Ровно в полночь в игре «Остров роз» наступала самая оживлённая пора.
Экран входа обеспечивал полное погружение: во время бездействия* игроки находились в собственной крошечной капсульной квартире.
挂机 — AFK — away from keyboard, отошёл от клавиатуры, авторежим.
Адрес виртуальной жилплощади соответствал внутриигровой карте Островного города. По умолчанию выдавалась комната в дешёвом многоквартирном доме Нижнего района. За неё даже взималась арендная плата в размере пятисот игровых монет ежемесячно.
Разумеется, состоятельные геймеры могли позволить себе варианты подороже и жильё получше.
Покидая инстансы, пользователи обычно сразу же принимались за обустройство своего жилища. Некоторые предпочитали валяться на узкой кровати, слушать нескончаемый шум дождя за окном и листать мировой чат вместе со встроенным форумом на переливающемся неоновом смартфоне, лишь бы не выходить из сети.
Сегодняшним вечером таких желающих задержаться онлайн было особенно много.
Причиной тому послужил тяжёлый стук в дверь, который ровно в полночь услышали все, кто находился в своих квартирах. Кто-то просунул в почтовую щель свёрнутый трубкой пакет из промасленной бумаги, и тот покатился по полу. Внутри загадочной упаковки оказался свежий выпуск «Rose Daily».
На последней странице с игровыми новостями было опубликовано официальное объявление от разработчиков IMM о техническом обслуживании и обновлении без остановки серверов.
В тексте сообщалось, что поскольку игроки Три К, ^^ и Суши-бар завершили скрытые побочные задания [Бесследный побег] и [Перевозчик реки мёртвых], они открыли заброшенную прибрежную переправу, тем самым повлияв на мировой сюжет.
Отныне прибрежная переправа официально стала единственным выходом из всех инстансов.
При каждом входе в локацию игрок автоматически получит золотую монету для посадки на судно. Если она потеряется или повредится внутри по любой причине, восстановить её не получится.
Мировой чат от такой новости буквально взорвался.
[Какая абсурдная игра, кто бы мог подумать, что выполнение скрытого квеста повлияет на всех?]
[Впервые чувствую себя таким влиятельным.]
[Впервые чувствую себя таким влиятельным.]
…
[Никому эти ники не кажутся знакомыми?]
[Это же они! Та самая команда, которая получила достижение «Невозможное дело»!]
[Разве человек способен получить это достижение?]
[Разве человек способен получить это достижение?]
[Невозможно, стопудово читеры! Ради проверки я решил пожертвовать собой, добавлюсь к ним в друзья и посмотрю.]
[Тогда я тоже пойду первым, добавлюсь в друзья и посмотрю.]
[Тогда я тоже пущу в ход свои прелести*, добавлюсь в друзья и посмотрю.]
以色事人 [yǐ sè shì rén] — буквально «служить другим своей красотой» или «обольщать». В контексте чата это шуточный пошлый подтекст: игрок в шутку готов предложить интимные услуги, лишь бы его приняли в друзья.
В одночасье эта команда стал объектом всеобщего любопытства. Люди с самыми разными намерениями горели желанием постучаться к ним.
Игрок Суши-бар вышел из себя первым, одарив мировой чат россыпью звёздочек цензуры:
[*** Пусть ещё хоть один ** попробует прислать этому папочке фотку своих волосатых ног? ***** Из-за лагов я даже активы ** обменять не могу! Пришлёте ещё раз, и я вашу **!]
К тому же он был единственным возмутившимся, поскольку скряга Три К, едва покинув инстанс, вылетел из сети со скоростью света в обнимку с заработанными деньгами.
Что касается ^^...
Вскоре в мировом чате кто-то с удивлением спросил:
[Кто-нибудь из вас добавлял этого ^^?]
[Не добавляется, отправляю заявку в друзья, а в ответ выскакивает красный восклицательный знак. Я раз десять попробовал и собрал целую коллекцию пугающих уведомлений.]
[Он отключил заявки в друзья?]
[Уж лучше бы он их отключил. Я отправляю запрос, а система выдаёт, что такого игрока не существует. Посреди ночи от такого становится жутко, скажите?]
Среди бесчисленного множества людей лишь единицы попытались отправить заявку, но и эти сообщения быстро затерялись за новыми темами.
***
Впрочем, Ми Сяобай об этом не подозревал. Точнее говоря, его это совершенно не волновало.
Спасибо экрану ожидания, который щедро одарил его... тесной, убогой, обшарпанной, мрачной, сырой... в общем, вполне сносной квартиркой.
Таким образом, он временно обрёл пристанище.
И хотя оно разительно отличалось от его прежнего жилья в Островном городе...
Зато в этой каморке уместились скрипучая кровать и хромой стол (стула не предоставили). Прилагалась и ванная комната: кран там подтекал, но помыться можно было.
Разве это не настоящая милость?
Саркастично подумал Ми Сяобай.
Сейчас он стоял, прислонившись к окну. Потолки в таких дешёвых квартирах были низковаты, и мужчине с его ростом приходилось слегка наклонять голову.
За окном непрерывно лил дождь. Ми Сяобай, освещённый неоновыми огнями, возился со смартфоном.
Пока весь мировой чат наперебой пытался кинуть ему заявку в друзья, сам юноша пытался добавить одного-единственного человека.
Другие божества охотно «пожирают» Записки желаний, щедро раздают благословения, повышают уровень симпатии и добавляются в список друзей. Его же покровитель оказался на редкость привередливым в «еде»: он не только отказался глотать подношение, но и с презрительным фырканьем выплюнул Записку обратно. Из-за этого пришлось всё делать вручную.
Ми Сяобай открыл вкладку друзей и в строке поиска ввёл «Юй Цин».
Правила игры запрещали пользователям брать имена божеств, а система поддерживала исключительно точный поиск.
Поэтому экран выдал абсолютно пустой результат.
Юноша слегка прищурился, стёр имя и набрал заново: «Хуапи».
На этот раз в поиске наконец-то высветился аватар.
На картинке красовался профиль котёнка-скелета, а на кончике носа... если это вообще можно назвать носом, сидела бабочка — зелёный парусник.
И хотя подобное изображение совершенно не вязалось с образом хладнокровного и бессердечного господина Хуапи, каким его рисовали слухи, сомнений не оставалось — это точно он.
Глядя на до боли знакомый аватар, Ми Сяобай прикусил кончик языка и нажал кнопку «Добавить».
Система тут же выдала всплывающее окно с красным восклицательным знаком:
[Вы ещё не открыли связь с данным божеством. При уровне симпатии <10 добавление в друзья невозможно].
Ми Сяобай:
— …
Словно искушая, система выдала ещё одно всплывающее окно:
[Помимо повышения уровня симпатии через задания или скрытые события внутри игры, вы также можете приобрести соответствующие данному божеству небольшие подарки и повысить благосклонность с помощью подношений].
Ми Сяобай открыл вкладку и прочёл:
[Этому божеству крайне трудно угодить, его любимые дары ещё не разблокированы. Вы можете случайным образом изменить уровень симпатии (от -5 до 5), вручая презенты его дворецкому и коту].
[Фруктовое желе в мягкой упаковке, которое, возможно, приглянётся котику.
Стоимость: 1500]
[Неоновый суперкар, который, возможно, оценит дворецкий дядюшка Юань.
Стоимость: 12 000 000]
Бог с ним, с желе, но на суперкар разработчики умудрились установить лимит покупок: 3/3 в день.
Ми Сяобай рассмеялся от возмущения.
Связь не разблокировать, в друзья не добавиться. Вконец испортив себе настроение, мужчина слегка выпрямился и перевёл взгляд в угол комнаты.
На том самом хромом столе высилась крошечная статуэтка божества — точная копия изваяния Хуапи с экрана выбора покровителя.
Вот только размером она едва достигала ладони.
Перед фигуркой стоял подсвечник, но без неугасимого пламени он не годился для ритуалов. Да и по самому идолу уже поползли трещины.
Слегка нахмурившись, Ми Сяобай некоторое время неотрывно смотрел на статуэтку Хуапи. Затем он подошёл к двери квартиры и с силой дёрнул замок, но тот не поддался.
Совершенно очевидно, этот интерфейс создали только для режима ожидания, и по-настоящему открыть дверь и выйти наружу было невозможно.
Немного поразмыслив, мужчина взял смартфон, зашёл на встроенный игровой форум и снова написал тому самому бустеру под ником «Точно не гребешок».
***
Шань Бэй совершенно не ожидал, что снова получит весточку от того щедрого заказчика.
Парень решил, что клиент со смайликом вместо имени явился требовать возврата средств, наконец-то осознав, что потратить три тысячи юаней на создание аккаунта мог только конченый идиот.
Однако в итоге заказчик выдвинул лишь одну весьма странную просьбу.
[^^: Помнишь логин и пароль от моего игрового аккаунта?]
[Точно не гребешок: ?]
[Точно не гребешок: Босс, вы что, до сих пор не сменили пароль от учётки???]
[^^: Верно.]
[Точно не гребешок: Вы правда не боитесь, что аккаунт угонят???]
[^^: А, это не имеет значения. Если украдут, я просто приду к тебе.]
[Точно не гребешок: ...]
[Точно не гребешок: Так что вам нужно, босс?]
[^^: Зайди ещё раз на мой аккаунт.]
В голове Шань Бэя роилась куча вопросов, поэтому он не удержался и напечатал:
[Точно не гребешок: Появилось какое-то муторное задание, и вы хотите, чтобы я помог погриндить*?]
肝 [dài gān] — буквально «заменить печень». В китайском геймерском сообществе слово «печень» означает долгий, изнурительный фарм или гринд (поскольку бессонные ночи за играми сильно «сажают печень»).
[^^: Нет.]
[^^: Просто зайди на аккаунт, я сейчас выйду.]
Шань Бэй искренне расстроился. Закажи столь щедрый клиент ещё парочку услуг, и парню с лихвой хватило бы денег на оплату учёбы и проживания на весь следующий год.
Но, отбросив сожаления, он всё же согласился.
Дождавшись, пока аватар заказчика посереет, юноша зашёл на его учётную запись.
Этот клиент всегда отличался таинственностью, поэтому Шань Бэй никак не мог разгадать его мотивы. Оказавшись в игре, парень не смел лишний раз пошевелиться, вынужденно сидя с прямой спиной посреди тесной обшарпанной квартирки и озираясь по сторонам.
Большую часть стены занимало единственное огромное окно, за которым сквозь туманную дождевую пелену смутно виднелось самое высокое здание Островного города.
Ходили слухи, что именно там располагались самые роскошные апартаменты, однако, судя по текущим активам игроков, вряд ли кто-то мог позволить себе подобное жильё.
Пока Шань Бэй с завистью смотрел вдаль, его телефон внезапно завибрировал. Заказчик прислал новое сообщение.
[^^: Оставайся там и не выходи, я захожу в игру.]
[Точно не гребешок: ?]
Что за чертовщина????
***
В игре.
Глубокой ночью в Островном городе поднялся сильный ветер, и капли дождя с громким стуком забарабанили по оконному стеклу.
Юй Цин отвёл взгляд от окна. Вспомнив о чём-то, он нащупал изумрудные карманные часы, откинул крышку и взглянул на циферблат.
Хронометр, как и положено, украшали двенадцать делений, обозначающих двенадцать страж* традиционного китайского исчисления времени, но стрелка была всего одна.
В традиционной китайской системе исчисления времени сутки делились на 12 страж (时辰 [shí chén]), каждая из которых равнялась двум современным часам.
Похожая на тонкую косточку, она со щелчком плавно перескочила с двойки на единицу.
Карманные часы начали ход лишь в последний день перед его исчезновением, отсчитывая время в обратном направлении.
Раз стрелка переместилась на единицу, значит, у него осталась всего одна, последняя стража.
Ровно два часа.
Маленький скелетик, казалось, всё понимал. Он подошёл и потёрся о ногу хозяина, и хотя вместо глаз у него зияли пустые провалы, выглядел питомец так, словно вот-вот расплачется.
Юй Цин подхватил его, бросил на кровать и удивлённо пробормотал:
— Надо же, ещё целых два часа?
На самом деле, прежде чем его затянуло в инстанс, время уже было на исходе. А ведь он провёл в отеле «Голубой залив» как минимум целую ночь. По логике вещей, он должен был рассеяться сразу же по возвращении.
Но у него в запасе осталось ещё два часа.
Значит, время в инстансе текло иначе.
Впрочем, даже два часа пролетят в мгновение ока. Уж на этот раз никакие случайности не должны ему помешать.
Откуда бы в этом мире взяться такому количеству непредвиденных обстоятельств?
Господин Хуапи отличался педантичностью, поэтому даже исчезнуть предпочитал аккуратно, тихо и достойно.
Щёлкнув пальцами, он отозвал порхавшую по Островному городу бабочку и уже собирался лечь в постель прямо в одежде, как вдруг услышал в коридоре какой-то шорох.
Юй Цин в недоумении открыл дверь спальни. Дворецкий, дядюшка Юань, не удержав равновесия, ввалился внутрь и едва устоял на ногах, вцепившись в рукав своего господина.
Юй Цин уставился на смятый рукав:
— ?
Дядюшка Юань:
— ...
— Ты чего тут крадёшься, как вор? — спросил Юй Цин.
Дядюшка Юань отпустил рукав и, потупив взор, ответил:
— Да ничего, ничего... просто это...
У него оставалось всего два часа, а старик торчал тут и разыгрывал заику. Юй Цин уже собирался нахмуриться, как вдруг дворецкий, словно бросаясь в омут с головой, выпалил:
— Я подслушивал.
— Ты с ума сошёл? — возмутился Юй Цин.
Он никак не ожидал от дядюшки Юаня подобной прямолинейности. Неужели это последствия угасания божества? Мир так жесток, что даже дворецкий решил поднять бунт?
Не успел он обвинить собеседника в мятеже, как дядюшка Юань поспешно объяснил:
— Я не нарочно подслушивал, господин.
— И что же? Это я заставил тебя слушать? — спросил Юй Цин.
Дядюшка Юань замахал руками:
— Конечно нет, конечно нет. После того как вы велели мне не приближаться к спальне и поступать по своему усмотрению, я собирался отойти подальше и посторожить главные ворота, но вдруг услышал из вашей комнаты какие-то странные звуки.
— Например? — нахмурился Юй Цин.
— С-с-с... — протянул дядюшка Юань.
Старик вдруг снова замялся, словно у него заболел зуб.
— Говори, не шипи, — холодно поторопил его Юй Цин.
Дядюшка Юань почесал подбородок и невнятно пробормотал:
— Ну, то слышался тихий говор, то кто-то словно ругался, в перерывах раздавались смешки, а ещё чувствовалась сильная грохочущая вибрация. В общем, жуть несусветная, уму непостижимо.
Юй Цин:
— …
Юноша уставился на дворецкого не моргая. Спустя некоторое время, наконец переварив услышанное, он вкрадчиво поинтересовался:
— И всё это произносил мой голос?
Дядюшка Юань замотал головой, словно китайский барабан-погремушка:
— Да нет же, нет! Я бы со страху помер!
— Ты ведь только что сказал про несусветную жуть.
— Я просто описал свои ощущения в тот момент, — произнёс старик, доставая телефон. — Честное слово, там звучал не только ваш голос! Я даже аудио записал, не верите — послушайте.
Тон Юй Цина сделался ещё тише:
— Ты ещё и записал?
Дядюшка Юань:
— …
Дядюшка Юань решительно заявил:
— Могу прямо сейчас удалить.
Он поднял смартфон, собираясь стереть файл, однако Юй Цин его перебил:
— Дай послушать.
Дядюшка Юань:
— …
Дворецкий в одно мгновение постарел лет на десять, но, не выдержав ледяного, готового растерзать взгляда своего господина, в замешательстве почесал затылок и всё же подчинился, нажав на кнопку воспроизведения.
К счастью, запись оказалась нечёткой. На ней сохранилось лишь несколько грохочущих звуков, похожих на обрушение, и едва уловимый звон колокольчика.
Что же касается человеческой речи, то она звучала ещё более смазанно. Почти неразличимо, словно сквозь сон.
Дядюшка Юань не умел держать язык за зубами, поэтому, не дожидаясь продолжения допроса, раскололся сам:
— Я так сильно переживал, что приоткрыл дверь спальни на ма-аленькую щёлочку и заглянул одним глазком.
Юй Цин с недоверием посмотрел на него, мысленно прикидывая... если старик заявит, будто видел, как хозяин разговаривает сам с собой, разыгрывая моноспектакль, то он прикончит всё живое в пределах видимости.
К счастью, дворецкий произнёс:
— Почему-то в комнате стоял густой туман, так что я ничего не разглядел.
Дядюшка Юань с досадой всплеснул руками:
— Эх, виноват, что смелости не хватило, да и правда побоялся гнева господина. Иначе непременно вошёл бы внутрь, чтобы выяснить, в чём дело.
Юй Цин мысленно ответил, что в этом нет никакой необходимости.
Увидь он хоть что-нибудь — и быть ему покойником.
Дядюшка Юань даже не подозревал, что уже несколько раз чудом избежал гибели, и продолжал горестно вздыхать.
Юй Цин же, слушая его рассказ, прокрутил в голове события недавнего инстанса. Все описанные звуки полностью совпадали, а уж эти смешки... тут и думать нечего*, совершенно ясно, кому они принадлежали.
用脚想 [yòng jiǎo xiǎng] — буквально «подумать ногами». Это означает, что ответ настолько очевиден, что для его понимания даже не требуется использовать мозг.
В конце концов, на всём протяжении инстанса веселиться тянуло лишь одного человека.
Юноша, будучи натурой подозрительной, впился взглядом в старика и переспросил:
— Точно ничего не видел?
Дворецкий замотал головой:
— Нет-нет, абсолютно ничего.
— Ладно, — пробормотал Юй Цин, а его прекрасное лицо сделалось холодным как лёд. — Иначе я бы прикончил этого ублюдка.
— А? — не понял дядюшка Юань.
Старик уж было сложил руки для поклона и приготовился убраться восвояси. Но при этих словах мигом навострил уши:
— Ублюдка? Какого ещё ублюдка?
Главным увлечением дворецкого было кропотливое изучение всевозможных сплетен и слухов в «Rose Daily». Он так и рвался засучить рукава, чтобы под маской «Анонима» лично строчить небылицы.
И сейчас, услышав обрывок фразы без начала и конца, он просто изнывал от любопытства:
— О ком вы говорите, господин?
К счастью, соображал он быстро и тут же вспомнил о записке, оставленной на столе:
— Это тот самый ублюдок, который пишет вкривь и вкось?
Юй Цин мрачно хмыкнул в знак согласия.
Юноша не любил пустую болтовню, а уж с ворчливым паникёром дядюшкой Юанем ему и подавно обсуждать было нечего.
Но, возможно, из-за скорого исчезновения он вдруг обронил ещё одну фразу:
— Он... очень похож на одного человека.
Дворецкий, явно не ожидавший, что господин поддержит беседу, на мгновение опешил и спросил:
— Ублюдок? На кого же?
Юй Цин на секунду нахмурился и ответил:
— На Учана.
Эти два простых иероглифа произвели на старика эффект разорвавшейся бомбы, его голос даже сорвался:
— На кого???
— На Учана, — повторил Юй Цин.
— Но разве он не исчез несколько лет назад?! — в смятении воскликнул дядюшка Юань.
В Островном городе, если божество бесследно пропадает на несколько лет, теряет оболочку, не оставляет следов, а его статуя рушится, это означает лишь одно — оно мертво, стёрто из бытия и больше не существует в этом мире.
Никто не стал бы называть подобный конец расплывчатым словом «исчезновение».
За все эти годы исключением стал лишь Учан.
Возможно, из-за слухов о свирепости и непредсказуемости он внушал такой ужас, что его до одури боялись все, а призраки — особенно. Подсознательно люди верили: такой, как он, не может умереть — только исчезнуть.
А это означало, что однажды он может вернуться.
Совершенно очевидно, что дядюшка Юань относился к тем, кто боялся его до дрожи в коленках...
Ведь дворецкий в каком-то смысле тоже считался призраком, а уж Учан не знал равных в истреблении нечисти.
В лучшем случае духа могли упокоить и отправить в загробный мир, а в худшем — попросту поглотить, не оставив даже пепла. И такой конец пугал в десятки тысяч раз сильнее обычной смерти.
При одном лишь упоминании имени Учана у дядюшки Юаня подкосились ноги, и он попытался заразить своим страхом холодного как лёд господина:
— Ему нельзя возвращаться! А если он и вправду вернулся, господин, вам нужно держаться от него как можно дальше!
Юй Цин слегка приподнял взгляд.
А старик принялся нагнетать жути:
— Не забывайте: Мэнпо когда-то была парой сестёр-близняшек. Теперь она осталась одна — вторую он поглотил и убил.*
Мэнпо (孟婆 [mèng pó]) — в китайской мифологии богиня забвения, обитающая в загробном мире. Она варит «суп забвения», который души должны выпить перед реинкарнацией, чтобы забыть прошлую жизнь.
Легенды о том, что божества способны поглощать и убивать друг друга, давно ходили по Островному городу, однако до сих пор единственным, кто действительно совершил подобное, оставался Учан.
Услышав это, Юй Цин рефлекторно коснулся шеи. Там, сбоку, виднелся шрам длиной с фалангу пальца — не слишком глубокий, но так и не исчезнувший за долгие годы.
Заметив его жест, дядюшка Юань тут же воодушевился:
— О, точно! Вы ведь с ним одно время хорошо ладили, а потом чуть не случилась беда, верно?
Выпалив это, старик заметил, как выражение лица его господина едва уловимо изменилось.
— А?? — протянул дядюшка Юань.
Возможно, из-за его преувеличенно театрального тона Юй Цин вынырнул из своих мыслей. Он бросил на дворецкого короткий взгляд и произнёс:
— Что «а»? Продолжай ругать.
Дядюшка Юань:
— …
Сбившись с мысли, старик замолчал. Слов больше не находилось, и он, немного помявшись, выдал заключительную речь:
— В общем, он тот ещё ублюдок, и пусть лучше никогда не возвращается.
Юй Цин кивнул и снова откинул крышку карманных часов. Одинокая стрелка подобралась к нулю ещё ближе.
Если богов-призраков вообще можно считать живыми, то получалось, что почти половину из последних двух часов своей жизни он провёл, слушая, как дядюшка Юань поносит этого ублюдка.
Не так уж и скучно.
Юй Цин со щелчком захлопнул часы и уже собирался попросить дворецкого покинуть спальню, как вдруг услышал очень тихий стук по оконному стеклу.
Юноша резко обернулся и увидел отозванную им бабочку — бирюзового парусника.
На протяжении многих лет эта зелёная красавица помогала ему слушать и передавать голоса бесчисленных верующих, без устали порхая в бескрайнем мире смертных.
Теперь же, когда последователей не осталось, она наконец-то могла вернуться и отдохнуть.
Как раз в тот момент, когда он велел дядюшке Юаню открыть окно, чтобы впустить бабочку, внезапно раздался голос:
— Наконец-то вошёл, надеюсь, ещё не поздно.
Юй Цин:
— ?
Голос прозвучал слишком близко... настолько близко, словно кто-то стоял прямо у него за спиной и, слегка наклонившись, шептал прямо на ухо.
Юй Цин резко обернулся, но сзади никого не было.
А вот тембр голоса показался ему до боли знакомым — в недавнем инстансе он слышал его слишком часто.
Нахмурившись, Юй Цин уставился в пустоту прямо перед собой и спросил:
— Ми Сяобай?
Голос тоже на мгновение замер от удивления:
— Ты меня слышишь?
Юй Цин с сомнением кивнул.
В голосе Ми Сяобая послышалась улыбка:
— А, вот и отлично. Я уж было собирался побыть ублюдком.
Юй Цин:
— ?
Вспомнив усыпанную оригами кровать и раздражающие каракули на ладони, он настороженно спросил:
— Что ты задумал?
— Не напрягайся, — ответил Ми Сяобай.
Он выдержал паузу и добавил:
— Хоть это и не очень красиво, но я собирался ненадолго перехватить над тобой контроль.
Юй Цин впервые в жизни слышал подобные заявления. Удивление пересилило гнев, и он, слегка расширив глаза, спросил:
— Ты с ума сошёл, или думаешь, что я сошёл с ума? С чего ты взял, что я позволю тебе перехватить контроль?
— Вообще-то я хотел дождаться, пока ты уснёшь, и провернуть всё по-тихому, — ответил Ми Сяобай. — Не ожидал, что ты меня услышишь, так что втихаря уже не получится.
Его голос звучал низко и слишком близко, отчего Юй Цин почувствовал лёгкое раздражение:
— Ты не мог бы отойти подальше?
— А... — в нахальном тоне Ми Сяобая наконец-то промелькнула нотка безысходности. — Боюсь, сейчас это немного затруднительно.
Зато вот дядюшка Юань, всё это время наблюдавший за происходящим с открытым ртом, молча отступил на добрый шаг.
Бирюзовая бабочка продолжала порхать по комнате. Маленький скелетик растерянно топтался на краю кровати: он порывался зашипеть на Юй Цина, но не осмеливался и лишь беззвучно разевал пасть, словно пускающая пузыри рыба.
Замерев в паре шагов от хозяина, растерянный и перепуганный старик осторожно спросил:
— Господин... господин, с вами всё в порядке? С кем вы разговариваете?
Юй Цин сдался.
— Ты слышишь только меня? — с каменным лицом спросил он дворецкого.
Дядюшка Юань дрожа кивнул:
— А кого ещё я должен слышать?
Юй Цин представил, как эта картина выглядит со стороны, и закрыл глаза.
На несколько секунд господину Хуапи показалось, что он вполне готов исчезнуть прямо здесь и сейчас.
Слушая чьё-то дыхание в непосредственной близости, он всё же не выдержал, открыл глаза и тихо спросил:
— Зачем тебе перехватывать контроль? Что ты задумал?
Ми Сяобай ответил:
— Хочу наведаться в дешёвый многоквартирный дом Нижнего района.
— А потом? — поинтересовался Юй Цин.
— Я бы с радостью всё объяснил, но времени действительно в обрез. Может, сначала отправимся туда? — предложил Ми Сяобай.
Юй Цин слегка нахмурился и уже собирался заговорить, как вдруг тот же голос со смешком добавил:
— Ах да, забыл сказать «пожалуйста». Я хочу... попросить тебя сходить в тот дом?
Юй Цин постоял на месте несколько секунд, а затем зашагал к выходу.
Голос Ми Сяобая снова произнёс:
— Лучше захватить с собой благовония и свечи для подношений.
Юй Цин, даже не подняв взгляда, бросил дядюшке Юаню:
— Возьми благовония и свечи для подношений.
Дядюшка Юань изменился в лице от изумления:
— Мы же сами «питаемся» подношениями, откуда у нас возьмутся благовония и свечи для других?
— Иди купи, — отрезал Юй Цин.
Дядюшка Юань:
— ...
Ладно.
***
Возле дешёвых многоквартирных домов даже шум дождя казался громче. Капли барабанили по неоновым вывескам и металлическим навесам, сливаясь в сплошную какофонию звуков.
Возвращая оболочку, Юй Цин уже видел эти коридоры издалека. На каждом этаже тянулись бесконечные ряды старых ржавых дверей.
Зелёная бабочка всё так же вилась рядом, а котёнок-скелет на плече юноши любопытно озирал всё вокруг. Дядюшка Юань, прижимая к себе наспех купленные благовония и свечи, методично пересчитывал дверные таблички:
— Какая там комната?
Ми Сяобай ответил:
— 1019*.
1 (yī) часто созвучно с 依 (yī — опираться, по-прежнему) или 要 (yào — хотеть). 0 (líng) часто заменяет 你 (nǐ — ты) или 定 (dìng — точно, обязательно).
19 (yī jiǔ) — омофон слова 依旧 (yī jiù), что переводится как «как и прежде», «всё по-старому», «неизменно». А также созвучно с 长久 (cháng jiǔ) — «навсегда», «долго».
要你依旧 (yào nǐ yī jiù) — «Хочу, чтобы ты оставался прежним» / «Для меня ты всё тот же».
一定长久 (yī dìng cháng jiǔ) — «Обязательно навсегда» / «Неизменно и надолго».
т.е. ~ «Прошло много лет, но для меня всё осталось как прежде. Я всё ещё твой последователь, и это навсегда».
Юй Цин скрестил руки на груди, но затем недовольно потеребил ухо и, сильно нахмурившись, повторил номер дворецкому.
— Нашёл, — произнёс дядюшка Юань и попытался толкнуть створку, но обнаружил, что та заперта наглухо, почти без зазоров.
Старик приложил все силы, но так и не смог сдвинуть её с места. Он уже собирался порыться в карманах и достать инструменты, как вдруг господин поднял руку, останавливая его.
Юй Цин откинул крышку карманных часов и взглянул на циферблат. Костяная стрелка замерла у нулевой отметки — времени не осталось. Потеряв терпение, юноша сложил пальцы в форме клинка и полоснул бледными кончиками по косяку, а затем с ледяным выражением лица поднял ногу и пнул преграду.
Железная дверь с грохотом рухнула, подняв тучу пыли, и Юй Цин прикрыл нос рукой, защищаясь от грязного облака.
Дядюшка Юань шагнул внутрь первым, удивлённо крякнул и пробормотал:
— Что за человек здесь обитает? Вещей слишком мало. Разве это не похоже на тюремную камеру? Всего одна кровать, один стол, да и тот хромой, а ещё...
На этих словах он осёкся.
Потому что на том самом хромом столе он заметил статуэтку божества. Фигурка размером с ладонь была выполнена настолько искусно, что позволяла отчётливо разглядеть черты лица покровителя: он сидел в кресле с высокой спинкой, подперев голову рукой. На его плече примостился маленький скелет, а на костяных пальцах правой руки замерла зелёная бабочка.
Это был не кто иной, как сам Юй Цин.
Дядюшка Юань в изумлении обернулся и, указывая на статуэтку, обратился к юноше:
— Господин, здесь, оказывается, ваше изваяние?
Ещё до того, как старик заговорил, Юй Цин уже заметил фигурку.
В наступившей тишине он услышал голос Ми Сяобая:
— На этот раз не получится поручить дело дворецкому, придётся попросить тебя зажечь благовония и свечи.
Юй Цин ничего не ответил, лишь шагнул вперёд, забрал у дядюшки Юаня ритуальные принадлежности и остановился перед собственным изваянием.
Часы в его кармане продолжали идти в обратном направлении, издавая очень тихий, почти неразличимый звук.
Но поскольку он предвещал скорое исчезновение, Юй Цин отчётливо ощущал каждую вибрацию.
В его жилах давно замер пульс, а в груди смолк стук сердца. Однако сейчас тиканье костяной стрелки отдавалось внутри так отчётливо, словно ритмичный бой живого сердца.
В последние секунды, под мерное «тик-так», он зажёг лампадку перед статуэткой.
В тот самый миг, когда вспыхнул свет, тусклое пламя свечи отбросило на стол мягкий ореол, и тиканье, похожее на сердцебиение, резко оборвалось.
Пожалуй, это была самая долгая секунда в его жизни.
Спустя мгновение длинная костяная стрелка со звоном отмотала назад ровно один круг и замерла.
Юй Цин не знал точно, какую отсрочку получил, но по крайней мере сегодняшний день он мог прожить спокойно.
Когда господин достал карманные часы, дядюшка Юань заметил, что стрелка вернулась в исходное положение, прекратив свой торопливый обратный отсчёт. Старик тут же широко распахнул глаза и в изумлении воскликнул:
— И правда остановились! Неужели сработало!? Я думал... — пробормотал дядюшка Юань. — Я думал, что тот худенький и маленький Чэнь Шуан был последним верующим господина в Островном городе. Неужели это не так? — с недоверием произнёс старик. Он принялся обшаривать карманы и в конце концов выудил оттуда Книгу последователей.
Если кто-то поклонялся Юй Цину, на её страницах автоматически появлялось имя и адрес верующего в Островном городе.
Листая страницы, дядюшка Юань продолжал сыпать вопросами:
— Так чья же это комната? Кто ещё поклоняется господину? Неужели всё настолько скрытно? Почему я никогда об этом не знал? Может, раньше лампадка не горела, поэтому имя и не отображалось в Книге последователей?
Из всей вереницы вопросов Юй Цин озвучил лишь один:
— Ми Сяобай, чья это комната?
Низкий и тихий голос мужчины прозвучал прямо над ухом:
— Моя.
Сказав это, он усмехнулся над собой и добавил:
— Можно сказать, временное пристанище, но, кажется, оно слишком уж убогое.
Не успел он договорить, как рядом что-то тяжело рухнуло.
Юй Цин обернулся: дядюшка Юань осел на пол, бледный как полотно. Книга последователей в его руках была раскрыта на самой последней странице.
— Что с тобой? — спросил Юй Цин.
Дрожащим пальцем старик указал на только что появившуюся строку в Книге последователей и пролепетал:
— Э-э-э-это имя верующего в Островном городе отобразилось.
Из-за неудачного ракурса Юй Цин не мог чётко разглядеть написанное. Но почему-то ему казалось, что он уже догадывается, что именно скажет дядюшка Юань.
Помолчав мгновение, он всё же спросил:
— Как его зовут?
Дядюшка Юань ткнул пальцем в книгу и дрожащим голосом ответил:
— Учан, его зовут Учан.
___
Автору есть, что сказать:
Му Сули:
Заставила вас долго ждать~ Я задолжала немного символов, завтра выложу главу подлиннее, чтобы компенсировать, хорошо? QAQ
Спасибо за поддержку, завтра с обновлением раздам красные конверты~ Чмок~
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/17236/1632418
