо. Он медленно обводил взглядом брови и глаза соседа, не упуская ни единой черты, а собственный голос казался сухим, низким и хриплым, когда он спросил:
— Вэнь Сяо, давай встречаться?
— Давай. — Тот звучал так же хрипло и глухо.
⊰⊱
От автора
Посылаю вам сердечко из билетов~ Ах! Наконец-то встретились!
花间一壶酒
http://bllate.org/book/17591/3888253
