Глава 76. Дикий зверь
Если бы не было договора между ними, Мин Чжо, безусловно, ответил бы: «Не больно». Но с обетом душ это была бы лишь тщетная попытка отрицать очевидное, поэтому он промолчал. Ло Сюй продолжил наносить мазь. Движения его нельзя было назвать нежными: подушечки пальцев скользили по отметинам заклинания на коже с нажимом, как будто он их массажировал. Мин Чжо было щекотно и немного больно. Он потерпел немного и вдруг поднял руку, заслоняясь от Ло Сюя:
— Хватит, я больше не хочу.
— Так бывает, когда наносишь лекарство, ты просто не привык, — Ло Сюй взял его за подбородок. — Подними голову повыше, тут ещё остались следы от пальцев.
Мин Чжо чуть запрокинул голову, наблюдая, как Ло Сюй приближается:
— Разве они не должны были давно пройти?
— Как знать, — Ло Сюй оставался невозмутим, — может, я тогда надавил слишком сильно.
Набрав мазь на палец, он нанёс её на кожу. От тепла тела целебное снадобье таяло, ложась на светлую, нежную кожу Мин Чжо, словно жемчуг на снег. Большой палец Ло Сюя скользнул вниз по его шее, описав дугу, похожую на серп луны.
Очень скользко.
Мин Чжо не привык к таким прикосновениям и дёрнулся, пытаясь отстраниться, но фигура Ло Сюя нависла над ним, одной рукой тот чуть усилил нажим, удерживая его голову на месте.
— Если будешь продолжать уворачиваться, придётся лечь, — сказал Ло Сюй. — Ты меня боишься или щекотки?
Он спросил небрежно, как бы между делом, не рассчитывая на честный ответ. Однако Мин Чжо, опираясь на руки, долго смотрел на него и вдруг сказал:
— Тебя.
Рука Ло Сюя замерла. Дыхание Мин Чжо было медленным. Он опустил взгляд на свою грудь, потом снова поднял глаза на Ло Сюя:
— Ты сам сказал, что на твоей цепочке благословение, которое всё залечивает. Значит, ты меня обманул: следов давно нет. А раз их нет, нечего там мазать так долго… Или ты что, собрался меня кусать?
— Ты вообще понимаешь, что значит кусать? — спросил Ло Сюй.
Мин Чжо бесцеремонно схватил руку Ло Сюя, которой он наносил мазь, и подтянул к своим губам. Сначала он осторожно понюхал кончики пальцев — от них пахло лекарством. Затем кончик его носа скользнул вдоль пальцев вниз, а когда он добрался до перепонки между большим и указательным пальцами — впился в неё зубами. Он знал, что значит «кусать».
Ло Сюй резко наклонился вперёд, словно его дёрнули за ошейник…
— Не так.
Ло Сюй беспомощно склонил голову и двумя пальцами сжал лицо Мин Чжо; его спина и плечи напряглись. Чеканя каждый слог, он проговорил:
— Ну что ты за человек.
Мин Чжо оказался зажат, но взгляд его был вызывающим, с оттенком мстительности:
— Разве кусают не так? Канцлер Пятнышко и то понимает, а ты…
Ло Сюй бросился вперёд, словно свирепый хищник, давно карауливший жертву в засаде, и впился поцелуем в губы Мин Чжо. Тот рухнул на постель, фарфоровый пузырёк опрокинулся, только что снятая одежда валялась рядом как попало. Он торопливо схватил Ло Сюя за ворот сзади.
— Мерза…
Ло Сюй разжал пальцы, сжимавшие лицо Мин Чжо, но как только тот попытался увернуться, резко приподнял его подбородок. Мин Чжо окончательно сдался: язык его не слушался, слова не складывались. Поцелуй был поспешным и неуклюжим, Ло Сюй действительно кусал его, не закрывая глаз, даже когда кончик его языка оказался прикушен — лишь вздрогнул и чуть опустил ресницы. Их носы сталкивались, зубы соударялись, языки заплетались. Мин Чжо всё ещё держал Ло Сюя за ворот, но Ло Сюй одной рукой перехватил его запястье и положил ладонь Мин Чжо себе на шею — как будто он держал его за ошейник.
Мерзавец, подлец — называй как угодно. Хватай, тяни, хоть петлю на него надень. Ло Сюй, задыхаясь в поцелуе, признался сам себе: никакая цепь его не связывала — это всё он сам, именно он хотел переступить эту черту. Он вовсе не был человеком высокой морали, он был просто диким зверем, прячущим свой хвост. С того самого момента, как Мин Чжо зацепил его палец своим, ему не давали покоя самые непристойные мысли.
Мин Чжо вспотел, его одежда была в полном беспорядке, целебная мазь стёрлась, все усилия пропали даром. Он не мог отдышаться, влажные глаза словно подёрнулись дымкой.
— Ло…
Ло Сюй снова укусил его — так, что у Мин Чжо занемело в пояснице. Это чувство было ещё страшнее боли: будто вспыхнувшее пламя лизало внутренности, постепенно охватывало всё тело. Он вытянул руку, беспомощно хватаясь за спину Ло Сюя. Он не может… Мин Чжо ощутил влагу в уголках глаз, слёзы вдруг сами собой потекли по его лицу. Ло Сюй прижимал его, почти лишая воздуха; как бы тот ни крепился, тело выдавало его слабость.
Когда Ло Сюй остановился, Мин Чжо только и мог, что жадно хватать ртом воздух, запрокинув голову.
— Мерз… — голос у него стал хриплым. —Мерзавец… это не укус…
Слезы продолжали падать одна за другой, намочив пальцы Ло Сюя. Уголки глаз Мин Чжо покраснели. Он не сразу осознал, что происходит, лишь спустя некоторое время понял, что плачет. Мин Чжо не мог в это поверить. В следующее мгновение он стиснул зубы и толкнул Ло Сюя.
— Я тебя убью… Уйди! — крикнул он, но голос его дрожал.
Ло Сюй всё ещё держал его лицо. Они были так близко, что их дыхание смешивалось.
— Ещё будешь меня кусать? — спросил он настойчиво.
Мин Чжо не ответил, лишь злобно бросил:
— Уйди!
Ло Сюй резко подался вперёд и снова поцеловал его. Мин Чжо ещё не успел прийти в себя после первого поцелуя, как его губы и зубы опять оказались захвачены Ло Сюем. Он в панике отталкивал целующего его мужчину, но чем сильнее он толкал, тем яростнее тот кусал.
Речь Мин Чжо стала невнятной, вместо «я тебя убью» и «не трогай меня» из горла вырывались лишь прерывистые, хриплые вздохи. Ло Сюй слышал, как он задыхается, и будто не мог удержаться — пальцы скользнули к уголкам его глаз.
Не надо…
Глаза Мин Чжо были влажными от слез — это была чисто физиологическая реакция. Он перестал отталкивать Ло Сюя; его пальцы скользнули по плечу мужчины и впились в предплечье.
Хватит целовать…
Но этот жест был неудачным, в нём чувствовалась мольба о пощаде. Мин Чжо был весь в поту. Он не смог оттащить предплечье Ло Сюя, и тогда схватил его за запястье, оставив на коже следы от ногтей. Ло Сюй, словно пристрастившись, стал тереть уголки его глаз ещё сильнее. Мин Чжо снова задрожал, кадык его ходил ходуном, он неуклюже судорожно сглатывал слюну. Затихшее чувство удушья вспыхнуло вновь. Ло Сюй разомкнул его губы и зубы и захватил язык. В пояснице опять занемело, и слёзы сами собой покатились по лицу.
— М-м-м!
Мин Чжо был мокрый от пота, его кожа раскраснелась. Он вцепился в рукав Ло Сюя и, задыхаясь, начал бить его коленом по животу. Ло Сюй внезапно надавил рукой ему на колено, тоже тяжело дыша. Он прервал поцелуй, удерживая Мин Чжо за ногу; ему казалось, что его снова тянут за ошейник — горло сдавило так, что он почти терял контроль.
Проклятье. Ло Сюй не шевелился, но Мин Чжо уже всё понял. Не вытирая слёзы, он бесшумно хватал ртом воздух, и в этот миг осознал, что его домогаются.
— Ты… — в этот момент Мин Чжо люто ненавидел Ло Сюя. — Ты просто…
Он оборвал себя на полуслове, потому что понял: чем больше он злится, тем сильнее этот ублюдок Ло Сюй… Тем очевиднее его реакция.
Старая одежда валялась в беспорядке, фарфоровый пузырёк давно укатился неизвестно куда. Руки Ло Сюя были исцарапаны. Он снова спросил:
— Будешь ещё меня кусать?
Лицо Мин Чжо было залито потом и слезами, дыхание было сбивчивым:
— Закусаю тебя до смерти!
Ло Сюй склонился, прижимая его, и снова собирался поцеловать, но Мин Чжо запаниковал и тут же выставил ладонь перед лицом Ло Сюя, пытаясь повернуть его голову в сторону. Но тот не отстранился, а лишь прижался к этой руке, надавив на неё.
Дыхание Мин Чжо окончательно сбилось. Его спина оказалась вжата в постель, он полностью в неё провалился — это была клетка, из которой не выбраться. Ло Сюй слегка повернул голову, носом уткнулся в его пальцы и снова поцеловал. Это был их третий поцелуй — на этот раз через ладонь. Губы Мин Чжо были прижаты к тыльной стороне его собственной руки, а Ло Сюй целовал его ладонь. В этот раз языки не переплетались, но дыхание, смешиваясь между пальцами, создавало ощущение предельной близости.
Мерзавец, обманщик, сволочь! Глаза Мин Чжо блестели влагой, от пламенной ярости остались лишь догорающие угли:
— Я не разрешал… не разрешал тебе кусать!
Ло Сюй, скользя губами по ладони, поднялся к основанию его пальцев. Мин Чжо тут же вздрогнул и забыл всё, что собирался сказать дальше. Этот поцелуй был лёгким и неторопливым, даже слишком уж вежливым по сравнению с предыдущими. Но чем нежнее целовал Ло Сюй, тем сильнее напрягались мышцы живота у Мин Чжо — потому что этот человек упирался в него не только носом.
— Будешь ещё меня кусать? — Ло Сюй требовал ответа.
Мин Чжо чуть приподнял веки и встретился с жадным, бесстыдным взглядом Ло Сюя. Он уже понял его уловку: что бы он ни ответил, Ло Сюй всё равно будет его кусать. Поэтому на этот раз он ничего не сказал, а только тяжело дышал.
Ло Сюй остановился у основания его пальцев; дыхание его было хриплым, ему хотелось смеяться. Он был зависим от реакции Мин Чжо: опустив глаза, он принялся целовать дальше, скользя от ладони выше по внутренней стороне пальцев. Мин Чжо не выдержал, согнул пальцы и, подставив ладонь, хотел оттолкнуть от себя губы Ло Сюя, но это было всё равно что ягнёнку сунуться в пасть тигру: Ло Сюй прошёлся по ладони, поцеловал запястье, потом сместился к предплечью. Рукав сполз до локтя. Мин Чжо хотел напрячься и оттолкнуть мужчину, но от поцелуев ослаб и не мог собраться с силами.
Он отвечает — тот его целует; не отвечает — всё равно целует. Мин Чжо правда не понимал!
Царапины на предплечье Ло Сюя саднили, и эта боль только подливала масла в огонь, словно хлыстом подгоняла его. Грудь его едва заметно вздымалась, он смотрел на выражение лица Мин Чжо сверху вниз.
Плохо.
Кончик языка Ло Сюя упёрся в нёбо, в горле пересохло так, что он не мог произнести ни слова.
Очень плохо.
Он переоценил свои силы — целовать человека до такого состояния и…
Ло Сюй внезапно выпрямился, схватил валяющуюся рядом одежду и завернул в неё Мин Чжо. Подушки и фарфоровый пузырёк — всё попадало. Он обхватил Мин Чжо рукой.
— Впредь кусай только меня, — нарочито спокойно сказал он. — Других не кусай.
— Ты… — у Мин Чжо онемел язык, слова сбивались, — ты меньше… командуй!
Ло Сюй большим пальцем вытер слёзы у уголка его глаза, движения его были неловкими и торопливыми. Эти слёзы были его виной; каждый раз, когда он вытирал их, мысль об этом следовала за ним, словно хвост за кошкой. Проклятье! У Ло Сюя пульсировали виски. Он понял: пытаться остановиться было бессмысленно — поводок был натянут всё так же туго, и все его дурные помыслы готовы были вырваться наружу.
Мин Чжо был плотно укутан; шея и грудь, куда он нанёс мазь, стали влажными и липкими. Только он хотел высвободить руку, как вдруг его перевернули. Уткнувшись лицом в одеяло, он опешил. Он хотел рассердиться, но был слишком ошеломлён, далеко не сразу ему удалось выдавить из себя:
— Ло Сюй, ты… ты с ума сошёл?!
http://bllate.org/book/17320/1642220
