Глава 12. Кабинет
Лу Сиань притворялся спящим до самого рассвета.
Наконец он услышал, как Вейд оделся и вышел из комнаты. Перед уходом Вейд приказал запереть все двери и окна, ведущие наружу. В тот миг, когда прозвучал звук закрываемой двери, Лу Сиань наконец выдохнул с облегчением.
Он вскочил с кровати.
Спальня императора была огромной, с роскошным, но сдержанным убранством. Лу Сиань ходил по комнате, тихонько постукивая пальцами по каждой масляной картине и каждому светильнику — разумеется, не для того, чтобы полюбоваться.
А чтобы найти тайный ход, который, по слухам, находился в спальне императора.
Говорили, что эти ходы были прорыты ещё при строительстве замка, а знавших о них мастеров казнили сразу после завершения работ. Только король каждого поколения (ныне — император) знал, где находятся входы в эти ходы и куда они ведут.
Впрочем, Лу Сиань не особо надеялся найти эти ходы. Даже если бы они существовали, он не мог бы знать, в каком направлении ведут. Это было не более чем попыткой — лучше уж так, чем никак.
Он обследовал светильники и картины, но не обнаружил никаких следов. Не успел он продолжить осмотр, как снаружи послышался звук открываемой двери.
Лу Сиань поспешно улёгся обратно на диван, притворяясь безумным. Затем он увидел, как вошли служанки — все с опущенными головами — и снова усадили его в то инвалидное кресло.
Лу Сиань: …
Куда они собираются его везти?
Служанки молчали, и Лу Сианя повезли в каком-то направлении. По пути стража, которую он видел, становилась всё более внушительной. Они смотрели прямо перед собой, не обращая на Лу Сианя никакого внимания.
Наконец Лу Сиань увидел комнату, в которую его привезли.
Это был кабинет, где Вейд занимался государственными делами.
Лу Сиань: ???
Кабинет, как обычно, делился на внешнюю приёмную и внутреннюю комнату для работы с документами и чтения. Служанки усадили Лу Сианя на диван во внутренней комнате, заботливо укрыли его пуховым одеялом, а затем…
Вошёл Вейд.
Молодой человек по-прежнему был в чёрном мундире. Его мрачный взгляд скользнул по белому суккубу, свернувшемуся на диване, после чего он сел за письменный стол.
Лу Сиань оказался по левую руку от стола — на самом видном месте. Более того, если бы Вейд захотел, ему достаточно было встать и сделать один шаг, чтобы схватить Лу Сианя.
Служанки одна за другой вышли, и во внутренней комнате остались только Вейд и Лу Сиань. Увидев, что Вейд уже углубился в чтение, Лу Сиань наконец расслабил занемевшую кожу головы.
Но в его сердце оставался один вопрос.
Зачем Вейд вообще притащил его сюда?
Однако он прождал всё утро, а Вейд так ничего с ним и не сделал. Черноволосый юноша лишь рассеянно перелистывал страницы. Хотя Лу Сиань лежал прямо у него под рукой, он ни разу не взглянул на него.
И всё же Лу Сиань находился слишком близко к Вейду — настолько близко, что не мог незаметно осмотреть кабинет. После получаса старательной игры он снова начал клевать носом.
Его голова всё клонилась и клонилась, пока он наконец не уткнулся в диван и не заснул.
Он не знал, что лишь когда он уснул, Вейд, всё это время читавший, наконец отложил книгу.
И посмотрел на спящего.
Сквозь дрёму он смутно услышал, как в приёмную кто-то пришёл — похоже, по поводу вчерашнего дела герцога Рейна. Услышав шаги Вейда, направлявшегося в приёмную, Лу Сиань открыл глаза.
И принялся осматривать комнату.
Разговор в приёмной всё ещё продолжался.
— Ваше Величество, — Лу Сиань узнал голос герцога Мерфи, славившегося своей справедливостью. Этот мужчина лет тридцати с небольшим, с благородной внешностью, пользовался доброй репутацией и среди аристократов, и среди простолюдинов, но сейчас в его голосе слышались едва уловимые подобострастие и осторожность, — насчёт герцога Рейна…
Он говорил длинно и витиевато, всё сводя к одной просьбе — вернуть тело герцога Рейна его семье. Словно боясь вызвать недовольство Вейда, он говорил тихо и мягко.
Наконец он произнёс:
— Вы ныне император королевства, вам следует…
— Император? Если я не ошибаюсь, это вы, аристократы, умоляли меня и мою армию остаться в королевстве и сдерживать демонов, — услышал Лу Сиань беспечный голос Вейда.
— Знай своё место, Мерфи.
Голос Мерфи словно застрял у него в горле. Наконец он опустил голову:
— Слушаюсь вашей воли.
На этом их разговор закончился. Пока он почтительно пятился назад, герцог Мерфи думал: нынешний Вейд поистине… неуправляем.
У него невероятная сила, почти бессмертная способность к восстановлению и целая ужасающая армия нежити. В одиночку он отбросил демонов и заслужил славу «короля-героя», о которой трубили во всех человеческих городах. Кроме того, за ним стоял его род — дом Сайселов — и ещё несколько семейств, включая знаменитые дома Холлов и Лестеров, поддерживавших его всемерно. Но, очевидно, он ни во что их не ставил.
Герцог Мерфи когда-то подумывал использовать семью Вейда, чтобы «держать его в узде», но Вейду было плевать на жизнь своего рода. Та самая распря, что изгнала его из королевского города, словно навсегда переменила его душу, лишив его всякой привязанности. Даже сам императорский трон казался лишь тем, что он принял мимоходом на своём пути в неизвестность.
Враг, у которого нет ни единой слабости, — самый страшный враг. Это сильно тревожило герцога Мерфи.
Ему нужно найти что-то, чем можно связать Вейда. В глазах герцога Мерфи мелькнул тёмный огонёк.
Деньги, власть, красота… Он уже пробовал подносить всё это — без всякого эффекта.
Уже собираясь развернуться и уйти, он вдруг замер, заметив кое-что во внутренней комнате кабинета. Вейд, выходя, не закрыл дверь, поэтому с места герцога Мерфи был виден письменный стол… и…
На диване, кажется, лежал… человек?
С его точки обзора герцог Мерфи видел лишь, что некто, закутанный в одеяло, свернулся на диване. Из-под одеяла торчали две стройные белые икры, а из-под края выглядывали длинные серебристые волосы.
Судя по всему, на этом человеке был лишь лёгкий ночной халат.
Даже по смутному силуэту было видно — это настоящая красавица.
Вейд, занимаясь государственными делами… закутал какую-то красавицу в одеяло и положил рядом на диван?
Ради «удобства»?
Нет, дело не в этом. Дело в том, что…
Герцог Мерфи поспешно распрощался с Вейдом. По дороге домой он всю дорогу о чём-то размышлял, постукивая пальцем по подбородку.
Кажется, он нашёл… то, чем можно связать Вейда.
Он прикидывал, кем могла быть эта особа. В последнее время из семейств не приходило вестей о том, что какую-то барышню или юношу приметил Вейд. Значит, незнакомка в кабинете, скорее всего, привезена Вейдом из простонародья.
Раз уж с самого Вейда не подступиться, надо действовать через его «новую фаворитку». Вейду плевать на свою семью, плевать на покушения… а как насчёт этой красавицы?
Вряд ли она ни о чём не мечтает. К тому же Вейд даже в кабинете, за чтением, держит «его» при себе — значит, он души не чает в этой красавице.
При этой мысли на губах герцога Мерфи заиграла улыбка.
Вернувшись в свою резиденцию, герцог Мерфи поручил своим советникам разузнать, кто эта красавица.
Когда советник ушёл, герцог Мерфи откинул голову на спинку кресла и вздохнул.
— Нынешние времена — сущее бедствие, — пробормотал он себе под нос.
— С того самого дня, как Вейд вернулся, всё пошло кувырком. Если бы нашёлся хоть кто-то, кто мог бы его сдерживать…
В его голове промелькнуло одно имя.
Лу Сиань Сайсел.
Приёмный сын дома Сайселов, номинальный двоюродный брат Вейда, некогда Святой Сын Церкви Света. При жизни перед его улыбкой склонялись даже самые чёрствые аскеты. Всего через месяц после поступления в Святилище он овладел священными искусствами, достаточными, чтобы вернуть зрение слепому старику из простонародья, не видевшему много лет.
Когда Вейд был его рыцарем-защитником, их называли «двумя жемчужинами королевства», и дом Сайселов, взрастивший эту пару звёзд, тоже сиял. Когда Вейда изгнали за «веру в Павшего Бога», они словно стали двумя полюсами света и тьмы. Тьмой был позор дома Сайселов — упрямый Вейд, а светом — его двоюродный брат, пречистый и милосердный Святой Сын Лу Сиань.
Только вот ныне это имя за его деяния было пригвождено к костру. Позволить полу-суккубу целых десять с лишним лет притворяться человеческим Святым Сыном — это был величайший позор для всего рода людского. Чаши света и тьмы вновь изящно перевернулись: сколь сильно аристократы некогда восхищались Лу Сианем, столь же сильно теперь стыдились и злились из-за того, что их обманули. Среди них были и такие, как Брайт, кто верил Лу Сианю и сомневался в Вейде, но таких было ничтожно мало.
Впрочем, как бы его ни ненавидели или ни любили, Лу Сиань был мёртв — убит рукой Вейда, и об этом знало всё королевство, более того, вся история. Весь дом Сайселов немедленно переметнулся к Вейду, которого они прежде предали, и выжег имя Лу Сианя из родовой книги — вот и вся история.
При этой мысли герцог Мерфи ощутил лёгкое сожаление. Он помнил светлый облик Лу Сианя, когда тот пел псалмы, помнил и ту сцену, где мстящий Вейд в чёрных доспехах ступил в тронный зал и собственноручно жестоко казнил одного из своих врагов. Никто не знал, что произошло в тот день в Святилище, но участь Лу Сианя могла быть лишь ещё более ужасной, чем у того врага.
Герцог Мерфи вздрогнул и перестал представлять, что сталось с Лу Сианем.
Он вытащил из конверта изящно оформленное приглашение — оно пришло от дома Сайселов и звало его на бал.
Этот бал устраивал дом Сайселов, пригласив всех знатных особ королевского города, но на деле он был посвящён Вейду. Они хотели этим балом поздравить Вейда с восшествием на престол и при всех показать, что отношения между домом и Вейдом «восстановлены». Будь то Лу Сиань или Вейд — дом Сайселов бессмертен.
Хотя все аристократы, знавшие подоплёку, чувствовали: Вейду плевать на свою семью.
Герцог Мерфи уставился на приглашение и вдруг вспомнил свою первую встречу с Вейдом. Тогда Вейд был ещё мрачным, надменным мальчишкой. На одном приёме кто-то шептался, что это тот самый незаконнорождённый сын, которого недавно разыскал герцог Сайсел.
— У него престранный характер, совсем не похож на маленького Лу Сианя, — пренебрежительно заметила одна знатная дама.
— Всё же один рос в семье с детства, а другого подобрали в трущобах. Я к тому, что семейное воспитание очень важно.
— Но он единственный родной сын герцога Сайсела, а Лу Сиань — лишь приёмный сын рано почившего брата герцога, — пожал плечами другой.
— Конечно, не вернись он, наследником дома Сайселов, возможно, стал бы Лу Сиань — все ведь знают, как герцог его баловал, даже родных внуков так не любил. Но Вейд всё же его кровь.
Первая дама хихикнула, прикрыв рот веером из перьев:
— Похоже, когда эти два братца вырастут, им предстоит нешуточная битва за великое семейное достояние.
— Маленький Вейд, небось, считает себя счастливчиком? Ему было суждено всю жизнь быть простолюдином или наёмником, а тут вдруг — шанс унаследовать огромное состояние. Готова поспорить, те мальчишки из подворотни, с которыми он раньше играл, ужасно завидуют его удаче…
Герцог Мерфи вежливо протиснулся мимо них — ему нужна была информация, но он не любил такие сплетнические сборища с обрывками слухов. Проходя по коридору, он увидел того самого «маленького Вейда», о котором говорили дамы. Черноволосый мальчик стоял в углу, отчуждённый ото всех, и молча на что-то смотрел.
Он проследил за взглядом мальчика — в другой стороне стояли герцог Сайсел и Лу Сиань. Зеленоглазый мальчик, повиснув на руке приёмного отца, капризничал — избалованно, но мило.
Герцог Мерфи перевёл взгляд на Вейда и смутно различил в глазах мальчика честолюбие.
…Возможно, уже тогда исход этой вражды был предопределён. Так думал герцог Мерфи.
И потому Лу Сиань был жестоко убит. А корень его гибели — в том, что он не желал довольствоваться положением приёмного сына.
Впрочем, он сожалел и о другом: в детстве в глазах Вейда ещё горело честолюбие к семейному наследию. А ныне он словно напрочь утратил всякие ожидания от рода.
Это скверно. Человек может так сильно перемениться.
И ещё дом Рейнов… как бы то ни было, ныне жителям королевского города приходится полагаться на Вейда, чтобы сдерживать рвущихся в бой демонов. Надеюсь, люди из дома Рейнов не потеряют голову. Грязными промыслами, что оставил герцог Рейн, уже несколько человек собираются завладеть. Надеюсь, между ними не выйдет слишком уж безобразной свары, хм… при необходимости он не прочь вмешаться, навести там порядок и урвать свой кусок…
Ради защиты своих интересов и «мира» в королевском городе герцогу Мерфи приходилось думать о слишком многом.
Жизнь таких «высших аристократов», как он, — сплошная скука, обыденность и пресность.
Он умылся, лёг в постель и понадеялся, что в течение недели выяснит, кто эта «зверушка». Когда он закрыл глаза, ему снова привиделся взгляд мальчика Вейда — взгляд, полный честолюбивого желания отнять и унаследовать что-то.
Он снова и снова прокручивал в голове ту картину и вдруг почувствовал, как по спине побежал холодный пот.
Он вдруг вспомнил, на что именно смотрел тогда Вейд.
Он смотрел не на герцога Сайсела, а на…
Лу Сианя!
http://bllate.org/book/17343/4706116
Готово:
