Спустя месяц, ровно в одиннадцать вечера двадцать девятого дня после завершения первого инстанса, Се Иньсюэ в одиночестве появился на крыше башни «Юньвэй». До наступления тридцатого дня оставался ровно час.
Как и в первый раз, время входа в инстанс «Замка Бессмертия» было непредсказуемым. Игроки знали лишь одно: это произойдет в случайный момент на тридцатый день.
А поскольку для совместного прохождения инстанса игроки должны были находиться на расстоянии не более десяти метров друг от друга, всё оставшееся время Се Иньсюэ и Чжу Икунь были вынуждены торчать вместе, не отходя ни на шаг.
Иначе их могло разбросать по разным инстансам.
Любимым цветом Се Иньсюэ был белый. Но заявляться к людям посреди ночи во всем белом, словно призрак, было бы слишком эффектно. Поэтому он облачился в свой привычный бледно-сиреневый халат. Серебряная ветвь груши по-прежнему украшала его плечо, а длинные черные волосы были небрежно перехвачены красной лентой на затылке. С полуприкрытыми глазами он безмятежно возлежал в массажном кресле, которое совершенно не вязалось с его аристократичным, неземным обликом.
Чжу Икунь тоже не терял времени даром.
Он развалился в соседнем массажном кресле, на расстоянии менее пяти метров от Се Иньсюэ. Перед ним на корточках сидела миловидная женщина в униформе и делала ему массаж ног — картина, куда больше подходившая такому типу, как Чжу Икунь.
Вот только правая рука босса Чжу покоилась в гипсе, лицо пестрело лилово-зелеными синяками, а на лбу красовался внушительный медицинский пластырь. Выглядел он жалко, побито и весьма непрезентабельно. Едва взглянув на него, Се Иньсюэ не удержался от смешка. Его голос звучал мягко, но в нем явно сквозило злорадство:
— Смотрю, босс Чжу, этот месяц вы провели весьма... насыщенно.
При этих словах Чжу Икунь едва не заскрежетал зубами. За весь этот месяц у него не было ни одного спокойного дня! Но злиться на Се Иньсюэ он не смел.
Се Иньсюэ и его наставник Чэнь Юйцин были как небо и земля. Внешне Се Иньсюэ мог казаться воплощением кротости, вежливости и доброты, но на деле он был человеком абсолютно безжалостным. Поэтому, как бы Чжу Икунь ни противился совместному прохождению игры, он не смел и пикнуть, не говоря уже о том, чтобы попытаться шантажировать Се Иньсюэ здоровьем Лю Бухуа, с которым теперь была связана его жизнь.
Потому что он ни на секунду не сомневался: если он посмеет перечить, Се Иньсюэ просто отрубит ему руки и ноги, засунет этот обрубок (жэньчжи) в переносную колбу и так протащит через весь инстанс.
Поэтому, проглотив насмешку, Чжу Икунь не только не разозлился, но и расплылся в заискивающей улыбке, предлагая Се Иньсюэ опробовать обновку:
— Господин Се, просто лежать скучновато, да? — Чжу Икунь, наслаждаясь редкими минутами покоя, приоткрыл здоровый правый глаз и подобострастно спросил: — Может, я и вам массажиста вызову?
— Обойдусь. Твое кресло и так отлично справляется, — Се Иньсюэ лениво приподнял веки, скосил глаза на Чжу Икуня и с усмешкой добавил: — Пожалуй, скажу Бухуа, пусть и нам домой такое купит.
— А то! Кресло за триста тысяч, на одном заряде семьдесят два часа пашет. А если батарея сядет — есть солнечные панели. Его хоть в инстанс тащи — и там кайфовать можно! — Чжу Икунь не упустил случая польстить: — Зачем утруждать господина Лю? Завтра же прикажу доставить к вам домой два таких же!
— О?
Это предложение слегка заинтересовало Се Иньсюэ. Кресло и впрямь было удобным. В прошлом месяце он трагически лишился своего любимого гарнитура из черного сандала, и хорошего кресла ему как раз не хватало.
— А цвет на заказ сделать можно? — поинтересовался он. — Этот серый слишком уродливый. Сделай мне белое.
— Можно, конечно можно! Всё, что пожелаете! — закивал Чжу Икунь. — Обязательно закажу для вас белое.
— Отлично.
У Се Иньсюэ поднялось настроение, и он даже удостоил Чжу Икуня редкой похвалы. Затем он перевел взгляд на настенные часы. На циферблате было 23:59. До наступления следующего дня оставалось меньше минуты. Никто не гарантировал, что перенос в игру произойдет ровно в полночь, но лучше было перестраховаться.
Учитывая, что Чжу Икунь пообещал ему роскошное массажное кресло по индивидуальному заказу, Се Иньсюэ решил сделать жест доброй воли:
— Босс Чжу, завтра уже наступает. Если хочешь взять с собой в инстанс какие-то вещи — хватай их скорее и держи крепче, а то останутся здесь.
Услышав это, Чжу Икунь инстинктивно подался вперед, собираясь встать и взять вещи. Но стоило его ноге коснуться ковра, как он вспомнил про ограничение в десять метров. Он поспешно отдернул ногу и приказал массажистке:
— Юаньюань, подай-ка мне вон тот чемодан.
— Слушаюсь, господин.
Женщина по имени Юаньюань послушно встала, подошла к стеклянному столу и указала на черный чемодан, стоявший рядом:
— Этот, господин?
— Да, да, его, — кивнул Чжу Икунь и посмотрел на Се Иньсюэ. — Господин Се, а где ваш багаж?
Се Иньсюэ даже рта не открыл. Он просто похлопал ладонью по подлокотнику массажного кресла, давая понять, что именно его он и собирается взять с собой.
Чжу Икунь: «...»
Да он же ляпнул про то, что кресло можно взять в инстанс, просто для красного словца! Кому в здравом уме придет в голову тащить эту бандуру в игру на выживание? Какой от нее там толк, кроме массажа?!
Но возразить Се Иньсюэ он не посмел. Повернувшись к Юаньюань, он протянул руку, чтобы забрать чемодан.
Однако в ту секунду, когда пальцы Чжу Икуня должны были сомкнуться на ручке чемодана, пространство вокруг них исказилось. Всё вокруг начало расплываться, распадаться на фрагменты и собираться вновь. Когда головокружение прошло, Се Иньсюэ и Чжу Икунь обнаружили, что роскошный пентхаус башни «Юньвэй» исчез. Вместе со своими массажными креслами они оказались в совершенно другом месте — на старой, сырой платформе у моря, поросшей темным, скользким мхом.
Освещение здесь было тусклым и мрачным. Небо затягивали свинцовые, грозовые тучи, предвещая скорую бурю. Впереди расстилался бескрайний океан. Вода в нем была черной как чернила, и даже пенящиеся волны казались грязно-серыми. А позади них зияла кромешная, непроглядная тьма, скрывающая дорогу назад. Из этой темноты то и дело доносились хриплые, зловещие крики неведомых тварей, словно предупреждая: стоит сделать шаг в эту бездну, и смерть не заставит себя ждать.
Чжу Икунь в своем банном халате тупо таращился на море, его рука всё еще была вытянута вперед, словно пытаясь ухватить невидимый чемодан. Осознав, что он уже в игре, он открыл рот, чтобы завопить: «Мой багаж!», но не успел издать ни звука. Слева от него послышались перешептывания двух мужчин:
— Гляди, еще двое новичков, — голос первого был низким и грубоватым.
Второй голос, более молодой, ответил:
— Они что, прямо из спа-салона сюда загремели?
— А в спа-салоне могла случиться какая-нибудь смертельная катастрофа? Пожар? Землетрясение?
— Кто знает? Интересно, тут вообще есть электричество? Если нет, то их массажные кресла — бесполезный хлам.
Услышав это, Се Иньсюэ открыл глаза. Но вставать с кресла он явно не собирался. Всё так же лениво развалившись, он с усмешкой посмотрел на обладателя молодого голоса.
Парень выглядел лет на двадцать с небольшим, внешность вполне соответствовала голосу. Одет он был в темно-синий спортивный костюм. Встретившись взглядом с Се Иньсюэ, он на мгновение опешил, а затем, покраснев, поспешно отвел глаза, пытаясь сохранить невозмутимость.
То, что парень остолбенел, Се Иньсюэ мог понять — людей с такой выдающейся внешностью, как у него, в мире немного. Удивление, шок, восхищение при первой встрече были вполне естественной реакцией. Но с чего бы ему краснеть?
Не успел Се Иньсюэ углубиться в размышления, как его мысли прервал пронзительный, полный паники вопль:
— Где мы?!
— Что это за место?! Кто вы такие?!
Се Иньсюэ повернул голову. Кричал тучный мужчина средних лет, габаритами не уступающий Чжу Икуню. Лицо его было перекошено от ужаса. Проорав это, он пнул стоящую рядом девочку лет семи-восьми:
— Это ваших рук дело?! Куда вы меня затащили?!
От удара девочка пошатнулась. Схватившись за ушибленную голень, она покраснела, но, закусив губу, сдержала слезы.
Рядом с ней стоял щуплый, смуглый мужчина в форме охранника. Он с болью в глазах бросился к девочке, закрывая ее собой, и взмолился:
— Господин, пожалуйста, не бейте мою дочь! Мы сами не понимаем, где мы! Мы очутились здесь вместе с вами!
Судя по всему, эта троица тоже была из новичков. Они попали в игру вместе, но знакомы не были. Вероятно, в реальном мире между ними произошел какой-то конфликт, из-за которого они оказались рядом в момент переноса, и их затянуло в один инстанс.
Се Иньсюэ обвел взглядом платформу. Народу собралось прилично — вместе с ними с Чжу Икунем здесь было восемнадцать человек: девять мужчин и девять женщин.
Опыт Пира Обжоры научил Се Иньсюэ легко отличать ветеранов от новичков. Те, кто стоял со снаряжением и рюкзаками, сохраняя относительное спокойствие — это, как правило, тертые калачи. А те, кто оказался здесь с пустыми руками или с бесполезным хламом, с растерянными и испуганными лицами — новички.
Конечно, бывали исключения, вроде него самого и Чжу Икуня, которые заявились в инстанс налегке, хоть и были (относительно) старичками.
Но в этом инстансе Се Иньсюэ мог с уверенностью сказать: кроме них двоих, таких «оригиналов» среди ветеранов больше не было.
Граница между старыми и новыми игроками здесь была прочерчена слишком четко. Помимо орущего толстяка, на платформе то тут, то там раздавались похожие панические вопросы. А женщина в роскошном ципао с ярким макияжем, стоявшая справа от Се Иньсюэ, и вовсе рыдала навзрыд, размазывая косметику. Всё это были новички.
Психологическая устойчивость у этого набора новичков явно хромала. Ни один из них не мог сравниться с Лю Шо, который на глазах у всех невозмутимо уселся на унитаз в первые минуты пребывания в резиденции Цинь.
Их крики, плач и вопросы слились в невыносимую какофонию, от которой у Се Иньсюэ начала раскалываться голова.
Ветераны реагировали по-разному. Кто-то, морщась от шума, раздраженно отворачивался, а кто-то, взяв на себя роль «добреньких» Вэй Дао и Цзи Тао из прошлого инстанса, принялся объяснять новичкам, где они очутились и что их ждет.
— Не верю!
Этот вопль снова издал пузатый мужик. Страх и ярость полностью лишили его разума, он отказывался слушать чьи-либо объяснения. Но шагнуть в леденящую тьму за платформой он тоже не решался. Ему оставалось лишь вымещать злобу на маленькой девочке. Воспользовавшись тем, что ее отец-охранник отвлекся, он с силой толкнул малышку:
— Твари! Это всё из-за вас двоих! Если бы ты не поцарапала мою машину, я бы не оказался в этой дыре!
Тот самый молодой парень в спортивном костюме, завидев это, немедленно бросился наперерез, заслонив девочку собой, и рявкнул:
— Издеваться над ребенком? Да какой ты после этого мужик?!
— Это не я поцарапала машину... — всхлипывая, с обидой пролепетала девочка, потирая ушибленное плечо. — Я вообще ее не трогала, я просто с котиком рядом играла...
Толстяк, заметив, что за спиной парня стоят еще несколько его товарищей, не решился лезть на рожон, но продолжил орать на девочку:
— Вранье! Спорим, это твоих рук дело! Такая мелкая, а уже врет как дышит...
— Заткнитесь.
Резкий, холодный голос Се Иньсюэ прорезал шум. В нем не было агрессии, но ледяное спокойствие и скрытое раздражение заставили всех замолчать.
Толстяк обернулся к нему. Увидев утонченное, хоть и мертвенно-бледное лицо юноши, он на секунду опешил. Придя в себя и поняв, что перед ним какой-то больной хлюпик, он уже открыл рот, чтобы обложить матом и его. Но вдруг заметил, что приоткрытые бледные губы юноши дрогнули, а взгляд устремился куда-то вдаль, на море:
— Там корабль.
Оказавшись в западне, из которой не было выхода, все моментально забыли о ссоре и устремили взгляды в сторону моря. Даже толстяк заткнулся и вытянул шею.
И действительно, там, где свинцовое небо сливалось с черной водой, появилась крошечная черная точка. Она стремительно увеличивалась, приближаясь к платформе.
Слово автора:
NPC: Иди скорее ко мне в постель (чуан).
Босс Се: На корабль (чуань)? Отлично, в этот раз людей много. Мне это нравится. Может, удастся провернуть пару сделок.
NPC: ?
(Прим. пер.: Игра слов: 床 (чуан) — кровать/постель, 船 (чуань) — корабль. Автор шутит, что из-за похожего звучания Се Иньсюэ перепутал слова).
http://bllate.org/book/17143/1603715
