Глава 11. Не войдя в логово тигра, не поймаешь тигрёнка
……
После купания служанки переодели Лу Сианя в новый шёлковый ночной халат, сплошь покрытый оборками и кружевами. В обычное время при виде такого халата у Лу Сианя брови дёргались бы от раздражения.
Но сейчас ему было совсем не до этого.
Служанки, прислуживавшие Вейду, оказались куда внимательнее — они высушили его серебристо-белые длинные волосы, оставив их свободно рассыпаться по спине, а затем окурили его благовониями. Поначалу Лу Сиань не придал этому значения, но когда они принялись втирать в его руки сладкий, как мёд, ароматный бальзам, у него наконец зашевелились волосы на голове.
Все служанки опустили головы, не смея смотреть на него, но любому дураку было ясно: они принимали Лу Сианя за кого-то очень близкого Вейду.
А Вейд.
Это имя было последним, кого Лу Сиань хотел сейчас видеть.
С точки зрения безумца, Вейд преуспел как никто.
В глазах служанок этот прекрасный юноша, не похожий на человека, просто сидел неподвижно на мягком кресле, опустив длинные ресницы, словно сотворённая богами кукла.
До чего же красив.
У него были и какие-то естественные реакции, вот только казалось, что он не умеет говорить. Кто-то из служанок посмелее втайне гадал о его расе — у Лу Сианя были острые уши, но не было ни рогов, ни хвоста, как у демонов. Служанки же не были настолько сведущи, чтобы распознать магические узоры на его теле — быть может, они даже считали, что это татуировки, которые Вейд нанёс ему из пристрастия к татуировкам. Поэтому некоторые даже предполагали, что он из эльфов.
Другим служанкам он казался смутно знакомым, но его очевидная нечеловеческая природа заставляла их не думать об этом — да и не смели они думать.
После того как его нарядили, служанки привезли…
резное инвалидное кресло.
Увидев это кресло, Лу Сиань, погружённый в раздумья, в кои-то веки мысленно произнёс «…» и почувствовал облегчение.
Слава мастерам королевства.
Лу Сиань наконец избавился от участи, когда его носили на руках. Он сидел в кресле, и его везли по длинным коридорам.
Наконец его доставили…
доставили в…
комнату, которую можно было описать только как верх роскоши, — готическую комнату в чёрно-красных тонах.
Комната была большой. Лу Сиань чутко уловил, что здесь не было тех заклинаний с ощущением «заточения» или «поддержания», что были в башне. Кроме того, он заметил огромный балкон — всё это говорило ему, что сбежать из этой комнаты будет куда проще, чем раньше.
В апартаментах были главная спальня с огромной кроватью, небольшая гостиная для приёма гостей, а также примыкавшая маленькая комнатка. В главной спальне помимо большой кровати стоял длинный, широкий и мягкий диван, который вполне можно было использовать как кровать. На диване лежали несколько подушек и стёганое бархатное одеяло.
Условия его жизни будто бы заметно улучшились.
Ночной ветерок шевелил белые тюлевые занавески, совсем легонько. Лу Сианя усадили на диван, и он слегка удивился.
Но служанки хранили молчание.
У Лу Сианя возникло смутное нехорошее предчувствие. И оно сбылось, когда прибыл посетитель.
Кто-то открыл дверь апартаментов, повесил верхнюю одежду на вешалку. Оставшиеся в комнате служанки одна за другой опустили головы, приветствуя его.
Услышав знакомые шаги, Лу Сиань почувствовал, как у него занемело даже в копчике.
Лу Сиань: …
…Это уже чересчур, подумал он. Занятно.
Он сдерживал себя, не позволяя своим слишком бурным реакциям выдать какую-нибудь слабость.
— Ваше Величество, доставлен, — тихо произнесла старшая из служанок.
Он услышал, как Вейд хмыкнул «угу», а затем увидел, как в комнату вошёл этот резкий молодой человек.
Вейд тоже принял ванну. Лу Сиань подумал, что ему стоит быть тронутым тем, что тот уступил ему императорскую купальню.
Он мысленно посмеялся над собственной мрачной шуткой.
Вейд переоделся в домашнюю одежду, но его аура по-прежнему давила и пугала. Он бросил взгляд на Лу Сианя, скорчившегося на диване, и выглядел при этом довольно довольным.
Старшая служанка спросила:
— Прикажете разместить его в маленькой комнате внутри?
Маленькая комнатка находилась прямо в главной спальне, и в ней было всё необходимое. Чаще всего она служила временным пристанищем для любовницы императора, с которой тот был в разгаре страсти. Когда императору было нужно, любовница приходила в главную спальню, когда нет — жила в маленькой комнатке, всегда под рукой, быстро и удобно.
Лу Сиань: …
Он лишь слышал о такой комнате в тайных хрониках императорского двора, но никак не ожидал, что однажды ему самому придётся в ней жить.
Что за мысли у Вейда? Он что, собрался поселить его… здесь?
Впрочем, и здесь неплохо. Комната императора — место с отличным освещением, да и Вейд не будет сидеть в своей спальне двадцать четыре часа в сутки. Кроме того, он помнил, что кабинет императора должен находиться неподалёку от спальни.
Шанс пробраться в кабинет Вейда, пока тот будет вне дворца, найти чертёж кандалов на лодыжках — снова возрос.
«Не войдя в логово тигра, не поймаешь тигрёнка», — сказал себе Лу Сиань. Раз уж он не может предугадать безумие Вейда, остаётся лишь стараться сохранять хладнокровие при любых его действиях.
Если удастся достичь конечной цели, то кратковременная опасность того стоит.
Но он никак не ожидал, что Вейд скажет:
— Не нужно.
Лу Сиань: ??
— Пусть спит на этом диване, — сказал Вейд.
Честно говоря, этот диван в главной спальне по площади и мягкости вполне мог сойти за кровать, но…
Ты бы стал укладывать тело своего врага и пленника на диван в собственной главной спальне?!
Ты бы хотел, проснувшись утром, видеть его спящим на диване рядом?!
Лу Сиань: ………
Он и представить не мог такого невообразимого исхода.
И уж тем более, чем с Вейдом, ему сейчас меньше всего хотелось делить с ним одну комнату.
— Слушаюсь, — старшая служанка и прочие не стали перечить, почтительно ответили они.
Они так же бесшумно покинули апартаменты, как и вошли. Вейд не любил, когда рядом оставались слуги, и терпеть не мог запах чужих людей в комнате. Впрочем, у изголовья его кровати висел колокольчик — стоит потянуть за ленту, и слуги снаружи услышат звон и войдут прислуживать.
Это Лу Сиань узнал уже позже.
А сейчас он сидел, прислонившись к дивану, и рассеянно смотрел на масляную картину на стене. Когда Вейд направился к нему, он вздрогнул всем телом — впрочем, к счастью, на этот раз Вейд, похоже, не проявлял к нему интереса.
Вейд сел в кресло в главной спальне, некоторое время смотрел на него, затем достал книгу и принялся листать.
Лу Сиань: …
Лишь тогда холодок наконец отступил от его позвоночника.
Во взгляде Вейда не было ни вожделения, ни той одержимости, что бывает у влюблённых. Это был задумчивый взгляд человека, разглядывающего принадлежащее лишь ему произведение искусства.
Такой взгляд пробирал до мурашек куда сильнее, чем влюблённость.
Когда Вейд перевёл взгляд на книгу, Лу Сиань незаметно поджал ноги чуть глубже.
Больше, чем необходимость делить комнату с Вейдом, его занимал вопрос герцога Рейна. Вейд без единого слова, не колеблясь, казнил крупного аристократа, герцога Рейна, — Лу Сиань полагал, что тому стоило бы потратить время на улаживание последствий.
Но сейчас он сидел здесь и читал книгу, словно жизнь и смерть того человека, а также возможная реакция на это были для него не более чем ничтожной букашкой.
Впрочем, у Вейда действительно были силы смотреть на них как на букашек. Слившись с властью «смерти» бога некромантов, он мог, стоит лишь применить божественную силу, отдавать врагам приказы о смерти, разложении или болезни в форме словесных заклинаний. Человеческая столица была лишь его логовом, и ему было лень возиться с этими жирными тупицами.
Поняв это, Лу Сиань почувствовал, что от долгого сидения на диване у него затекло тело. Он уже собирался незаметно сменить позу, как услышал голос Вейда.
— За несколько дней ты устроил столько дел. Ты просто ходячая проблема. И при жизни, и после смерти — всем от тебя одни хлопоты, — беззаботно проговорил Вейд.
— От Брайта до Рейна — на что ты только не способен.
Голос его был мрачным и низким.
…Вообще-то, есть ещё и Гарвин, подумал про себя Лу Сиань.
Он не заметил, какое лицо было у Гарвина, когда Вейд уносил его. Хотя в этот раз использовать фигуру Гарвина не удалось, в будущем Гарвин, возможно, ещё пригодится ему.
Например…
придумать, как стравить Гарвина с Вейдом, чтобы они перегрызли друг другу глотки, а самому воспользоваться суматохой, чтобы сбежать.
Он слегка поразмыслил об этом, но Вейд больше не проронил ни слова.
В комнате остался лишь звук перелистываемых страниц. Эта редкая тишина дала Лу Сианю обманчивое ощущение, будто он может выдохнуть.
Наступила ночь. Рядом послышался шорох снимаемой одежды — Вейд лёг спать. Книгу он бросил на столик у дивана, и Лу Сиань увидел, что это сборник стихов.
Лу Сиань тоже закрыл глаза в глубокой ночи. Внезапно он вспомнил одну вещь.
Раньше Вейд никогда не любил читать сборники стихов.
Напротив, тот, кто в осенние дни, купаясь в лучах солнца, сидел на скамейке в Святилище и читал стихи…
был он сам.
Он уснул в тяжёлой ночи. Во сне он снова увидел Святилище после осени.
Он держал в руках сборник стихов, сидя на каменной скамейке и от нечего делать рисуясь. Он знал, что неподалёку многие украдкой поглядывают на него.
Ему нравилось это внимание.
Наконец он закрыл книгу и нашёл в Святилище того, кого искал. Вейд сидел на каменной ступени в самом уединённом месте, безучастно глядя в небо.
Несколько дней назад Вейд ценой тяжёлых ран противника завоевал право на победу в поединке. Дуэль была брошена не признававшим его соперником, но тот никак не ожидал, что истекающий кровью Вейд окажется настоящим дьяволом. Он едва не убил своего противника, и даже когда его оттаскивали, на лице его всё ещё играла жуткая улыбка.
Те люди боялись его, сторонились.
Вейд молчал, и Лу Сиань тоже молчал. Лу Сиань в белоснежных священных одеждах стоял поодаль и спокойно смотрел на него.
«Какая же кислая рожа», — подумал он.
Наконец он шевельнул пальцем, и лист платана упал прямо на лицо Вейда. Когда Вейд, раздражённый, сорвал этот лист, он, с улыбкой довольного шалуна, бесшумно исчез.
Этот сон невольно вызвал улыбку и на его лице. Но он не знал, что в глубокой ночи за ним тоже наблюдает пара глаз.
Хозяин этих глаз смотрел на спящего, как на какое-то никогда прежде не виданное существо.
Наконец хозяин глаз вернулся в кровать. А в этот самый миг Лу Сиань, весь в холодном поту, распахнул глаза.
http://bllate.org/book/17343/4706064
Готово:
