Цяо Шэнь, всем сердцем стремясь поскорее разбогатеть, поделился своими мыслями с Ци Шуо.
— Эти шарики «ююань» можно заготавливать с вечера, а утром останется только отварить их вместе с фасолью. Я буду торговать в соседних переулках: два круга утром и два — после обеда. И не перетружусь, и для здоровья полезно — разомнусь немного.
Ци Шуо задумался, взвешивая все «за» и «против». Продукты в доме были: всего в десяти ли от городка Дунлань находилась их родная деревня Шоуюнь, где жили его родители-крестьяне. Батата и тыквы там выращивали столько, что излишками, которые не могли съесть сами, кормили свиней.
Красную фасоль тоже можно было выменять в деревне по бартеру. Единственное, на что действительно требовались деньги — это сахар и крахмал.
— Давай просто попробуем. Если будет слишком тяжело, я придумаю что-нибудь другое, — Цяо Шэнь умоляюще захлопал ресницами, глядя на мужа.
Его зрачки были темными и блестящими, а белки — чистыми, как у олененка. В этот момент он выглядел настолько кротким и искренним, что Ци Шуо не смог отказать.
— Только одно условие: не доводи себя до изнеможения. Чанлэ еще мал и требует много внимания, нельзя забрасывать сына ради торговли.
— Ни в коем случае! Я буду ходить только по ближним улочкам и готовить понемногу. Чанлэ тоже пора привыкать к движению — буду брать его с собой, пусть побольше ходит, чтобы походка стала увереннее.
Услышав согласие, радостный Цяо Шэнь крепко обнял малыша, который в это время мирно жевал рисовую лепешку, и звонко чмокнул его в лобик. Видя, как сын смешно выпятил губки и прилежно работает своими мелкими «рисовыми» зубками, папа не удержался и расцеловал его еще несколько раз.
Сначала Чанлэ довольно улыбался, позволяя себя тискать, но после пятого поцелуя начал недовольно вырываться.
«Надоедливый папа, мешает лепешку есть!»
Ци Шуо, зная, что Цяо Шэнь не привык к тяжелому физическому труду, решил смастерить для него небольшую деревянную тележку. После недолгого обсуждения Цяо Шэнь, опираясь на свои знания о современных вещах, набросал примерный чертеж, и работа закипела.
Ци Шуо провозился весь следующий день, и к вечеру усовершенствованная тележка была готова.
Она напоминала те складные сумки на колесиках, с которыми современные бабушки ходят на рынок. На двух крупных деревянных колесах крепились две прочные стойки, а в основании лежала толстая доска, на которую ставилась кадка. Позади кадки было небольшое пространство с перегородкой для ложек, баночки с монетами и прочих мелочей.
Тем же вечером Цяо Шэнь с восторгом опробовал новинку. Он наполнил кадку водой на две трети: вода не выплескивалась, а катить тележку было совсем не тяжело.
На третий день Ци Шуо вместе с Цяо Шэнем сели на воловью повозку и отправились в деревню Шоуюнь навестить родню.
Повозкой правил дедушка из их деревни. Раз в несколько дней он возил в город свежие овощи на продажу в рестораны.
В былые времена, когда Ци Шуо еще был подмастерьем плотника, он помог односельчанам наладить эти поставки: многие крестьяне выращивали разные овощи, а дедушка собирал их и вез оптом в город. Благодаря этому старик по пути подвозил Ци Шуо овощи, а семья плотника время от времени ездила с ним в деревню, платя за проезд пару медных монет.
Всю дорогу Цяо Шэнь с любопытством рассматривал сельские пейзажи древнего Китая и перекидывался парой фраз с дедушкой-возницей. Повозка мерно покачивалась, и вскоре они въехали в Шоуюнь.
Деревня пристроилась у подножия величественной горы, а перед домами протекала чистая речушка, убегающая куда-то за горизонт. Воздух здесь был кристально чистым и свежим — настоящий райский уголок.
Расплатившись за дорогу и попрощавшись с дедушкой, Ци Шуо подхватил Чанлэ на руки и повел Цяо Шэня к родительскому дому.
В свое время отец Ци расширил усадьбу, построив дом в самом конце деревни ради удобства. Маленькому Ци Шуо было не очень удобно бегать к друзьям, но когда он подрос и уехал в город учиться ремеслу, игры отошли на второй план.
Нравы в деревне были простыми и радушными. Ворота многих дворов стояли настежь: хозяева отдыхали в тени, приветствуя каждого прохожего. Увидев, что Ци Шуо вернулся с супругом и сыном, соседи гурьбой выходили поздороваться.
В глазах жителей Шоуюня Ци Шуо был тем самым «образцовым сыном». Еще мальчишкой уехал на заработки, в молодом возрасте купил дом в городе и открыл свое дело — сельчане всегда ставили его в пример своим детям.
— Второй Ци, как дела в лавке? — крикнул кто-то из соседей.
Ци Шуо остановился, покрепче перехватив сына: — Потихоньку. На жизнь хватает.
Он вежливо ответил всем знакомым, отклонил приглашения зайти и, наконец, дошел до дома семьи Ци.
Помимо родителей Ци Шуо, здесь жил его старший брат Ци Янь со своей семьей. У Ци Яня было двое детей: старший — гэр по имени Чанси, двенадцати лет, и младший — девятилетний сын Чанань.
Матушка Ци сидела во дворе и шила подошвы для обуви. Несмотря на полдень, в деревне почти никого не было — все работали в поле. Отец Ци и семья старшего брата тоже были на пашне.
Матушка с радостью встретила младшего сына и не выпускала Чанлэ из рук. Она тут же нарезала сладкую дыню и выставила перед Цяо Шэнем жареные тыквенные семечки. Глядя, как Чанлэ сосредоточенно грызет кусочек дыни, она осторожно спросила:
— Всё еще не говорит? К лекарям обращались?
— Обращались, лекарь сказал, что всё в норме. Ничего, сейчас он каждый день учится, — поспешил успокоить её Ци Шуо.
Он знал, что мать не винит Цяо Шэня, но боялся, что муж может обидеться или стать подозрительным, поэтому быстро сменил тему:
— Мама, у нас дома много батата и тыквы осталось?
Цяо Шэнь, уплетавший семечки, даже не подумал обижаться. Он весело подзадоривал сына позвать бабушку, но Чанлэ лишь издал пару невнятных звуков и продолжил мелко кромсать дыню.
Видя, что Цяо Шэнь ведет себя естественно и открыто, матушка Ци облегченно вздохнула и заговорила увереннее:
— Полно! Когда будете уезжать, набей сумки потяжелее.
Они сидели во дворе, наблюдая, как Чанлэ смешно топает кругами, всё трогает и исследует каждый уголок, и неторопливо обсуждали семейные дела.
Когда жара спала и сельчане потянулись с полей домой, матушка Ци отправилась на кухню готовить ужин. Цяо Шэню стало неловко сидеть без дела, и он поспешил на помощь. Свекровь пыталась отправить его отдыхать, но он настоял на своем.
Однако стоило ему начать резать овощи, как прибежал Чанлэ. Он вцепился в ногу папы, капризничая и требуя внимания. Пришлось Цяо Шэню сдаться и, поддавшись на уговоры матушки, выйти во двор с ребенком на руках.
— Ну ты и разбойник, — Цяо Шэнь шутливо щелкнул сына по носу. — Сам ничего не делаешь и папе не даешь.
Чанлэ лишь непонимающе моргнул: «А?»
Тем временем Ци Шуо, посидев немного с матерью, ушел в поле, чтобы помочь родным закончить дневные труды. Цяо Шэнь остался гулять с сыном по двору. В углу у матушки Ци росли овощи: перец, помидоры и зелень.
Некоторые помидоры уже покраснели. Чанлэ вырвался из рук папы и, пошатываясь, направился к кустам. Он ухватился за первый попавшийся плод — полузеленый-полужелтый — и со всей силы потянул на себя.
— Ну ты и выбиральщик, — проворчал Цяо Шэнь. — Спелые, красные висят рядом, а ты вцепился в этот недозрелый.
Он осторожно переложил ладошку сына на спелый помидор. Чанлэ тянул-тянул, но плод не поддавался, тогда малыш, недолго думая, просто обхватил его обеими руками и попытался укусить прямо на ветке.
Цяо Шэнь со смехом спас помидор от челюстей сына, сорвал его и повел малыша на кухню, чтобы помыть.
Матушка Ци, увидев внука с помидором в руках, улыбнулась: — Вкусно, Чанлэ? Бабушка оставила семена, пусть папа заберет их с собой и посадит тебе в городе, будешь кушать свои овощи.
— Бабушка тебя спрашивает, Чанлэ. Скажи: «ба-буш-ка», скажи: «вкус-но», — Цяо Шэнь придвинул табурет и уселся у порога, обнимая сына.
Он нежно потерся носом о мягкую макушку ребенка и обратился к свекрови: — Мама, если семена лишние есть, дайте мне завтра немного, я попробую вырастить их у нас.
— Ой, семян-то полно! Если не лень возиться, я тебе разных сортов соберу, — ответила она, нарезая копченое мясо.
Так Цяо Шэнь разжился семенами помидоров, перца и капусты. Он тут же расспросил о тонкостях ухода за ними, решив посадить всё в заднем дворе дома, поближе к колодцу, чтобы было удобно поливать.
На кухне вовсю шкварчало масло. Цяо Шэнь, придерживая сына, помогал свекрови следить за огнем, подбрасывая дрова по её просьбе. Когда ужин был почти готов, вернулись и мужчины с полей.
Вся большая семья уселась за стол во дворе. Было шумно и весело, мужчины даже пригубили домашнего рисового вина — некрепкого, пахнущего зерном.
Когда дети наелись, девятилетний Чанань подошел к Цяо Шэню и осторожно погладил маленькую пухлую ручку Чанлэ. Цяо Шэнь ласково потрепал племянника по голове и отпустил сына играть со старшим братом.
После ужина все остались во дворе отдыхать. Ци Шуо рассказал семье о плане Цяо Шэня продавать закуски в городе.
— Поэтому мы и приехали — хотим купить у вас батата и тыквы для начала.
Отец Ци сразу отмахнулся: — Что за глупости — «купить»? Берите сколько нужно, пробуйте свое дело.
Он был простым крестьянином и в торговле не смыслил, но второй сын за эти годы так много помогал семье, что отец не видел причин не поддержать его в таком пустяке.
Они еще долго болтали о жизни. Когда совсем стемнело, матушка Ци ушла прибирать кухню, а старшая невестка отправилась готовить постели для гостей. Цяо Шэнь тоже пошел помогать.
Мужчины сидели во дворе, наслаждаясь вечерней прохладой и поглядывая на играющих детей. На веревках сохли простыни, и Чанлэ с восторгом носился сквозь них, играя в прятки со старшим братом и весело заливаясь смехом.
Когда ночь окончательно укутала деревню, уставшие за день взрослые разошлись по комнатам. Ци Шуо принес таз с водой, Цяо Шэнь помыл себе и сыну руки и ноги, и они улеглись в постель. К тому моменту, когда Ци Шуо вылил воду и вернулся в комнату, оба его «сокровища» уже крепко спали.
Последняя масляная лампа во дворе погасла, и вся деревня погрузилась в глубокий, мирный сон.
http://bllate.org/book/17159/1605350
