Глава 112. Большой и маленький Владыка
«Маленький беленький пёсик» был укутан в плащ не по размеру: тёмно-серая с синеватым отливом ткань была навалена на его плечи словно маленькая гора, сковывая движения. У ворота висел пушистый хвост какого-то зверя с серебристым мехом. Слегка растрёпанные серебряные волосы рассыпались по плечам, и с первого взгляда невозможно было понять, выпали это пряди его волос или показался его собственный хвост. Он бросил свирепый взгляд на Мин Чжо и рявкнул:
— Я не позволял никому входить. Вон!
Мин Чжо отпустил занавесь и сказал:
— Я ещё тебя не прогонял, а ты уже начал важничать. Что, рост убавился, а вспыльчивости прибавилось?
Этим «беленьким пёсиком» был не кто иной, как Ло Сюй. Однако это был не тот Ло Сюй, которого знал Мин Чжо, а совсем ещё юный мальчишка лет тринадцати-четырнадцати. Маленький Ло Сюй произнёс:
— Ты что, не слышал, что я сказал? Я велел тебе выйти!
Мин Чжо чуть наклонил голову, некоторое время внимательно разглядывал его, а затем спросил:
— Ты меня не узнаёшь?
Маленький Ло Сюй уже собирался ответить, но тут с другой стороны раздались шаги. Его выражение лица резко изменилось, и он спросил Мин Чжо:
— Так тебя не яфу прислал? Тогда кто ты такой?!
Мин Чжо не ответил — шаги были торопливыми, словно произошло нечто чрезвычайно срочное, и в мгновение ока они достигли входа. Снаружи у занавешенного дверного проёма кто-то опустился на колени, и раздался старческий голос:
— Владыка, час Кролика уже настал, пора идти зажигать лампы.
Маленький Ло Сюй бросил взгляд на Мин Чжо и сказал:
— Яфу[i], ещё не рассвело, зажигать лампы слишком рано.
Тот, кого он назвал «яфу», ответил:
— Какая разница, чуть раньше или чуть позже? Всё равно зажигать придётся.
Маленький Ло Сюй упрямо возразил:
— Я пришёл сюда для богослужения и могу переступить этот порог только после рассвета, иначе мои намерения будут считаться неискренними. Яфу, ты же сам учил меня: слово господина дороже тысячи золотых. Раз я дал обещание богу, я обязан его исполнить.
Голос его был ещё далёк от той глубины, что появится позже, но в тоне уже звучала спокойная уверенность настоящего «Владыки». Мин Чжо стоял всего в нескольких шагах от него и видел, как тот мёртвой хваткой вцепился в звериный хвост на воротнике — точно маленький зверёк, загнанный в угол, но всё ещё притворяющийся спокойным.
— Ах, раньше Владыка был таким послушным, — продолжал настаивать яфу. — А теперь, подстрекаемый теми сорванцами, стал лениться и выдумывать всякие отговорки, чтобы отделаться от меня. Если бы я знал, что так будет, не подпустил бы их к Владыке.
— Му Чао и остальные — спутники, которых отец тщательно отобрал для меня, — ответил маленький Ло Сюй. — Они всегда чтут правила, с глубоким почтением относятся к яфу, и у них нет никаких дурных намерений. И всё, что я только что сказал яфу, чистая правда. Почему яфу мне не верит?
— Я пришёл, чтобы позвать Владыку выйти из зала, но Владыка отказывается. Разве это не результат их подстрекательства? Я, конечно, верю словам Владыки, и именно от этого моему сердцу ещё больнее. Когда прежний Владыка скончался, он поручил мне заботиться о вас. Позволю себе дерзкие слова: все эти годы Небесное море было окружено врагами, повсюду рыскали волки, а я душой и телом оставался предан защите Владыки. Да, мы с вами — подчинённый и повелитель, но чувства мои к Владыке ничем не отличаются от чувств обычного отца к его сыну. Я всего лишь на три месяца отлучился из Небесного моря, а Владыка уже перестал меня слушаться и больше не говорит со мной откровенно. Как же мне не скорбеть?
— Что значит слушаться? — спросил маленький Ло Сюй. — Неужели я обязан прямо сейчас переступить этот порог?
— На самом деле зажигание ламп — лишь предлог, — ответил яфу. — Я просто несколько месяцев отсутствовал и очень соскучился по Владыке. Если Владыка не против, выйдите и позвольте мне увидеть вас прямо сейчас!
— Я уже говорил, что дождусь рассвета, — отрезал маленький Ло Сюй.
Яфу тяжело вздохнул; голос его стал ещё более старческим:
— Я так плохо воспитал Владыку, что мне было бы стыдно посмотреть в глаза прежнему Владыке. А те сорванцы, что испортили Владыку, и вовсе отвратительны. Они заслуживают наказания!
В этих словах слишком явно прозвучала угроза.
— Они не сделали ничего дурного, — насторожился маленький Ло Сюй, — так на каком же основании яфу собирается их наказывать?
— Я — яфу Владыки, — ответил тот, — и если я утверждаю, что они заслужили наказание, значит, заслужили. Владыка, не нужно больше спорить со мной. Прежде чем прийти сюда, я уже убил их всех!
Пламя свечей в зале внезапно дрогнуло, и маленький Ло Сюй приподнялся. В его глазах вспыхнула свирепость; он наконец сорвал маску вежливости:
— Как ты посмел?!
— Их головы у меня под рукой. Если Владыка не верит, я покажу, можете сами убедиться, — с этими словами яфу поднялся с колен. — Владыка ведь непременно хотел дождаться рассвета? Вот он и настал. Я лично войду и приглашу вас пройти за мной!
Занавесь в проёме качнулась, и начертанная на ней печать мгновенно рассыпалась. Оказывается, они разговаривали через занавесь потому, что на вход было наложено запретное заклинание, и яфу не мог войти. Поэтому он под предлогом «зажигания ламп» пытался выманить маленького Ло Сюя наружу. Тот отказывался выходить, осознавая дурные намерения яфу. Но время действия заклинания, видимо, было ограничено — на рассвете оно утрачивало силу.
И вот, как только рассвело, яфу намеревался бесцеремонно ворваться внутрь! Маленький Ло Сюй отпустил ворот, и плащ соскользнул с его плеч, словно обрушившаяся тёмная гора. Под ним оказались серебряные доспехи. На поясе и плече они были повреждены — он явно был тяжело ранен, а плащ накинул лишь для того, чтобы скрыть травмы. Он опустился на одно колено, сжимая рукоять однолезвийного меча, и снова бросил свирепый взгляд на Мин Чжо:
— Кто бы ты ни был, если сейчас поможешь мне прорваться наружу, потом во всём Небесном море ты будешь главным после меня!
Мин Чжо не знал, смеяться ему или плакать:
— А разве быть вторым в Небесном море это такая уж великая честь?
Яфу уже вошёл, а за ним последовала вереница облачённых в доспехи воинов. Свечи в зале мгновенно погасли, и шаги бесчисленных тяжёлых сапог по каменным плитам зазвучали так часто, что напоминали дробь дождя. Мин Чжо прислушался и сразу понял, что снаружи зал уже окружён плотным кольцом.
— Владыка, посмотрите, не ваши ли это спутники? — с этими словами яфу бросил перед собой две головы.
Маленький Ло Сюй опустил голову, его серебряные волосы упали на лицо, как будто он не хотел смотреть. И когда все окружившие воины решили, что он сейчас заговорит, он выхватил меч!
При Мин Чжо Владыка никогда не вынимал оружие, и тот думал, что в случае чего ему достаточно подбросить монетку. Кто бы мог подумать, что Владыка с такой яростью схватится за клинок.
Вспыхнул холодный блеск, и тут же хлынула кровь. Маленький Ло Сюй рассёк кого-то, и его лицо забрызгало кровью, серебряные волосы запачкались, но он даже не взглянул, а лишь пинком отшвырнул в сторону упавший перед ним труп. Его лицо выражало лютую свирепость.
Мин Чжо всё ещё не был уверен, была ли эта сцена просто выдумана богом благовоний с Ло Сюем в главной роли или же это был действительный эпизод из его жизни. Но как бы там ни было, этот «беленький пёсик» был поразительно похож на настоящего Ло Сюя.
Посреди яростного сражения яфу сказал:
— Бить — так по уязвимому месту. Не забывай, что ты всё ещё связан обетом душ. Раньше у тебя постоянно болело сердце, это всё из-за маленького наследника престола. Когда я был в Пэйду, я навестил одного друга, и мы с ним договорились кое о чём: стоит мне раз отправить ему летучее послание, и маленького наследника тут же заставят страдать. Ло Сюй, у тебя ведь снова разболелось сердце?
Страдал ли маленький наследник, Мин Чжо не знал, но «большой наследник» — он сам — чувствовал себя прекрасно. И всё же, как ни странно, хотя он стоял прямо здесь, маленький Ло Сюй и вправду испытывал боль в груди!
Это заставило Мин Чжо задуматься, не создал ли бог благовоний ещё одного «маленького наследника престола»?
Тем временем по другую сторону Ло Сюй только что зажёг дворцовый фонарь[ii]. Стоило ему войти в серый туман, как он потерял направление. Он последовал на звук жевания и дошёл до незнакомого места. По обеим сторонам висели тяжёлые занавеси, за которыми, казалось, шептались призрачные тени. В конце зала стояла ширма. Обогнув её, Ло Сюй обнаружил, что за ней находился спальный покой, но в этом покое не было окон — все стены были наглухо заколочены и запечатаны. Оглядываясь по сторонам, он вдруг услышал тихие, едва уловимые всхлипы. Ло Сюй пошёл на звук и увидел за занавесью сундук, инкрустированный драгоценными камнями.
Кто-то запертый внутри слабым голосом звал:
— Мама, мне больно… мне везде так больно…
[i] 亚父 (yà fù) — уважительный титул, буквально означающий «второй после отца». Этот титул выражал наивысшую степень уважения и доверия со стороны правителя к пожилому советнику или наставнику.
[ii] 宫灯 (gōng dēng) — традиционный китайский дворцовый фонарь. В отличие от простых круглых бумажных фонариков, он имеет сложную жёсткую конструкцию, обычно шестигранную или восьмигранную. Каркас делают из тёмного дерева, а на стыках и углах вырезают узоры, облака или головы драконов, стенки фонаря обтягивают шёлком, на который наносят тушью рисунки или каллиграфию. Верхняя часть фонаря имитирует крышу китайского дворца или пагоды, а к нижним углам и по центру подвешивают красные кисти.
http://bllate.org/book/17320/1658562
