Наши с Хан Джэи графики немного разошлись. В день, когда он прилетает в Корею, у меня назначен рейс обратно в Сеул. Проблема в том, что аэропорты прибытия у нас разные. Так как я прилетаю немного раньше, я сказал, что по возможности заберу его, но он сказал, что не нужно. Хоть на час дольше, хоть на десять — мы же увидимся дома. Он придал значение тому, что конечный пункт назначения у нас стал общим.
После прибытия в Бангкок, чтобы переночевать, я с экипажем снова заселился в тот же отель, что и в прошлом месяце.
Второй пилот Чон Сонъук и несколько косвенно знакомых с ним людей договорились вместе поужинать. Как назло, все были мужчинами. Похоже, сближаться независимо от пола было ещё неловко. Или, возможно, это было сделано, чтобы избежать ненужных недоразумений.
Две бортпроводницы, я, второй пилот Чон Сонъук и ещё один второй пилот, который был здесь с ночёвкой со вчерашнего дня, нашли местный ресторан. Трое были женаты, я и одна бортпроводница — нет. И начавшийся между ними разговор был для меня довольно шокирующим.
«…И вот я спросил, какие у них есть опции. Думал, если опции к массажу, то можно выбрать масло и всё такое, а сотрудник спрашивает: "Будете добавлять счастливый конец?"»
— Счастливый конец? Счастливый…? А-а, ха-ха-ха.
— Ну и? Добавили?
— Сначала я спросил, сколько это стоит. А он говорит, что тут тоже нужно выбрать опцию.
— Что? Типа, рукой или ртом?
— Ха-ха-ха. Нет, я тоже так думал. А продавец говорит: «Male or Female».
— Что? А? Правда?
— Эй, это же Таиланд. У людей могут быть предпочтения, конечно, нужно спросить. И что выбрали?
— А, что там выбирать. Сказал, что сегодня только массаж.
— Но ведь это не был притон, а они спрашивают о таком?
— Да! Вывеска была нормальной. В любом случае, массаж действительно был хорош. Ох, боюсь, что пойду туда снова.
Я с самого начала не мог вставить ни слова в этот разговор, как воды в рот набрал. Они переступали границы разговора, возможные между коллегами по работе. Мне было очень неловко, но я старался этого не показывать. Я пил только ставшую тёплой воду, пропуская их разговор мимо ушей. Я даже бросил укоризненный взгляд на кухню, мол, почему еда так долго не выходит.
— Нет, но здесь действительно, похоже, всё открыто. Вы включали телевизор в отеле? На платных каналах порно геев показывают. Ух, блин! Я реально обалдел, ха-ха-ха.
— Я тоже до свадьбы был в одном баре в Бангкоке, там был человек, похожий на знаменитость. Ух, я думал, это настоящая красавица, всё смотрел, а голос мужской. Вот это культурный шок.
— Точно. Сейчас уже поменьше, но несколько лет назад, если выйти в развлекательный район ночью, такие ребята бегали за тобой, кричали «оппа, оппа». Корейский знают очень хорошо, смотришь.
— Ну, второй пилот, вы в командировке и в клубы ходите? Это никуда не годится. А супруга знает?
— До свадьбы говорю, до свадьбы. До свадьбы же можно.
— Тогда я, раз ещё холостой, могу сходить?
— Здесь и капитан холостой, бери его.
— О! Капитан, давайте сегодня зажжём?
— А, нет, я не пойду. Еда пришла. Второй пилот, там еда сзади…
Когда разговор вдруг повернул в мою сторону, я так удивился, что даже начал заикаться. К счастью, как раз в этот момент официант стоял сзади с заказанными блюдами, и я смог быстро сменить тему. Они, видимо, и сами не собирались долго задерживаться на этой теме, и на этот раз разговор естественным образом перекинулся на тайскую кухню.
Я изредка поддерживал тосты с пивом и отвечал на стандартный вопрос «а как в Германии?», который то и дело задавали. Шумный разговор мужчин продолжался, но для меня это было немного утомительно.
Они любили что-то сравнивать. Корейцы и иностранцы, Азия и Запад, Сеул и провинция, мужчины и женщины. А в конце обязательно спрашивали группу крови. Я не знаю свою группу крови. Тогда раздавался хор удивлённых возгласов. Как можно не знать свою группу крови? Ну, я просто отвечал, что 30 лет прожил и без этого. Мне никто не верил.
***
— Хорошо поработали.
— Да, и вы, капитан. Не хотите вместе пообедать?
— А, извините. У меня встреча.
— Да. Тогда в следующий раз.
После того, как A350 приземлился в аэропорту Кимпхо и закончилась проверка безопасности (секьюр чека), я уже собирался выходить из кабины, когда второй пилот Чон Сонъук предложил пообедать. В другое время я был бы рад, но сегодня, к сожалению, не мог согласиться. Мы приземлились на 10 минут позже расчётного времени. Сдав полётный журнал, я, даже не переодев униформу, направился прямо на парковку. Я быстро завёл машину и выехал из аэропорта Кимпхо.
[Ты прилетел? Я сейчас еду в Инчхон, будешь ждать?]
Пользуясь короткой остановкой на светофоре, я торопливо отправил ему сообщение. По информации, которую я проверял перед вылетом, рейс из Франкфурта должен был прилететь без задержки в расчётное время. Поэтому вскоре пришёл ответ от Хан Джэи.
[Я уже сел в автобус.]
Чёрт. Я пожалел, что нужно было отправить сообщение немного раньше. Я тут же позвонил ему.
— Когда сел?
— Вышел 10 минут назад. Раз не было вестей, я сел в автобус, надо было подождать.
— Ты едешь сразу в сторону Кимпхо?
— Наверное.
Я столько раз сам ездил на этом автобусе, что маршрут знал наизусть. Если он выехал 10 минут назад, я примерно представлял, где он сейчас. В голове мгновенно возникла карта скоростной автомагистрали и центра Сеула. Я прикинул точку, где маршрут автобуса, на котором он ехал, и моё направление точно совпадут. Я тут же перестроился и развернулся.
Когда я пришёл в себя, то понял, что веду машину как каскадёр, даже почище таксиста. Я постоянно перестраивался из ряда в ряд и поглядывал на часы. К счастью, будний день, и пробок нет. Вдруг я задумался: зачем я это делаю? Было много оправданий, но, честно говоря, я просто хотел увидеть его на минуту, даже на секунду раньше.
Расчёт, в котором не было переменных, сбылся точно. Впереди стоял на красный свет большой аэропортный автобус. Я надеялся, что он сидит с правой стороны. Как только загорелся зелёный, я пристроился рядом. Я медленно осматривал пассажиров с конца.
Мне не потребовалось много времени, чтобы найти знакомый силуэт. Он сидел, опустив голову, что-то читая, и не смотрел в окно. Я позвонил ему. И без всяких предисловий сказал посмотреть в сторону.
Он, прижав телефон к уху, повертел головой. Потом заметил меня на соседней полосе и рассмеялся.
— У Соджин, круто.
Хан Джэи, подперев подбородок рукой, смотрел на меня. Я надеялся, что этот мой первый безумный поступок придётся ему по душе. Я был за рулём, поэтому не мог постоянно смотреть на него. Изредка наши взгляды встречались — и всё. Но даже это было невероятно приятно.
— Как ты догнал?
— Просто талант.
Я смотрел вперёд, но чувствовал его взгляд. Чтобы удержать его, я сбавлял скорость, и сзади меня постоянно сигналили. Услышав гудки клаксонов, некоторые пассажиры автобуса начали поглядывать в мою сторону. Похоже, им было интересно, за кем это я гонюсь. Кажется, время, отпущенное мне, истекло. Я нажал на газ и скрылся.
Связь всё ещё была активна, и через динамики машины было слышно объявление о первой остановке. Услышав название, я прикинул, где это примерно.
— Я выхожу.
С этими словами Хан Джэи отключился.
Я сбавил скорость, чтобы найти место, где можно припарковаться рядом со станцией метро. Из-за того, что это был оживлённый район, подходящего места не было. Я припарковался на парковке банковского здания, которое находилось далеко от остановки, и вышел. Я увидел аэропортный автобус, высаживающий пассажиров.
Он вышел последним. Сунув одну руку в карман, в солнцезащитных очках, он оглядывался по сторонам. Я не мог его окликнуть, поэтому пошёл быстрее. Нет, правильнее сказать, побежал. Сразу вспотел. Он заметил меня и улыбнулся. Так и стоял, скрестив руки на груди, и смотрел в мою сторону. Он стоял, а я шёл к нему.
— Зачем ты побежал, и так жарко.
Говоря это, Хан Джэи, как ни странно, выглядел так, будто и не было 11 часов полёта — совершенно невозмутимо. Аккуратно отутюженная рубашка, слаксы, даже причёска была уложена. Я даже подумал, не прятался ли он где-то в Сеуле. Не могу отрицать, что это просто моё преувеличение, но для меня он выглядел безупречно.
Он медленно протянул руку и поправил криво приколотое крылышко на моей униформе. Потом аккуратно стёр пыль с бейджа внизу и похлопал меня по груди, мол, теперь всё в порядке. Вроде бы ничего особенного, но я стоял молча, как истукан. Вроде бы ничего особенного, но люди останавливались и смотрели.
В три часа дня у станции метро, даже в будний день, было людно. Когда на нас начали сыпаться взгляды, которые нельзя было игнорировать, Хан Джэи отступил назад. Он снова сунул руки в карманы и горько усмехнулся. Мы даже не обнялись при встрече. Наши чувства сделали шаг вперёд, но внешне мы должны были отступить на шаг.
— Если будем жить здесь, нам будет неудобно.
— Это из-за униформы. Стоишь просто, и всё равно смотрят.
— Знаю, что это. У меня тоже есть такой фантазийный образ тебя.
Я понял, что он имел в виду. От неловких мыслей, которые впились в голову, я почувствовал, как краснею. Его губы всё ещё улыбались, а глаза были скрыты. К остановке подъехал другой аэропортный автобус. С шумом открылись двери, и начали выходить люди. Кто-то прошёл прямо между нами.
«Поехали домой». Сказал он, направляясь к припаркованной машине. Мы шли рядом, ведя обычный разговор. Он спросил, как прошёл полёт, а я переспросил. Я ответил, что для меня это работа, просто долгая и скучная. Он кивнул, соглашаясь. «Я тоже. Дольше и скучнее, чем когда-либо».
«И ещё томительно. Я переживал весь полёт, не слишком ли я преувеличиваю. Но это было напрасно. Как только я увидел твоё лицо, все эти переживания исчезли. Увидев, как ты гонишься за автобусом, а потом бежишь ко мне, я хотел похвалить себя».
«Спасибо, что так горячо меня встретил».
***
Когда я сплю, у меня есть привычка создавать полностью изолированное от внешнего мира пространство. Из-за профессии мой биологический ритм должен течь независимо от восхода и заката, поэтому, когда мне нужно спать, наступает ночь, а когда просыпаться — день.
Просыпаюсь я обычно от звука будильника, вибрации телефона или в конце кошмара, но сегодня было иначе. Я проснулся от ощущения, что кто-то живой ворочается, от звуков дыхания, от прикосновения кожи.
Я дома, и вчера Хан Джэи приехал в Корею.
Он обнимал меня со спины, уткнувшись лицом в макушку. За спиной чувствовалась его грудная клетка, которая то расширялась, то опадала. Вряд ли мы проспали так всю ночь в обнимку. Наверное, он проснулся раньше на один-два раза, а потом самовольно обнял меня и снова заснул. Я медленно повернулся, меняя позу. С облегчением заметив, что его руки легко упали, я повернулся и посмотрел на его лицо, уткнувшееся в подушку.
Что именно в нём мне так нравится? Ален сказал: «Давай исключим внешность», но, кажется, её всё же стоит включить. Я хотел оправдаться, мол, нравится он мне вовсе не только из-за красоты, а не потому, что не хотел восхвалять его внешность.
Мне нравились его аккуратные брови, и я провёл по ним указательным пальцем. Из всего его лица я больше всего люблю брови и глаза. С детства мне хотелось их потрогать. Я провёл пальцем по твёрдой надбровной дуге, где чувствовалась кость, спустился по скуле до гладко выбритого подбородка. В этот момент он открыл глаза.
— Hey……
Он всё ещё смотрел полуприкрытыми глазами, но, увидев меня, слабо улыбнулся. Я поздоровался с ним. Но не убрал руку, которая касалась его лица. Затем я решительно потрогал его прямой нос, потом губы. Хан Джэи, с открытыми глазами, не двигался, словно кукла. Видимо, ему нравилось, что я его так разглядываю.
— Кофе?
— Ага, было бы неплохо.
Зная, что утром он первым делом ищет кофе, я приподнялся и поставил ноги на пол. В этот момент я осознал, что на мне ничего нет. Что же я так торопился? По комнате были разбросаны снятая одежда и засохшие комки салфеток. Я быстро встал и достал из шкафа штаны.
Делая вид, что не замечаю взгляда Хан Джэи, который чувствовался за спиной, я вышел в гостиную и включил кофемашину. Под шум механизма начал молоться кофе.
Итак, вчера я снова переспал с ним.
От автобусной остановки до самого дома мы изо всех сил старались быть культурными и приличными, но как только закрылась входная дверь, оба сразу потянулись друг к другу губами, столкнулись и переплелись. Я тоже не собирался останавливаться на поцелуях и, решив взять инициативу в свои руки, повёл его в спальню, но он, словно насмехаясь надо мной, не дав мне ничего сделать, сам уложил меня и оказался сверху. А потом:
«Не снимай».
Он остановил меня, когда я хотел снять униформу.
Он осыпал поцелуями спущенный галстук и расстёгнутую униформу, оставляя красные следы. Тут же расстегнул ремень и, пока я кончал в первый раз, не дал мне снять верхнюю одежду. Похоже, его это возбуждало.
«Тебе нравится?»
«Что?»
«Такое, в одежде».
Что он ответил на мой вопрос? Кажется, сказал, что это захватывает, потому что ощущается, как прикосновение к человеку, на которого другие и глаз поднять не смеют. Я беззаботно улыбнулся, достал кружку и подставил её под струю кофе.
И так, начиная с обеда и до глубокой ночи, мы без остановки занимались сексом. Целых 7 часов. Под конец я был унижен тем, что у меня самого сдают силы. Я не знал, что у Хан Джэи такая выносливость. К тому же он летел 11 часов… Под конец мне показалось, что он действительно собирается не спать всю ночь, и мне пришлось уговаривать его остановиться. Я лежал и чувствовал головокружение — настолько я переутомился. Так, вырубившись, я проспал до утра.
Отогнав эти мысли, я достал кружку, наполненную ароматом кофе. Учитывая его вкус, я добавил немного горячей воды, чтобы сделать его менее крепким. Входя в комнату, я рукой привёл в порядок разбросанную одежду.
Хан Джэи взял кофе и спросил про мой. Я сказал, что сокращаю потребление кофеина, на что он, воскликнув «ерунда», сел рядом и легонько ударил меня. А потом этой же рукой, поглаживая талию, спустился к груди. Почувствовав это прикосновение, в моей голове молнией пронеслась одна мысль. Нет. Я действительно больше не выдержу.
Чтобы отстранить его, я поднёс горячую кружку к его щеке. Хан Джэи нахмурился, но наконец сел нормально.
— Голова какая-то тяжёлая. Видимо, акклиматизация.
Я подумал, что причина не в акклиматизации, но промолчал и сделал вид, что не замечаю.
— Тогда поспи ещё.
— Не хочу в первый же день нашего совместного пребывания быть идиотом, который только и делает, что спит.
— А что ты хочешь? У меня завтра снова полёт.
— Сначала невероятно… — он отпил глоток кофе и прочистил горло, словно собирался сделать важное заявление. Повысив голос, который немного охрип, он сказал: — Я хочу провести время романтично.
И тому подобное.
Я улыбнулся, сказав «конечно», и указал на окно. Словно пытаясь остудить вчерашний жар, Сеул был залит дождём. Прислушиваясь к шуму ливня, мы откинулись на кровати. И правда, чем заняться? Ответ был один. Как обычно, решили написать, что хотим делать, и выбрать. На этот раз у нас действительно был дома дартс.
— Раз идёт дождь, воздержимся от активностей на улице.
Я боялся, что он снова предложит куда-нибудь поехать. Мы взяли по 5 листочков бумаги, чтобы написать, что хотим делать, и я добавил ещё одно условие на всякий случай.
— Секс тоже не пиши.
Услышав это, Хан Джэи сделал очень расстроенное лицо и выложил свои листочки. Вместе купаться и ХХ, готовить на кухне и ХХ, кататься на машине и ХХ… Глядя на его список, полный сексуальных и неприличных вещей, я нахмурился.
— Я не знал, что ты такой неудовлетворённый.
— Скажи лучше, что у меня появилось желание, которого раньше не было.
Я показал ему свой список. Один пункт ему, видимо, понравился. Но он тоже поставил условие.
— Ладно, пойдём в кино. Но билеты куплю я.
Оставив его, который упрямится в чём-то нелепом, я пошёл в душ. Для него, у которого появилось неудовлетворённое желание, я не забыл запереть дверь. Как я уже думал раньше, хорошо, что в доме две ванные.
После душа я приготовил лёгкий ранний обед. Смешал йогурт с черникой и киви. Тосты я пережарил, так что они стали немного жёсткими. Смешал фруктовый сок с газированной водой, сделав лимонад. Это было лучшее, что я мог сделать.
Хан Джэи, тоже приняв душ, сел за стол. Откусив кусочек подгоревшего тоста без масла, он стал объяснять свои планы на будущее. Он сказал, что собирается заняться бизнесом. Бизнесом это называлось громко, а на самом деле он, похоже, просто вступал в качестве соучредителя небольшой юридической фирмы. Он сказал, что будет консультировать компании, выходящие на европейский рынок.
Раньше его основными клиентами были корпорации, но всё же он был адвокатом по судебным спорам. Местное бизнес-консультирование или трудовое право — это не его профиль, и я немного волновался.
— Ты же любил судебные процессы. Не будешь скучать?
— Масштаб уменьшился, но думаю, что работа будет полегче.
— С каких это пор ты ищешь работу полегче. Ты же трудоголик.
— Теперь уже нет. Кстати, зачем ты купил киви?
Он выловил ложкой киви, облепленное йогуртом. Глядя на него, задающего этот вопрос с допросом, я вспомнил себя, стоящего в раздумьях перед отделом с фруктами несколько дней назад.
По характеру, когда я заходил в супермаркет, я всегда покупал одни и те же вещи, но в тот день, возможно, проснулся авантюризм, и я сам не заметил, как положил в тележку фрукты и ингредиенты для корейской еды. Такая покупка привела к ещё более странным результатам. То, что я обычно не ем, то, что я не мог есть, быстро заполнило тележку. Всё это можно было назвать иначе: это было то, что любит Хан Джэи, коллекция того, что он обычно с удовольствием ел.
— Просто. Нечего было покупать.
— Опять доведёшь себя до больницы, как в прошлый раз. Будь осторожен.
— На сколько кино?
Я сменил тему.
— В три. Можем выходить не спеша.
— Можем опоздать. Дождь же идёт. Не стоит недооценивать Сеул.
— Ты совсем как кореец.
— Я и есть кореец.
— Кто ж поверит.
Он фыркнул, насмехаясь надо мной. Когда его рука потянулась к маслу, моих пальцев коснулись тёплые кончики его пальцев. Он взял мою руку. Подняв голову, я посмотрел на него, а он поднёс мои пальцы к своим губам и поцеловал, затем отпустил. Это был первый ухаживающий поцелуй, полученный мной от мужчины. «Ты тоже не промах. Если ты так делаешь, кто поверит, что ты кореец». Он засмеялся, соглашаясь.
После еды он стал разбирать вещи. Большая часть коробок была с одеждой и обувью. Кровать в его комнате всё ещё была нетронутой, как и при доставке. Словно реликвия прошлого. Реликвия, символизирующая то время, когда наши пути с ним разошлись. Хан Джэи сел на эту кровать, провёл рукой по запылившемуся матрасу и спросил:
— Когда она приехала?
— В тот день, когда ты ушёл в отель к Гизеле.
Я стоял, скрестив руки, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на него. Выражение моего лица говорило: «Раз спросил, я ответил».
— Ты, наверное, злился.
— Хотелось тебя поколотить.
Это была ложь. В тот день побитым, до синяков, был я сам. Я вошёл домой, взволнованный предстоящей поездкой к морю, и как дурак ждал его, который исчез, как мираж. Поверив, что он перезвонит, я ничего не мог делать целый день. Я был немного удивлён, что это было всего два месяца назад, а воспоминания казались стёртыми, как из прошлой жизни.
— Я дам тебе шанс. Ударь.
От его слов я горько усмехнулся. На самом деле, это период, о котором я не хотел бы вспоминать. Тем более у меня не было ни малейшего желания получать сочувствие или компенсацию за те чувства.
Он протянул руку и притянул меня к себе. Самовольно сжал мою руку в кулак и, как бы говоря «бей вот так», коснулся им своей щеки.
— Пока я досчитаю до трёх, ударь. Раз.
Мой сжатый кулак коснулся его лица, когда он сидел на кровати и смотрел на меня снизу вверх. Он прищурил один глаз, показывая, что готов принять удар, и произнёс: «Два». Я разжал кулак и обхватил ладонью его щеку. Затем, расставив колени, сел на него сверху и посмотрел вниз. Наши взгляды встретились: я ждал, когда он скажет следующее, а он тянул время.
— Три.
Не упустив момента, когда его губы приоткрылись, я поцеловал его. Язык Хан Джэи не отвечал, он спокойно наслаждался моими движениями, полными желания. Я пробовал на вкус его мягкие губы, скользил по ровным зубам.
Сквозь неплотно сомкнутые губы прорвался его смех. Только тогда две его руки, которые бездельничали, обхватили мою талию и крепко, глубоко прижали меня к себе. Почувствовав его язык во рту, я снова возбудился. «Нам же нужно выходить». Пробормотал я, а он, обнимая меня, повалился на кровать.
Разве в тот день тоже не шёл дождь? Я вернулся из Гонконга, промок под дождём, и тосковал по нему, который исчез. Словно пытаясь закрасить тот момент, когда я рухнул на эту осиротевшую кровать и заснул, я осыпал его поцелуями, сидя на нём сверху.
Одно я понял точно. Я спешно стирал время моей безответной любви. Мы ведь изначально были завоеваны друг другом. Даже в те дни, когда я не осознавал этого, ты хотел меня. Так воспоминания искажаются. Шум дождя становился всё сильнее.
Хан Джэи переодел рубашку, которую я безнадёжно измял. Тем временем я, застёгивая расстёгнутые пуговицы, искал свой телефон. Свидетельство, что он валяется на диване, оказалось ложным, и я нашёл телефон рядом со стулом на кухне. Затем взял ключи от машины. Открыв входную дверь, я увидел, что дождь не прекращается. Я поторопил его, сказав, чтобы собирался быстрее.
Выбежав на парковку виллы без зонта, мы отряхнули капли дождя с голов друг друга и открыли дверь машины. Боясь опоздать, я сразу завёл двигатель. Днём в будний день дороги были свободны.
— Я давно хотел спросить, ты дома тоже пользуешься духами?
Его вопрос был немного неожиданным, но, учитывая, что совсем недавно он валялся со мной в постели, вроде бы он спросил не о чём таком.
— Ага. Привычка.
— Почему?
— Меня часто дразнили дети. Когда был совсем маленьким, до того, как я встретил тебя. Поэтому, наверное, я стал чувствителен к запахам.
Я не стал скрывать эту историю. Теперь она казалась настолько пустяковой, что, наоборот, было интересно, почему он не спросил раньше. Я вспомнил, как 10 минут назад его нельзя было оторвать от моей шеи, куда он зарылся носом.
Хан Джэи, сидевший на пассажирском сиденье, сказал, что этот запах ему нравится. Я сказал «спасибо» и мельком взглянул на него. Тогда последовал ещё более неожиданный вопрос:
— Ты говорил, что думал обо мне. Как далеко заходили твои фантазии?
— С чего это вдруг?
Я прекрасно понял, о чём речь, но иногда нужно переспросить. Переспрашивая собеседника, ты даёшь себе время, чтобы прийти в себя от шока.
— Я спрашиваю, как далеко ты заходил? Хочу узнать твои предпочтения.
— Обязательно говорить об этом именно сейчас?
Я нарочно перестроился, чтобы подчеркнуть, что я за рулём.
— Ты же сказал, что в вопросах секса мы почти незнакомы. Я хочу чаще говорить на такие темы. То, чего я жду от тебя, может быть для тебя неприемлемо.
— Мне и сейчас хорошо. А чего ещё ты хочешь?
Пользуясь остановкой на светофоре, я убрал руку с руля и посмотрел на него. Жизнь, когда в дождливый день в машине с любимым человеком обсуждаешь сексуальные предпочтения… Это было так на меня не похоже, что я чувствовал новизну.
— Я не говорю, что сейчас плохо. Просто можно получать больше удовольствия. Но я боюсь, что если скажу, чего хочу, ты как мужчина можешь обидеться.
— Ты говоришь о «топе» и «боттоме»?
От моего прямого вопроса он слегка приподнял бровь и задумался.
— Ну… Я не только об этом. Да, ты прав. Я об этом.
Светофор переключился на зелёный. Пытаясь скрыть неловкость вождением, я помолчал.
«…Не знаю точно, но в любом случае я не хочу быть снизу».
— Ты уверен?
— Да.
— Хорошо, понял.
Кивнув, словно спрашивая имя, он спокойно согласился и отступил. По этому вопросу может возникнуть ссора. Не ссора между мной и Хан Джэи, а с самим собой.
Моё прежнее «я» гордо заявляло, что это невозможно. А новое «я», только что сформировавшееся, с любопытством хлопало глазами. Пока что первое имело преимущество. Оно управляло мной 30 лет, так что, наверное, это было естественно. Если это не было вопросом, требующим срочного решения, мне хотелось выиграть время.
http://bllate.org/book/17152/1605324
