Глава 135. Перед жизнью и смертью
Ветер ревел, дождь хлестал.
Одежды Мин Ханя развевались. Он стоял, отвернувшись от неба, и словно прислушивался к скорбным стенаниям гор. Выражение лица у него было серьёзным, в нём даже проглядывала тень сострадания к человечеству.
— Волны бушуют, живые существа гибнут, — сказал он. — Небеса, раз вы создали человека столь слабым, зачем же дали ему разум и способность заимствовать духовную силу у богов? Разве было бы не лучше, если бы жизнь человека была такой же, как у растений или зверей, что не знают ни радости, ни скорби?
Тёмные тучи сгущались над головой, морские волны клокотали, но серые небеса, извечно возвышенные и безучастные, не ответили на его вопрос.
— Сразив Да’а и починив небосвод, Цзяому стала прародительницей всего живого. Все боги, которые ещё существуют в этом мире, лишь её плоть и кости. Чтобы бросить вызов небесам, я должен нарушить порядок мира и преступить его законы. Все эти разговоры о морали, долге, совести, стыде — пустые слова, которыми люди тешат себя всю жизнь! — вокруг Мин Ханя заклубился чёрный туман, он громко воскликнул: — Если все существа, порождённые небом, неизбежно должны умереть, то убить одного человека или уничтожить всё живое на этом свете нисколько не противоречит воле небес! Так кто же достоин называться богом? Не Цзяому и не Мин Яо, которые покорились порядку и чтили законы мироздания! Я, один только я…
Он резко обернулся и посмотрел на небо, словно остался с ним один на один. Небо ревело, и каждая падающая капля дождя была ещё одной загубленной жизнью. Мин Хань сделал шаг врерёд, и чёрный туман вокруг него сгустился. От ветра его верхнее одеяние распахнулось. Ступая по горам трупов и морям крови, он неистово взревел:
— Только я отказываюсь покориться судьбе! Плоть смертна, жизнь ведёт к смерти, а смерть — конец всему. С тех пор как всё живое вышло из первозданного хаоса, все существа обречены появиться лишь на мгновение и исчезнуть навечно. Небеса безжалостнее всех, они смотрят, как люди встречаются, и слушают, как они расстаются. Как же это мучительно! В жизни нужно бороться за своё место, нужно действовать по совести, нужно любить и терять! Если муравьи — лишь букашки под ногами человека, то разве люди — не просто крошево из плоти и крови под дланью небес? Все говорят о пути, о Небесном дао. Покорись законам небес, подчинись нормам человеческой морали! Вырви себе когти и клыки, переломи хребет! Отныне прими участь простого смертного, стань жалким, безвольным месивом! Вы все… — Мин Хань собрал в руке злобную энергию бесчисленных живых существ и с усилием поднял её, — отдадите жизни ради пути!
Кукловодные нити взвились в воздух, сплетая бесчисленные крики боли и отчаяния в огромный саван, способный накрыть собой небо и землю. Море бушевало, повсюду всплывали кости жертв, чёрное и серое переплетались, словно бесконечные слои пепла. Вдруг в воздух слева и справа выстрелили две цепи; одна обмотала руку Мин Чжо, другая — руку Ло Сюя. Под шум волн цепи натянулись, пытаясь утянуть их обоих в водоворот.
— Теперь у нас действительно выйдет «жить и умереть вместе», — усмехнулся Мин Чжо. — Так вот что ждёт меня в конце.
— Пять пальцев связаны с сердцем, опять ты заставил меня страдать, — Ло Сюй поднял свободную руку, в его ладони лежала последняя уцелевшая половинка огненного талисмана. — Кровь так давно течёт, что сердцу стало тяжело.
— Трудно тебе было терпеть так долго, — сказал Мин Чжо.
Он наконец протянул изувеченную руку и положил её на ладонь Ло Сюя.
— Твой талисман весь измят, думаешь, он ещё рабочий? — спросил Мин Чжо.
Ло Сюй лишь бросил на него взгляд, который говорил «сам смотри». Половинка талисмана медленно разгорелась, дрожащий язычок пламени лизнул рану Мин Чжо, даря едва заметное тепло и облегчая боль обоих.
— На самом деле у меня ещё есть силы, — сказал Мин Чжо. — Я могу призвать Мин Си, чтобы она сняла с нас обет душ.
Дождь лил стеной. Серебряные волосы Владыки свободно рассыпались по плечам. Он держал руку Мин Чжо, а в глазах мелькнула властность:
— Чтобы снять обет душ, оба должны дать добро. Твоих оставшихся сил хватит, чтобы вынудить меня это сделать? Я уже сказал, что заставлю небеса отдать тебя мне. Так ты согласен?
Мин Чжо пристально смотрел на него, как будто с любопытством. Он наклонился ближе, почти касаясь Ло Сюя — точно так же, как в день их первой встречи.
— Это ты сейчас делаешь мне предложение? — спросил он.
— Сейчас, перед небом и землёй, перед жизнью и смертью, ответь, ты будешь со мной?
Мин Чжо решил его подразнить:
— Ты лишился серебряной печати небесной кары и титула Владыки. Какая мне теперь от тебя польза?
— Пользы никакой, — с глубоким сожалением произнёс Ло Сюй. — Я всего лишь твой самый любимый лекарь, твоя лучшая грелка для постели и твой самый послушный беленький пёсик. Что ж, наказание небес лишило меня силы и власти, а теперь ещё и желанию моему не суждено сбыться.
— Хм, на самом деле это не совсем так, — сказал Мин Чжо.
— А как?
— Теперь один из нас искалечен, другой лишён духовной силы. Мы с тобой два самых беспомощных смертных под небом. Чем не предначертание судьбы? Разве мы не созданы друг для друга?
Лицо и шея Мин Чжо были испещрены символами заклинания. Склонившись почти вплотную к Ло Сюю, он поднял на него взгляд янтарных глаз.
— Ты знаешь, — сказал он, — мне никогда не было дела до спасения мира. Все те люди, что умирают снаружи… мне нисколько их не жаль.
— Слова твои жестоки, — ответил Ло Сюй, склоняясь ещё ближе, — но почему тогда сердце всё ещё так болит?
— Этот мир мне ничего не должен, — высокомерно заявил Мин Чжо, — и я тоже не хочу быть в долгу у мира.
— Я всегда это знал, — сказал Ло Сюй.
— Ло Сюй, сегодня я связываю свою душу с твоей…
— В этой жизни наши души и так связаны, — перебил Ло Сюй.
Мин Чжо рассмеялся свободным, необузданным смехом, поднял скованную цепью руку, и объявил:
— Перед небом и землёй, перед жизнью и смертью, ладно! Сегодня он хочет бросить вызов небесному дао, пожертвовав простыми людьми. Но мы с тобой покажем ему…
Ло Сюй тоже поднял скованную руку и закончил за него:
— …что значит государь и что значит дао.
Они посмотрели друг на друга и улыбнулись. Несмотря на неистовство бури, оба казались полными дерзкой силы. Вдруг оба напряглись и резко дёрнули за цепи.
— Приказ государя! — крикнул Мин Чжо.
Они рванули вместе что было сил — цепи со скрипом натянулись, потянув за собой Мин Ханя на другом конце. Глаза Ло Сюя вспыхнули яростью. Он сжёг собственную нить судьбы и силой восстановил разрушенную серебряную печать небесной кары. Среди ревущего грома и бушующих волн он бросил вызов небесам:
— Пусть наказание небес падёт на меня одного, Ло Сюя! Если ты хочешь бросить вызов небесам, сначала спроси меня, Владыку небесного моря, позволю ли я тебе!
Мин Чжо с хрустом раздавил духовную крысу Чицзинь, и в нахлынувшем золотом сиянии его тело погрузилось в кармический огонь.
Гори! Сожги их жизни и судьбы, испепели их души и духовные силы! Весь этот мир, его земли и моря, люди и звери, боги и духи — пусть всё полыхает костром!
Вдвоём поддерживая небеса, они хором выкрикнули:
— Обрати вспять!
Бум! Бескрайнее море яростно сотряслось. В том месте, где они стояли, из-под земли внезапно вырвался земляной дракон. Как только он оказался на поверхности, его огромное, переливающееся золотом и серебром туловище начало расти, становясь всё больше и больше!
Мин Хань, противостоя шквальному ветру, обернулся и гневно прокричал:
— Даже сейчас вы пытаетесь восстановить небесный столп?! Вы двое так и не уймётесь, пока не сыграете в ящик!
Мин Чжо поднял искалеченную руку и с заносчивостью во взгляде усмехнулся:
— Кому надо его восстанавливать? Я просто хочу, чтобы перед смертью ты увидел высочайший столп, который способен воздвигнуть государь.
Земляной дракон продолжал расти, всё выше и выше. Камни и земля вокруг него разлетались в стороны. Наконец, под непрерывный грохот, он разорвал сгустившиеся тучи и подпёр собой накренившееся небо. Звёзды задрожали, но гора всё продолжала расти!
Привратник почувствовал, что идти стало легче. Он поднял глаза на возвышающийся столп и радостно закричал:
— Шаньху, это государь сотворил чудо!
Последним шагом Мин Ханя в его вызове небесам было принесение в жертву бесчисленных живых существ. Он владел тайным искусством собирать злобную энергию душ погибших, поэтому чем больше людей умирало, тем сильнее он становился. Но теперь небесный столп был восстановлен, Мин Чжо и Ло Сюй удержали Небесное море, и для него это означало, что в шаге от цели все его труды пошли прахом! Под раскаты грома и шум дождя в сердце Мин Хань бурлила ненависть.
— Всего один шаг… — пробормотал он.
Он резко повернулся, и стало видно, что на его лице уже отчётливо проступили странные письмена — это была отдача от провалившейся попытки использовать тайную технику. Прожжённые кармическим огнём, кукловодные нити обрывались одна за другой. Перед тем как бушующее пламя поглотило его, он, шатаясь, взмахнул рукавами и яростно взревел:
— Нет! Нет! Я не умру! Я ещё не раскрыл законов…
Он умер, и цепи тут же ослабли. Ло Сюй поднял руку. Его духовная сила быстро рассеивалась, и вдруг он почувствовал, как тяжесть опустилась ему на грудь — это Мин Чжо упал в его объятия.
— Владыка, — холодные влажные губы Мин Чжо коснулись уха Ло Сюя, и он тихо рассмеялся. — Ты действительно не дал мне проиграть.
Его руки легли на грудь Ло Сюя, а щека медленно опустилась на его плечо, словно у него уже не было сил поднять голову. Ло Сюй поддерживал его за спину, и взгляд его затуманился, так что он не мог разглядеть лица Мин Чжо.
— Позови меня, — прошептал он, почти умоляя.
Но Мин Чжо свернулся калачиком в его руках, точно кот, и больше не ответил. Пока в мире бушевали дождь и огонь, оба они начали постепенно рассеиваться. Ло Сюй крепче обнял Мин Чжо, зарывшись лицом, и тихо, едва слышно прошептал:
— Ты больше ничего не должен этому миру, отныне будь только со мной…
Ветер ревел, дождь хлестал.
Оставшиеся волны Небесного моря нахлынули в последний раз, накрыли их и унесли в бескрайнюю пучину. С тех пор в мире людей больше не было ни тирана Юнцзэ, ни Владыки небесного моря.
Государь и Владыка, разделив жизнь и смерть, вместе ушли, противостоя величайшему бедствию в истории мира.
http://bllate.org/book/17320/1663334
