Такси остановилось у обочины. Чи Е уже потянулся за деньгами, но Вэнь Сяо остановил его:
— Я сам.
Он не стал спорить, но был готов вмешаться, если его сосед перепутает купюры. Однако тот достал десять юаней, затем ещё четыре банкноты по одному, аккуратно сложил их и протянул водителю, не забыв вежливо поблагодарить.
Таксист, приняв деньги, с любопытством обернулся:
— Так твой друг вообще пьян или нет?
Чи Е не успел ответить, как Вэнь Сяо сам сказал:
— Пьян.
Водитель: «??»
Они вышли из машины, встали на тротуаре и молча проводили взглядом исчезающие в потоке машин красные огни такси.
— И как ты понял, что перебрал? — спросил Чи Е.
На его памяти подвыпившие люди либо настойчиво твердили, что они трезвы и «Я ещё могу! Да с чего я пьяный то?», либо просто отключались, теряя связь с реальностью: «Кто я? Где я? Я вообще не пил!»
Вэнь Сяо потёр виски. Лёгкий румянец ещё не сошёл с его лица, и он ответил хрипловатым голосом:
— Голова болит, в глазах темно, горло пересохло, живот скрутило, всё тело горит. И я не знаю, почему и когда ты здесь оказался. Значит, я точно пьян.
Чётко, логично, пьянство с необычайной ясностью ума: даже нетрезвым он умудрялся выделяться. Чи Е снова спросил:
— А почему я здесь?
Вэнь Сяо пристально посмотрел на парня, какое-то время разглядывая его, и наконец ответил:
— Забыл.
Чи Е рассмеялся.
Когда его сосед по парте напивался, он становился довольно очаровательным.
Уже стемнело, повсюду зажглись огни, и их тёплый свет окутывал улицы мягкой, почти домашней атмосферой. Мимо прошёл торговец, толкавший тележку с цветами, упакованными в прозрачный пластик. Чи Е вспомнил, как в машине увидел слёзы Вэнь Сяо, и спросил:
— Хочешь цветы?
Тот посмотрел на него с недоумением:
— Я же не девушка.
Чи Е перевёл взгляд на другую сторону улицы и нашёл вторую цель.
— Вон там тележка с жареными куриными крыльями. Хочешь?
Парень посмотрел в указанное направление. На красном трёхколёсном грузовике с была вывеска с изображением куриных ножек и надписью «Жареные крылышки по-орлеански».
— Грязно, — покачал головой Вэнь Сяо. — Поем там и отравлюсь.
Довод был настолько убедительным, что и эта идея потерпела крах.
Чи Е показалось, что юноша вёл себя слишком нормально для пьяного человека, и на секунду усомнился в его состоянии.
— Сосед, я красивый?
Вэнь Сяо с большой тщательностью, не торопясь, изучил черты его лица.
Глаза у него были от природы тёмными, а без очков, в тёплом свете уличных фонарей, холодный блеск в его взгляде смягчился. Румянец, оставшийся от выпитого алкоголя, делал лицо более живым, а губы — ярче обычного.
Чи Е невольно подумал о том, как бы ему хотелось провести пальцем по этим губам.
Вэнь Сяо, закончив разглядывать, вынес вердикт:
— Очень красивый.
— Охренеть, — Чи Е рассмеялся. Сосед сказал не просто «красивый», а «очень красивый». Теперь он был на сто процентов уверен, что Вэнь Сяо в зюзю.
В его голове сложилась цепочка: «Какой я человек в твоих глазах? — Очень красивый Чи Е».
Обычно сосед говорил колкости, эти несколько искренних слов, вырвавшихся у него после выпивки, казались особенно ценными. Чи Е несколько раз мысленно прокрутил этот момент, и настроение у него заметно улучшилось.
— Куда теперь — в мой магазин или ко мне домой? — спросил он.
Даже под градусом Вэнь Сяо оставался твёрдым в своих решениях:
— Я не пойду к тебе. Ты идёшь ко мне.
Фраза, казалось, звучала вполне естественно, но Чи Е почувствовал в ней какую-то странность.
Все дома в этом районе были построены по одному проекту и выглядели одинаково и снаружи, и внутри. Чи Е стоял у двери, пока Вэнь Сяо доставал ключи, чтобы открыть её.
Внутри было темно, и было очевидно, что дома никого нет. Чи Е сам включил свет, нашёл тапочки и переобулся. Подняв голову, он увидел, как Вэнь Сяо направился прямо в спальню, сел за стол и начал…
Решать задачи?
Он сидел прямо, держа спину ровно, с сосредоточенным, серьёзным видом. Чи Е смотрел на него в полном замешательстве. Кто, блядь, возвращаясь домой после попойки, первым делом берётся за учебник?
Впрочем, Вэнь Сяо, бегло взглянув на задачу, заметил:
— Этот сборник — пиратка.
— Почему ты так решил? — спросил Чи Е.
На лице юноши мелькнуло лёгкое замешательство, но он быстро пришёл к выводу:
— Потому что я не понимаю, что здесь написано. Значит, это точно неоригинал.
Чи Е с трудом сдерживал улыбку. Он подошёл к столу, опёрся правой рукой о край, а левую положил на спинку стула Вэнь Сяо — поза, которая выглядела почти как объятие. Он наклонился и сказал:
— Давай, я прочитаю тебе задание из этой подделки. Мне-то слова понятны.
«В начале координат на плоскости xOy находится источник частиц. В некоторый момент времени он испускает большое количество одинаковых положительно заряженных частиц с одинаковой скоростью v…»
Выслушав условие, Вэнь Сяо быстро назвал ответ, а затем, заметив несоответствие, уставился на Чи Е:
— Почему ты знаешь слова в пиратском сборнике?
Чи Е не успел ответить, как тот продолжил:
— Истина может быть только одна [1].
— Какая?
— Ты и есть тот, кто печатает пиратские книги.
Чи Е на мгновение растерялся, но решил подыграть и принять на себя эту новую роль:
— Ага, бóльшая часть поддельных сборников на рынке — моих рук дело. Теперь, когда ты меня раскусил, что собираешься делать?
[1] 真相只有一个 zhēn xiàng zhǐ yǒu yī gè — букв. истина только одна. Фраза из популярного аниме «Detective Conan» (名探偵コナン).
Вэнь Сяо, на удивление, задумался, и наконец ответил:
— Я не стану на тебя жаловаться.
— Почему?
Но Чи Е не дождался ответа — прямо на его глазах веки соседа начали тяжелеть, и он заснул.
Оставлять его спать на стуле было не вариантом. Чи Е попытался прикинуть, как лучше его перенести, но не мог найти правильного положения. Тогда он просто наклонился, подхватил Вэнь Сяо на руки и поднял его.
Тот был не тяжёлым. Даже наоборот, когда Чи Е поднимал его, то почувствовал, что юноша слишком худой. Он повернулся к кровати и, опустив взгляд, увидел лицо Вэнь Сяо, прижатое к его груди, — уголки его глаз слегка покраснели, веки были закрыты, ресницы подрагивали в такт дыханию. Почему-то сердце Чи Е начало биться быстрее.
Он тихо вздохнул.
Аккуратно положив юношу на кровать, он укрыл его одеялом, оставив включенной только настольную лампу у изголовья. Казалось, всё было сделано, пора возвращаться — Я-я ждала дома, и перед сном нужно было ещё раз проверить товар.
Но он не мог отвести взгляда от кровати, словно та стала магнитом, притягивающим его. Тёплый, приглушённый свет создавал ту особенную атмосферу, когда легко рождаются чувства, которые трудно объяснить. И у Чи Е они были именно такими.
Сначала его взгляд задержался на лбу Вэнь Сяо — ни одного прыщика, только гладкая кожа без следов. Затем он посмотрел на ресницы — они были густыми и длинными, и когда глаза были закрыты, их линия слегка загибалась вверх, выглядя очень изящно.
И только потом он остановился на губах. Обычно они были бледно-розовыми, почти лишёнными цвета, но сейчас они словно покрылись тонким слоем нежного полупрозрачного румянца. Чи Е смотрел на них, не отрываясь, и в тишине комнаты он слышал, как его дыхание переплеталось с дыханием Вэнь Сяо.
В конце концов он, сам того не осознавая, протянул руку и, контролируя силу, большим пальцем правой руки провёл по нижней губе соседа.
***
На следующее утро Вэнь Сяо разбудил телефонный звонок. За окном было уже светло, и погода, судя по всему, была хорошей. Голова была тяжёлой, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Юноша вытащил руку из-под одеяла и взял телефон.
— Алло? — голос был хриплым и сонным.
— Ты ещё не встал? В школу опоздаешь, сосед! — торопил его Чи Е на другом конце провода.
Вэнь Сяо машинально сел, взглянул на окно и прищурился от света.
— Сегодня суббота.
— А вот это странно. Как ты понял?
Он поправил подушку, устроив её за спиной, и снова лёг, прикрыв глаза рукой от солнца.
— Я вообще-то просто выпил, а не головой тронулся, — Вэнь Сяо немного подумал и, вспомнив разрозненные события прошлой ночи, спросил: — Ты меня вчера забрал?
— Ты помнишь?
— Только отдельные фрагменты.
В голосе Чи Е послышалась улыбка:
— Скоро одиннадцать. Пора вставать и обедать, иначе твой желудок не выдержит.
Услышав это, юноша действительно почувствовал дискомфорт. Он потёр переносицу:
— Хорошо, сейчас встану.
Умывшись и выйдя из ванной, он увидел бабушку в фартуке.
— Встал? Я сварила кашу с постным мясом, ещё тёплая. Сначала покушай, — заметив его растрёпанные волосы и следы от подушки на лице, она мягко улыбнулась. — После вчерашнего тебе, наверное, плохо, поэтому я не стала тебя будить, дала поспать. Сейчас уже лучше?
Юноша сел за стол и с недоумением спросил:
— Откуда ты знаешь…?
— Вчера, когда я вернулась, встретила твоего соседа по парте, когда он уходил. Он сказал, что вы решили отдохнуть после экзаменов, ели шашлык и немного перебрали.
Вэнь Сяо, державший ложку, замер.
— Ты видела Чи Е?
— Да, очень вежливый и высокий. Наверное, у него поклонниц в школе хоть отбавляй?
— Да, много, — он тут же толпы вспомнил девочек, которые собирались в коридоре на переменах.
— Я так и подумала, — рассмеялась бабушка. — Вы с ним оба такие — лица, которые сводят девушек с ума [2]. Если подумать, действительно редко встретишь парня, который по внешности может на равных соперничать с нашим Сяо Сяо.
Вэнь Сяо молча пил кашу, думая про себя, все старшие, конечно, считают своих детей самыми красивыми, и его бабушка не была исключением.
Позавтракав, он собрался выходить, и женщина поинтересовалась, куда он направляется. Юноша помедлил несколько секунд и ответил:
— К соседу по парте. Будем делать домашнее задание.
Сказав это, он сам почувствовал себя виновато [3]. Но потом подумал: если бы Лао Сюй увидел, что Чи Е делает уроки, он бы сразу побежал покупать лотерейный билет.
[2] 祸祸小姑娘 huò huò xiǎo gūniang — букв. приносить беду маленьким девушкам; разг. о человеке, который своей внешностью или поведением заставляет девушек в него влюбляться, «разбивает девичьи сердца»
[3] 心虚 xīn xū — букв. пустое, слабое сердце; обр. совесть нечиста
***
Его «партнёр по домашке» тем временем занимался сверкой счетов. На телефоне стояла громкая связь, а на том конце говорил кто-то с сильным акцентом. Судя по голосу, говор напоминал южные регионы — можно было разобрать половину слов, другую половину угадать, а кое-что и вовсе оставалось загадкой. Вэнь Сяо молча сел на стул.
Он вспомнил, как его мама, бывало, тоже произносила фразу-другую на этом диалекте. В тех краях говорят мягко, с лёгким носовым звуком. Впрочем, в большинстве южных городов, за исключением отдельных районов, используют путунхуа [4], так что родители не стали его учить.
[4] Подробнее см. в конце главы
Услышав пару знакомых слов, Вэнь Сяо невольно задумался.
Договорив, Чи Е повернулся к нему:
— Голова ещё болит?
С этими словами он снова взглянул на губы Вэнь Сяо. Они выглядели так же, как всегда, но Чи Е казалось, что они стали ярче. Ему стало неловко и, боясь, что сосед заметит его взгляд, он быстро отвёл глаза.
— Прошла, — ответил юноша, придя в себя. Немного помолчав, он спросил: — Я вчера… говорил что-нибудь странное?
— Странное? Да вроде ничего.Что ты имеешь в виду?
— Ну… что-то необычное.
— Ничего необычного не было, — ответил Чи Е и заметил, как Вэнь Сяо облегчённо выдохнул. Тогда он улыбнулся и добавил: — Хотя кое-что я всё-таки запомнил.
Пальцы Вэнь Сяо, лежавшие на коленях, слегка дрогнули:
— Что?
Парень, с самым серьёзным видом, сложил пальцы, лениво откинулся на спинку стула и с улыбкой сказал:
— Ты сказал, что Чи-гэ — самый красивый человек из всех, кого ты когда-либо встречал.
От автора
Посылаю вам сердечко, сложенное из маленьких печенек~ Спокойной ночи!
От переводчиков
[3] В китайском языке «диалекты» — это не просто разные акценты, а целая группа родственных языков, которые настолько отличаются друг от друга, что дажа их носители не поймут друг друга без подготовки. Лингвистически их правильнее называть отдельными языками, но по историческим и культурным причинам в Китае их принято именовать диалектами.
Самая крупная и влиятельная группа — северные диалекты, или мандарин (官话 guānhuà), на котором говорит около 850 миллионов человек. Именно на основе пекинского диалекта из этой группы был создан официальный государственный язык КНР — путунхуа. Северные диалекты распространены на севере и юго-западе Китая и являются основой для общения между жителями разных регионов.
Однако южные диалекты значительно отличаются от северных и считаются более архаичными — в них сохранилось больше тонов и древних черт среднекитайского языка. Например, в путунхуа всего четыре тона, а в кантонском их может быть до десяти.
Среди южных диалектов выделяются:
У (吴语 wúyǔ) — распространён в Шанхае, Чжэцзяне и на юге Цзянсу, насчитывает около 95 миллионов носителей;
Юэ, или кантонский (粤语 yuèyǔ) — на нём говорят в Гуандуне, Гонконге и Макао, а также в китайской диаспоре по всему миру; число носителей — около 80 миллионов;
Минь (闽语 mǐnyǔ) — охватывает Фуцзянь, Тайвань и Хайнань, включает в себя такие разновидности, как хокло (тайваньский) и другие; на нём говорят около 60 миллионов человек;
Хакка (客家话 kèjiāhuà) — распространён в южных провинциях, особенно среди народа хакка, число носителей — около 55 миллионов;
Сян (湘语 xiāngyǔ) — на нём говорят в провинции Хунань, около 50 миллионов носителей;
Гань (赣语 gànyǔ) — распространён в провинции Цзянси, около 30 миллионов носителей.
Также существуют более мелкие группы: цзинь (провинция Шаньси, около 70 миллионов), хуэй (на границе Аньхоя, Чжэцзяна и Цзянси, около 7 миллионов) и пинхуа (в Гуанси, около 3 миллионов).
Все эти языки объединяет общая письменность — иероглифика, а также богатое культурное наследие, но в устной речи различить их почти невозможно. Именно поэтому путунхуа был введён как единый стандарт, чтобы жители разных регионов страны могли свободно общаться друг с другом.
Перевод «В цветах — кувшин вина»
http://bllate.org/book/17591/1731497
